1,5 тысячи рублей за звезду на полу: как строили Главпочтамт, рассказал один из его архитекторов

13.11.2018 - 15:08

Работа почтальона во все времена считалась уважаемой, а люди с огромными сумками через плечо были едва ли не самыми желанными гостями в доме, рассказали в программе «Минск и минчане». И если уж говорить о почте, то в первую очередь на ум приходит Главный почтамт страны.

История его удивительна. В 1947 году ставку сделали на талант и новаторство Владимира Короля.

И не прогадали. Этот проект стал символом признания в любви классике. Правда, скульптуры на крыше тогдашние чиновники не оценили. Первоначальная задумка не воплотилась, но от этого почтамт ничуть не потерял. В те годы Владимир Король был заместителем начальника управления по делам архитектуры при Совмине БССР.
Корпеть над чертежами ему было некогда. Так к делу подключился перспективный выпускник Московского архитектурного института Абрам Духан. Из-за этого в народе поползли слухи...

На афише «Король Лир» в Русском театре в 1953-м даже зачеркнули последнюю букву – «Король ли?!»


Вальмен Аладов, заслуженный архитектор БССР, доктор архитектуры, профессор:
Были недоразумения с авторством. Я сам видел выполненный Королём эскиз. Король, вообще, был великолепный рисовальщик. Он окончил Ленинградскую академию, у него в стиле русского ампира было, а Духан предложил такую ренессансную архитектуру – Король согласился. Они оба – полноценные два автора.

Вальмену Аладову посчастливилось проходить практику на Главпочтамте.

На большой объект выпускник попал в 1952 году по поручению архитектора Георгия Заборского. Тогда ему доверили проектировать интерьер круглого зала. Молодой архитектор нарисовал на гранитном полу огромную звезду, лучи которой расходились по гипсовым колоннам. Брутальный фасад сменял лиричный зал.

Задумка пришлась по вкусу мастерам и «вылилась» в приличный гонорар для практиканта.

Вальмен Аладов:
Когда расценили всё, что я сделал, у меня получилось 3 тысячи, а оклад архитектора, который я потом получил, был 900 рублей, и мне половину срезали, но полторы тысячи – это тогда были большие деньги.

В 1949 году на руинах послевоенного Минска стали возводить почтамт. В целях экономии он не должен был превышать пяти этажей. Здание строили вручную – без техники и башенных кранов.

Трудились даже в мороз, и спустя 4 года, в марте 1955-го на главном проспекте вырос настоящий дворец.

Идеально было всё: от наружного оформления до внутреннего убранства. Татьяна Гузенкова пришла работать на почтамт в 1972 году. Тот самый запах сургуча она ощущает до сих пор, а в воспоминаниях нет-нет, да всплывёт стук молотка и деревянные посылки. Ещё нет знаменитых часов по центру. Всё ещё стоит стол, за которым можно было чернилами написать душевные послания.

Тогда минчане приходили сюда не только отправить письма, но и познакомиться.

Татьяна Гузенкова, сотрудник историко-информационного центра РУП «Белпочта»:
В те времена в центре зала с двух сторон стояли огромные столы, на них размещали открытки, всегда за ними были очереди. Витражи, с изображением на них достопримечательностей Беларуси, были размещены к Олимпиаде, которая проходила в 1980 году.

Вальмен Аладов:
Я вижу те колонны – светло-зелёные с белыми прожилками, переходило на белое и завершалось лепниной – их пытались покрасить, поэтому они стали такими, когда краску счищали.

А под этими часами минчане назначали свидания. Они показывают точное время в разных городах мира и никогда не останавливаются. Но самое удивительное, что их изобрёл работник почтамта Леонид Романовский.

А вот официальный дресс-код появился только к Олимпиаде-80: голубые рубашки и строгие синие костюмы. В музее, который располагается на Вокзальной, 22, можно прокатиться вместе с почтальоном в прошлое, и доставить на дом «Зорьку» и «Крестьянку». В экспозиции и уникальные почтовые машины.
Татьяна Гузенкова:
Это первая кассовая электромеханическая машина «Онега 31м», 1970 год – она заменила ручную работу оператора  связи, почтовых работников при приёме почтовых отправлений, не надо было выписывать квитанцию.

Почтамт от талантливого союза архитекторов стал брендом Минска, символом советской эпохи.

А для Короля – ещё и неслабым трамплином в карьере. Сразу после строительства его повысили – в 1955 году он возглавил государственный комитет Совмина БССР по делам строительства. Архитектор воспитал немало талантливых учеников.

Правда, одну задумку так и не успел воплотить в жизнь.


Вальмен Аладов:
Он хотел организовать в Академии наук архитектурное подразделение и отделиться от Архитектурно-строительного института, от политехнического, но этого мы не успели.

Люди в материале: Вальмен Аладов


Где в Минске жили подпольщики времен ВОВ, и как фашисты готовили разведчиков



В первые дни войны бомба попала в 3-й дом Советов – теперь это дом по ул. М. Богдановича, 23 и были заблокированы входы в подвалы. В результате погибло более 100 человек. В основном – это женщины и дети.

Аналогичная история случилась и с былым управлением Либаво-Роменской ЖД.

Еще один «живой» свидетель спрятан за шумным проспектом. В доме на Независимости, 27а квартировала подпольщица Ольга Щербацевич. Медработник нашла путь в госпиталь, который оккупанты устроили для советских военнопленных на месте нынешнего главного корпуса БНТУ. Из лазарета была прямая дорога в лагеря.

Антон Рудак, историк, краевед:
Это были лагеря в пушкинских казармах городского отделения шталага 352, лагерь в Масюковщине. Эта группа занималась переправкой военнопленных из лазарета, спасали их из этого лазарета.

Ольга Щербацевич втянула в секретную операцию всю семью. Удалось спасти 18 офицеров и красноармейцев. Но во время очередного перевода из Минска в партизанскую зону несколько человек попали в руки нацистов.

Евреев расстреляли на месте, остальных завербовали. И все из-за шифровальщика Бориса Родзянко. После войны предатель понес наказание.

Антон Рудак:
В августе 41-го состоялся арест, и 26 октября 41 года произошло первое публичное наказание смертью участников этой группы. Было арестовано 12 человек, их тройками повесили по всему городу. Ольгу повесили недалеко от ее дома в сквере возле Купаловского театра. Ее сыну Володе было 16, он также помогал военнопленным.

Бывшая улица Островская, ныне Раковская. Мало кто знает, что здесь с сентября 1943 по июль 44-го действовала одна из пяти немецких разведывательных диверсионных школ.

Здесь готовили агентов для борьбы с партизанами и подпольщиками. В расписании была история радиодела, топография, стрельба, рукопашный бой, работа с ядами. Одним словом, все для успешной диверсии.

Более того! Вели профобучение по специальностям столяр, слесарь, чтобы легко проникнуть на предприятия. В случае провала рекомендация для шпионов была одна – самоубийство.

Святослав Кулинок, заместитель заведующего отделом публикаций ГУ «Национальный архив Республики Беларусь», кандидат исторических наук:
Советская партизанская контрразведка знала о существовании данной школы. Кто-то из обслуживающего персонала (может быть, уборщица или водитель) все-таки был внедренным агентом в эту разведшколу, и у партизан были оперативные и достаточно своевременные данные по немецкой агентуре.

На легендарном здании гостиного двора есть знак в честь легендарного Фрица Шменкеля. Его называли солдатом вермахта и Красной армии, партизаном и подпольщиком. В феврале 44-го на площади Свободы, в штаб-квартире службы безопасности и СД немцы зверски допрашивали Фрица, но он не сдал своих, за что понес самое суровое наказание.

Покоится его душа в Свислочи или в другом месте – до сих пор тайна. А многие моменты биографии и вовсе придуманы.

Андрей Данилов, военный историк, журналист:
В 41-м году, когда началась война с Советским Союзом, он изъявил желание служить в вермахте, отправлен был на Восточный фронт и осенью 41 года перешел на строну Красной армии. Это спорная страница из его биографии. Везде написано, что он служил в 186-й пехотной дивизии Вермахта. Такой не было вообще! Но, тем не менее, он попал в партизанский отряд «Смерть фашизму», совершил много подвигов.

Один из подвигов – он переоделся в немецкого генерала, и когда шел немецкий обоз, он его повернул в лес и отправил к партизанам. Но на то время ему было 26 лет. И сколько б он не надевал военную форму, но на генерала он не потянет.  

В 43-м, когда Калининскую и Смоленскую области освободили, отважный Фриц был награжден Орденом Красного знамени и зачислен в разведотдел Западного фронта. За свои подвиги уже после войны он получил звание Героя Советского Союза посмертно.