Заминистра иностранных дел РБ: Мы склонны видеть единую валюту как следующий этап интеграции. Возможно, в рамках Евразийского союза

Разговор о европейских казусах и о том, что ждёт Беларусь, когда трясёт Евросоюз. На вопросы ведущего программы «Картина мира» на РТР-Беларусь Юрия Козиятко отвечает заместитель министра иностранных дел Александр Гурьянов.

Скажите, а Вы сами в Евросоюзе, в какой-то стране Евросоюза давно бывали?

Александр Гурьянов: В последнее время приходится ездить, в том числе, по нашим странам-соседям, которые входят в Европейский союз — например, Латвия. Плюс в последнее время мы активно ведём разговоры в Женеве — Швейцария, конечно, не входит в Европейский союз, но Швейцария, в принципе, пострадала тоже, с учётом того, что национальная валюта была и остаётся привязана к евро.

Вы сами доверяете больше евро или доллару?

Александр Гурьянов: Я думаю, что для всех в сегодняшних условиях, помня о кризисе, с которым столкнулись Соединённые Штаты, а также проблемы, которые влияют на национальные экономики, было бы разумно придерживаться корзины валют. В том числе использовать свою национальную валюту как элемент этой корзины.

...корейскую вону, где Вы работали, дирхам эмиратский, где тоже работали...?

Александр Гурьянов: Почему нет — многие страны сегодня активно смотрят на такие валюты, как японская йена, которая в последние годы только укреплялась, австралийский доллар, швейцарский франк.

Если ужё о денежных единицах заговорили. Чешская крона...Чехия на этой неделе стала своеобразным «героем» или не героем — по крайней мере, новостных сообщений. Чехия вместе с Великобританией отказывается поддержать стабилизационный план Евросоюза, который вводит дефицит бюджета не 3%, а 0,5%. Что происходит?

Александр Гурьянов: Всё-таки есть элемент разночтений тех целей и задач, которые стоят, по решению кризиса в Европейском союзе. Чехи здесь, наверное, в первую очередь не поддержали общий порыв по ужесточению бюджетно-финансовой сферы Евросоюза с той точки зрения, что эти меры могут быть потенциально не поддержаны парламентом этой страны.

Но это может быть уловка, мы же понимаем.

Александр Гурьянов: Может быть. Но в то же время Великобритания, я думаю, делает это целенаправленно, потому что они всегда проводили политику на первообеспечение своей национальной валюты, во второй части — на координацию усилий экономической политики в Европейском союзе. Конечно, сложно оценивать ситуацию в Евросоюзе, когда нет полной согласованности. Хотя общая тенденция ведёт к тому, что правительства государств еврозоны не пытаются решить сиюминутные проблемы, а всё-таки выйти на какую-то глобальную стабилизацию в этом регионе. Поэтому приходится жертвовать такими текущими вопросами как уровень запрлат, налоги, и так далее. Потому что для еврозоны и для Европейского союза сейчас главное — стабилизировать макроэкономическую ситуацию внутри блока, потому что Евросоюз во многом по своим финансово-экономическим параметрам будет определять ситуацию вообще в мире — с точки зрения торговли, экономики.

Особенно для нас, для Беларуси — перехожу к этому, потому что Евросоюз — второй внешнеэкономический партнёр для Беларуси.

Александр Гурьянов: Второй, я даже бы сказал, что за последние годы, благодаря значительному наращиванию двусторонней торговли, по экспорту Европейский союз даже вышел в определённые лидеры. Мы имели раньше долю Европейского союза в нашем экспорте на уровне 29-30%, по итогам 2011 года это уже 39%.

Положительное сальдо — положительное достижение для Беларуси.

Александр Гурьянов: И положительное сальдо, которые мы, конечно, позитивно оцениваем — к этому шли, фактически. Потому что всё-таки Европейский союз — это наш стратегический партнёр с точки зрения внешней торговли.

В Евросоюзе не всё так хорошо, и нужно экономить — и нам нужно экономить, и Евросоюзу, и всем странам мира. Не окажется ли, что Евросоюз станет покупать меньше белорусских товаров — в этом году, в ближайшие годы — и эти проблемы ощутят все белорусы?

Александр Гурьянов: Мы оценку наших потенциальных рынков и традиционных рынков ведём на постоянной основе, хочу один пример привести: 2011 год с точки зрения экономических и финансовых процессов для Европы тоже был сложным — год потрясений, нескончаемых проблем с Грецией, которые были на слуху через СМИ. И даже в этих условиях мы сумели значительно увеличить нашу торговлю с Европейским союзом. То есть, мы, глядя на проблемы, с которыми сталкивается Европейский союза и над которыми сейчас работают правительства Европейского союза, всё-таки не склонны думать, что будет какое-то драматическое падение нашей торговли с Евросоюзом.

А недраматическое может быть? Просто падение.

Александр Гурьянов: Мы оцениваем так: будет позитивная динамика торговли с Евросоюзом, но уже не такими темпами, скорее всего, как это было в 2011 году.

Основа нашего экспорта в Евросоюз — нефтепродукты и калийные удобрения. Сейчас, с введением нефтяных санкций в отношении Ирана, условия для продажи в Европе для нас улучшаются?

Александр Гурьянов: Европа изначально была скорее активным потребителем сырой нефти из Ирана, потому что в Европе развита своя нефтепереработка. Для нас рынок Евросоюза, в первую очередь — рынок готовых нефтепродуктов и различной химической продукции. В этой части для нас позитивное отношение не имеет не ситуация с Ираном, а то, о чём мы договорились с Российской Федерацией. В 2011 году мы чётко обозначили благоприятные условия по поставкам нефти в Республику Беларусь. Эти благоприятные условия для нас продолжаются в 2012 году и в среднесрочной перспективе, поэтому на этой основе мы считаем, что будут хорошие возможности по увеличению поставок в Европейской союз.

Второй момент: несмотря на ограничения и санкции, которые больше касаются каких-то политических целей, у нас с Евросоюзом наметилась позитивная тенденция по устранению торговых барьеров. В частности, в 2011 году мы сняли те ограничения, которые были связаны с антидемпинговыми расследованиями в отношении поставок белорусского калия. Сегодня мы полностью открыли доступ нашему калию на рынок ЕС. Также это касается аммиачносодержащих компонентов, в отношении которых действовали ограничения в Европейском союзе более 20 лет.

Но есть же версия, что Евросоюз смягчит или отменит антидемпинговые барьеры в отношении калийных удобрений, чтобы не загнать Беларусь в тупик, чтобы Беларусь не продала свои активы российским компаниям — Европа тоже хочет поучаствовать, до сих пор.

Александр Гурьянов: Мне кажется, что здесь вопрос не так надо ставить, а с точки зрения развития калийного рынка в целом. Сегодня это довольно специфический рынок, где правила игры определяют 5-6 игроков, в том числе белорусские и российские поставщики возглавляют эту команду.  Наше влияние на общий рынок калия очень существенно. Поэтому в таких условиях действовать правилами запретов или антидемпинга было бы неразумно. Тем более что сегодня, применяя к нам определённые антидемпинговые ограничения, Евросоюз должен понимать, что в рамках Таможенного союза мы теперь работаем по защитным антидемпинговым мерам согласованно. На случай какой-то несправедливой конкуренции или ограничения Беларуси как члена Таможенного союза антидемпинговые мера в отношении третьих стран принимаются уже согласованно и распространяются на все три государства.

Мы угадали, вступив в Таможенный союз.

Александр Гурьянов: Тут, я думаю, идёт в том числе и игра по выстраиванию условий, благоприятных для торговли уже между Европейским союзом и Таможенным союзом. В этой части мы положительно расцениваем те шаги, которые принял Европейский союз по снятию ограничений.

Вы тут уже несколько раз употребили слово «санкции» — экономические, антидемпинговые меры, которые тоже могут быть закамуфлированными санкциями. В чём выражаются сегодня санкции по отношению к белорусской экономике со стороны Евросоюза и США, и как они влияют на нашу экономику?

Александр Гурьянов: Со стороны Европейского союза речь идёт в настоящее время об ограничениях политического характера — визовые ограничения. Санкции ведены в отношении трёх частных предприятий, которые не влияют в большой степени на баланс нашей торговли с Европейским союзом. В этой части мы считаем, что отдельные члены или каждый член Европейского союза в отдельности чётко играет на условиях прагматичных интересов в отношении Беларуси. То есть, там в первую очередь идут интересы бизнеса, которые не склонны вводить какие-либо барьеры и в любом случае не поддерживают те меры, которые потенциально могут быть введены на уровне правительства.

То есть, европейский бизнес не даст европейским политикам наломать дров?

Александр Гурьянов: Мы надеемся, тем более понимаем это на 100%, учитывая масштабы нашей торговли: 14 миллиардов товарооборота между Евросоюзом и Беларусью — это существенная цифра не только для нас, но и для конкретных европейских компаний.

Некоторые Ваши высказывания возбуждают не государственную прессу, а интернет-издания: недавно прокомментировали Ваше заявление о том, что финансовая система США не может заблокировать белорусские международные расчёты, и даже как-то оскорбительно — Моська лает на Слона. Беларусь лает на США, имелось, конечно, в виду.

Александр Гурьянов: Можно мои комментарии по-разному всегда толковать, я всегда нашим экспертам или псевдоэкспертам, которые пытаются ту или иную ситуацию оценивать, говорю в первую очередь: никто вам не мешает общаться с нами и основываться на реальных фактах, а не выискивать выдернутые из контекста информационные поводы. Я всегда приглашаю к диалогу. И мои комментарии касательно США ни в коей мере не означают, что маленькое государство слабое и вступает в конкуренцию с большим партнёром. Я всегда говорил, что мы со стороны Беларуси играем по правилам «партнёр-партнёр», и каждый их них имеет равное право голоса. Что касается двусторонней торговли: здесь речь не идёт о том, большая страна или маленькая. Здесь идут правила справедливой конкуренции, прежде всего.

В любом случае, участие Беларуси в Таможенной союзе, Едином экономическом пространстве помогает решать и снимать и антидемпинговые барьеры, и устраняет или снимает опасность каких-то экономических санкций. Хотя, как Вы говорите, они носят весьма мифический характер.

Александр Гурьянов: Мифический не мифический, но со стороны Соединённых Штатов мы имеем конкретные санкции в отношении целого ряда наших предприятий. Я уже неоднократно отмечал, что эти санкции ударяют не только по интересам белорусского бизнеса, но и по интересам конкретных компаний США.

Что касается участия Беларуси в Таможенном союзе, в Едином экономическом пространстве, то сейчас наши возможности и условия влияния на внешнеторговый процесс усиливаются.

А какие-то отрицательные последствия? Мы видели информацию о том, что предприятие «Милавица» потеряло 2.5 миллиона евро от того, что унифицировали таможенные тарифы. А поскольку в продукции большая импортная составляющая, соответственно, происходят эти потери. Это только с «Милавицей» или и с другими предприятиями?

Александр Гурьянов: Тенденция в том, что многие берут частные ситуации — о том, какой негатив несут нам Таможенный союз, Единое экономическое пространство — и, базируясь на этих частностях, пытаются создать общую картину. Мы всегда подчёркивали, что, создавая интеграционное объединение, мы преследовали в первую очередь макроэкономические интересы. Говорят, например, что теряет конкретный потребитель от того, что выросли пошлины автомобили в рамках Таможенного союза. Но никто не говорит, что, благодаря тому, что мы приняли условия ввоза легковых автомобилей такие, как в Российской Федерации, мы в то же время получили достаточно высокий уровень защиты по наши ключевым производителям, включая грузовые автомобили и ряд других видов продукции. Каждый должен понимать, что где-то проигрывая, мы всё-таки имеем больше шансов выиграть, и в конечном итоге это будет эффектом для экономики. И в конечно итоге этот эффект ляжет в карман каждому гражданину Республики Беларусь.

Поэтому ситуация «Милавицы» — я не думаю, что это показательный пример. Да, есть определённые потери, но никто не запрещает нашим компаниям детально изучать ту правовую базу, которая существует в Таможенном союзе и в Едином экономическом пространстве. И, используя эту базу, выстраивать игру в своих интересах. Как в случае с «Милавицей»: да, пошлины на сырьё выросли. Но у нас есть механизм согласованного повышения или снижения уровня таможенной защиты нашего единого рынка. Поэтому «Милавица», как крупный игрок на рынке определённой продукции, способен повлиять на принятие решения в рамках нашей тройки о снижении пошлин на конкретные виды сырья. Здесь механизмы отработаны, и всегда голос Беларуси будет услышан в этой части.

А какой голос России подавал заместитель министра иностранных дел России Карасин, который на этой неделе приезжал в Беларусь. Говорят, что вели речь о возможности введения единой валюты для Беларуси, России и Казахстана в ЕЭП.

Александр Гурьянов: Вопрос, в принципе, глобальный и важный с точки зрения тех интеграционных процессов, в которых мы сегодня участвуем. Но, как уже отмечалось на уровне руководства нашей страны, я думаю, и многие экономисты придерживаются этого, в том числе, и по опыту Европейского союза: введению единой валюты всё-таки должен предшествовать серьёзный процесс выравнивания экономических условий. Поэтому мы склонны видеть единую валюту как следующий этап в рамках нашей интеграции. Возможно, в рамках Евразийского союза, к которому мы в скором времени придём.

Учитывая такую ускоренную интеграцию Беларуси, России и Казахстана, в МИДе уже, наверное, требование — дипломат должен знать два языка — надо уже учить и казахский язык.

Александр Гурьянов: Я думаю, что мы всё-таки будем стремиться к тому, чтобы мы разговаривали в нашем интеграционном объединении на одном языке.