Альпинистка Ирина Вяленкова, которой ампутировали ступни: В Минске я плакала три месяца

27.04.2011 - 09:55
На вопрос в детстве, кем она хотела бы быть, отвечала – солдатом. Эта женщина совершила более 100 восхождений на пространстве СНГ и мира. Ни раз поднималась в Гималаи без использование кислорода. Хрупкая и внешне беззащитная женщина – на поверку настоящий воин.

Ирина Вяленкова, первый мастер международного класса по альпинизму в Беларуси:
Когда мне задавали вопрос, кем ты хочешь быть, я тогда очень четко без раздумий сказала: «Я хочу быть солдатом».

Ирина рано вышла замуж. Окончила нархоз, работала бухгалтером. И ни что, казалось бы, не говорило о том, что на горизонте ее судьбы возникнут горы. Однажды в свой трудовой отпуск девушка решает поехать в альпинистский лагерь.

Ирина Вяленкова:
…и я заболела горами. Той обстановкой и тем ритмом жизни. Когда я вернулась в Минск, первые три месяца я плакала. У меня была ностальгия. Я не могла понять, что со мной не так.

Почему на вопрос «Кем бы вы хотели стать?» Вы отвечали - «солдатом»?

Ирина Вяленкова:
Мне было 10 лет. В школе у нас было что-то вроде военизированной игры. Мы ездили с военной частью на природу. Мы столько всего узнали: нам давали саперные лопатки, мы пытались копать окопы, а потом из полевой кухни ели. Такое было настроение на тот период времени.

Но Вы выбрали другую профессию…

Ирина Вяленкова:
Мама была врачом, папа – бухгалтером. Когда решали, куда мне поступать (это было время  Советского Союза), выбрали Институт народного хозяйства. Экономист и бухгалтер – это чистая и спокойная работа для девочки.

Первое Ваше восхождение было на высоту 3 тысячи метров. Кто Вам подал такую идею?

Ирина Вяленкова:
Мои друзья с работы, куда я пришла после распределения, сказали: «что-то ты засиделась. Ты же была такая непоседа. Есть «горящая» путевка в альпинистский лагерь». По «горящей» путевке поехала посмотреть, что такое горы.

Фото. Альпинисты

Как близкие отнеслись к Вашему увлечению?

Ирина Вяленкова:
С мужем все очень спокойно уходило на «нет». Я пришла в альпинизм, когда моя мама заболела очень серьезным заболеванием. Мои родители, я сейчас понимаю, это была команда. Мама перед смертью, образно говоря, меня благословила. Мне нужно было бегать кроссы, она мне прямо не говорила. Когда человек будит тебя на тренировки, это такое негласное одобрение.

Вы ходили два раза в месяц сдавать кровь, только для того, чтобы заработать отгулы. Это так?

Ирина Вяленкова:
Да. Отпуск – есть отпуск. Он уходит летом на альпинистский лагерь. А есть такое понятие - сборы. Нужно тренироваться, чтобы были руки сильными. Тех советских праздников было мало, нам нужно было еще пару отгулов. Сдавая кровь и приходя утром на работу, у меня было два отгула. Таким образом, я собрала дни на поездку.

Какой характер должен быть у настоящего альпиниста?

Ирина Вяленкова:
Это человек, который чем-то занимается, кроме обычной жизни. Это страсть познания.

Началось личностное восхождение Ирины Веленковой от любительского увлечения до профессионального спорта. Она упорно и напряженно занималась в альпинийской секции. Ей стали покоряться все более высокие вершины.

Ирина Вяленкова:
К 90-му году, занимаясь 20 лет альпинизмом, я попала в женскую сборную Советского Союза. Это уже был профессиональный уровень тренировок.

В горовосхождении существует понятие «гималайский альпинизм». Ирину покорили высокие горы, и она ушла в высотный альпинизм. Чтобы покорять их. В 1992 году она впервые выезжает в Гималаи.

Ирина Вяленкова:
Я стала первым белорусом, который преодолел восьмитысячную планку.

С этого момента Ирина влюбилась в Непал. Восхождения на восьмитысячники стало смыслом ее жизни. Осенью 95-го она участвует в международной экспедиции на Дхаулагири – вершину, высотой 8.167 метров, седьмую по высоте среди четырнадцати восьмитысячников мира. Так случилось, что Ирина осталась одна на крутом склоне. Вся ее страховка – это ледоруб и «кошки». Спуститься ей не хватило светового дня.

Ирина Вяленкова:
В какой-то момент мне пришло знание в голову, как мне кажется – от моего ангела-хранителя, что мне больше не будет дано другого шанса, если я потеряю следы, или что-то случится, когда я проскользну. Я должна остановиться.

Ирина провела на ступеньке, которую пробила ногами на этом склоне, порядка 13 часов. Без кислорода и страховки. Все это время она отчаянно боролась за жизнь.

Та драматическая ситуация, та ночь… Вы там оказалась одна! Это было нарушение?

Ирина Вяленкова:
Мой напарник заболел, но не чувствовал этого на высоте. Мы все время там чувствуем себя плохо. Организм не приспособлен жить на 7-8 км высоты. Мы ночевали в последнем штурмовом лагере. Напарник сказал: «иди, я тебя догоню». Когда он вышел из палатки, понял, что шагу не может ступить. А я уже ушла. Рация у нас не у каждого участника. Это сыграло плохую роль со мной. Я не смогла психологически перестроиться и понять, что должна принимать все решения более четко. У меня все время была мысль, что мы вдвоем, и вместе друг за друга. Когда мы стоим зимой на остановке и ждем транспорта долго, прикиньте так 13 часов простоять?

Вы рисковали жизнью. Ради чего это все?

Ирина Вяленкова:
Что бы что-либо понять, к этому стоит прикоснуться.

Вы считаете, Вас спас ангел-хранитель.

Ирина Вяленкова:
В последние годы моей жизни пришло это знание. Лавина пошла со мною, я осталась жива. Я нашла следы и опять стала спускаться. Была сплошная темнота, как в космосе, хотя и белый снег и лед. Я все время думала: где-то же должен быть напарник. Как он мог меня бросить? Куда он делся? Конечно, на вершину не поднялся, но где-то ж должны были встретиться! Пыталась восстановить голосовую связь по-разному. Делала физические упражнения, которые можно было делать.

А было такое, что прощались с жизнью?

Ирина Вяленкова:
Нет. Ни разу. Когда человек живет и работает, у него даже этой мысли не допускается. Я хочу жить, я не имею право принести боль моим близким. Я должна жить.

Когда взошло солнце, Ирина увидела следы и стала понемногу спускаться вниз.

Ирина Вяленкова:
Сейчас даже не представляю, какая должна быть мобилизация организма у людей. Какие резервы поднимаются. Я совершенно не ощущала усталости, мне не хотелось спать. Я сама за собой со стороны наблюдала, что был постоянный прилив новых сил.

Позже выяснилось, что у Ирины сильно обморожены ступни ног. В лагере ей была оказана не очень правильная медицинская помощь. В результате женщине наполовину были ампутированы стопы. Два года в клиниках, 14 сложнейших операций.

Фото. Ирина Вяленкова

Фото. Ирина Вяленкова

 

И лишь однажды в этой нескончаемой борьбе за право встать на ноги у этой сильной женщины мелькнула мысль.

Ирина Вяленкова:
А стоило ли бороться, выживать, если бы я знала, через что мне еще предстоит пройти?

Но Ирина Вяленкова прошла через все. Она преодолела не только физическую боль, но и глубокую депрессию. Она вернулась к нормальной жизни, и она вернулась в горы, сохранив блеск в глазах, мечту и право всегда оставаться первой и единственной.

Летом 1998 года вы взошли на Эльбрус после серьезных операций и большого перерыва. Как Вы себя чувствовали?

Ирина Вяленкова:
В 98 году в феврале у меня ушел папа. Он всю жизнь мною гордился. Он умер. Только тогда я поняла, чтобы жить нормальной жизнью, мне нужно приехать в горы, чтобы восстановиться. Эльбрус – это мой второй дом. Прикоснуться к горам и ощутить, могу ли я что-то еще. Я встала на горные лыжи. Я инструктор и катаюсь классно. За полтора месяца я сделала три восхождения на Эльбрус. Два раза на Восточный, один раз на Западный. На Западный я поднималась вместе с иностранцами. Я работала с американцами. Меня пригласили запасным гидом. Это восхождение я посвятила памяти своего отца. Папа не дожил меньше полгода до 80 лет.

Каждый ли «заболевает» горами, кто поднялся на вершину 3 тысячи метров?

Вера Евдокимова, альпинистка, подруга Ирины Вяленковой:
Не каждый «заболевает» горами. Ими надо либо жить, либо смотреть только из далека. Там надо побывать. Рядом чувствуется Бог. Там совершенно другая энергетика.

Фото. Альпинисты
Люди в материале:
Loading...