Актриса театра и кино Виктория Тарасова в программе «Простые вопросы» с Егором Хрусталевым

28.04.2016 - 16:31

Сегодня в программе «Простые вопросы» актриса Виктория Тарасова. Самая известная женщина-полицейский из телесериалов «Глухарь», «Пятницкий» и «Карпов».

Виктория Юрьевна, большое спасибо, что предоставили такую возможность – побеседовать с вами у вас дома. Вокруг ваших цветов, видимо, от поклонников. Или в связи с недавними событиями. Я знаю, что мы с вами беседуем, а буквально вчера официально зарегистрирован ваш фонд.

Виктория Тарасова:
Да. Благотворительный фонд Виктории Тарасовой «Помоги детям Смоленщины».

Вы знаете, такое двоякое, честно говоря, у меня отношение к благотворительным фондам, потому что я, к примеру, в социальных сетях вижу большое количество барышень, которые фактически ничем не занимаются, они чьи-то жены, получили какое-то наследство, но блистают на фотографиях на благотворительных балах. И не всегда факт, что они реальные деньги собирают, а вот в большей степени пофотографироваться очень любят. Вы можете предположить, допустим, какое совершенно конкретное первое дело будет осуществлено вашим фондом?

Виктория Тарасова:
У меня немножко другой фонд. «Помоги детям Смоленщины». У меня социальный фонд. Не по болезням направление, а помощь социальная. Я на самом деле давно помогаю и детям, и людям. Просто это никак не афишировала никогда. Хочу уточнить: я не помогаю тем людям, которых я не знаю. То есть где-то в Интернете или только знакомым. Потому что сейчас очень много аферистов, которые просто сдирают деньги. Поэтому я всегда мило извиняюсь и говорю, что не могу помогать тому, чего я не знаю.

Виктория, скажите, такой очень сложный вопрос. Исходя из того, что мы видим, в Европе происходят события, когда вроде одна часть общества готова помочь, другая считает, что это люди, бегущие не от войны, а в поисках более сладкой жизни. Вообще, как правильно в современном мире различить то, когда помощь действительно нужна, и когда это лукавство? Что вам подсказывает?

Виктория Тарасова:
Я всегда вижу эту ситуацию. Я понимаю, что в Москве трудно определить.

Настоящего нищего от поддельного.

Виктория Тарасова:
Да. А когда ты выезжаешь в глубинку, там это и так все видно.

Вы просто обращаетесь к знакомым или пользуетесь своей известностью.

Виктория Тарасова:
Я просто сейчас буду вывешивать и поклонникам, и в школы, потому что в основном у меня есть поклонники среди школ. В прошлом году мне целая школа собирала вещи. Кто чем может, тот и помогает. А бывает еще люди, которые говорят: «Как ты собираешь деньги на похороны? Что, тебе трудно самой купить зубную пасту или сделать ремонт в этой деревне?» Мне не трудно на самом деле, я иногда достаточно зарабатываю, что могу одеть эту деревню, хлеб купить. Но я, как мне тоже сказала одна женщина из одного фонда, должна научить людей помогать. Чтобы они тоже хоть какую-то лепту вносили, дети научились помогать, и сына я своего тоже учу.

Вы готовы признать, что отчасти в таких благотворительных шагах все-таки кроется глубоко какая-то форма тщеславия?

Виктория Тарасова:
У меня – нет. У меня нет тщеславия. Я не хотела все-таки афишировать, честно скажу, эти фонды.

Мне пришлось порыться, чтобы об этом узнать. Естественно, вы бы об этом сами не рассказывали.

Виктория Тарасова:
Это уже идет определенная информационная вещь, от которой ты никуда не денешься. Люди, конечно, должны знать, какие-то структуры должны помогать. Вот это да. На то, чтобы посмотреть. Это чисто, конечно, уже идет реклама, которая призывает людей уже на помощь.

Виктория, вы говорите о Смоленской земле как о своей родине.

Виктория Тарасова:
Да.

Хотя вы родились под Рязанью.

Виктория Тарасова:
Да, в Рязанской области, город Скопин.

Но если вы смолянка, то вы отчасти и белоруска.

Виктория Тарасова:
Да, мы же в детстве, в советское время в Витебск, в Минск ездили за продуктами, чего лукавить. На машине за вещами.

Какая увлекательная история: рязанская девчонка, или смолянка настоящая, а главные свои театральные роли вы играете в театре «Шалом». И, вообще, увлекательная роль так и называется – «Моя кошерная леди», где вы играете русскую барышню, насколько я понимаю, оказавшуюся в еврейской семье. Во-первых, как вас туда занесло?

Виктория Тарасова:
Случайно, честно, к евреям занесло случайно. Я пришла в гости после института просто к своим однокурсникам, которые там работали, посмотреть спектакль. Причем уже мы закончили тогда год назад. И там я встретила в коридоре Александра Семеновича Левенбука, худрука нашего театра, «Шалом», где он сказал: «О, какая красотка, еще рыжая».

Настоящая кошерная леди.

Виктория Тарасова:
Нет, тогда еще не было этого спектакля. «Не хотите прийти к нам завтра, у нас пробы в театр? И, вообще, у нас одна девочка сломала ногу. Она играет рыжую Барбару. Не хотите попробовать?» Я вообще была к этому не готова. А потом думаю: «Ладно, приду». А так как я еще с детства имела танцевальное образование…

Вы же по образованию балетмейстер.

Виктория Тарасова:
Да, но это я позже немножечко получила.

А вы рыжая по-настоящему?

Виктория Тарасова:
Это как каштановая, я уже сейчас перекрашена. И вот там мы познакомились, я пришла на этот кастинг, как-то быстро ввели меня в эту роль, а потом они поняли, что я танцор, быстро стали вводить меня во все спектакли в массовку, потому что я учила танцы глазами, сразу выходила танцевать. А потом уже, спустя 5-6 лет, эта пьеса, оказывается, лежала давно, написанная Хайтом, последняя перед его смертью. Они все сначала искали каких-то звезд на этот спектакль, чуть ли не Кристину Орбакайте приглашали. Но никак у них не получалось. И потом, когда они уже бросили эту идею, решили своими силами. И он пригласил меня на эту роль. И тогда уже мы поехали по всему миру. Первые гастроли у нас были в Австралии. Собирали двухтысячные залы, потому что сам по себе спектакль получился очень смешной, очень добрый, национальный.

Понятно, что есть свой еврейский фольклор, еврейский юмор, национальные особенности, но, как вы считаете, все-таки мужчины XXI века стали интернациональны или все-таки есть совершенно конкретные отличительные качества? Кавказцы будут всегда джигиты, евреи всегда скуповаты, хитры, русские всегда будут бандиты и жулики.

Виктория Тарасова:
Я считаю, что у каждой нации есть свои недостатки и свои плюсы. Нельзя так обще.

Ваш пес по национальности, как вы думаете, на кого больше похож?

Виктория Тарасова:
На еврея, наверное.

Все себе.

Виктория Тарасова:
Да, все туда. Все в дом, в дом. Есть, конечно, особенности национальные, черты, которые не исправить.

Позвольте тогда вопрос, наверное, о роли. Так уж получается, что миллионы знают вас по Зиминой от майора до полковника. Пошутили, что до генерала немножко не дослужились.

Виктория Тарасова:
Да, чуть-чуть. Может быть.

Впереди еще год. Но, посмотрите, так уж получается, что если попытаться в Интернете забить вашу фотографию, обязательно будете в форме. А вот так, положа руку на сердце, вы бы хотели, чтобы чаще всего фотографии в каком вашем образе выскакивали в Интернете, когда набираешь ваше имя?

Виктория Тарасова:
Их настолько много. Я горжусь этой роль, я совсем не против, если выскакивает Виктория Тарасова в форме. Мне форма идет, фотографии все хорошие.

Вы прекрасно, наверное, знаете, значительно лучше, чем я могу предположить, что женщины в форме очень привлекательны. Это особенность, которая фантастически действует на всех мужчин. Но есть обратная сторона у этой медали.

Виктория Тарасова:
Есть, да.

Когда властная женщина немножко отпугивает. Вы научились для себя определять, чего больше этой привлекательности или отпугивающей составляющей?

Виктория Тарасова:
У Зиминой больше отпугивающей, конечно. У Виктории Тарасовой этого нет. Особенно первое время это было, журналисты даже те же приходили. Поначалу стояли в каком-то стоп-кране: «Здравствуйте. Можно?» Они все думаю, что я как Зимина сейчас начну.

В последних уже сериях вы вообще жестокая барышня.

Виктория Тарасова:
Конечно, больше пугающая, наверное.

Все-таки пугающая.

Виктория Тарасова:
Да, форма пугающая. Привлекательности нет. Что в жизни, что в кино.

У вас там удивительная история произошла. В одном из последних сезонов ваша героиня убивает персонажа.

Виктория Тарасова:
Да, завертели, закрутили.

Причем, я знаю, что это удивительная история. Персонаж, которого вы убиваете, это девушка, которая в предыдущих сериях еще в свое время увела у вас героя Максима Аверина. Что-то там накрутилось. И все шутили, что наконец-то отомстила.

Виктория Тарасова:
Взяли одну и ту же актрису. Я сначала очень сильно возмущалась, когда на «Пятницкий» была утверждена одна и та же актриса, которая, извините, сыграла не эпизод в «Глухаре», а все-таки прошла достаточно ярко, была любовницей Глухаря, и забыть ее никто не может. Мне сказали, что это совершенно разные сериалы, убеждали. Я считаю, такой неправильный кастинг. Но что сделаешь. Было и было. Кто-то шутил, кто-то еще что-то. Убила. Сначала это тоже не понравилось, жутко. Не хотела, чтобы из Зиминой делали совсем какого-то монстра, но тем не менее в роли я оправдала тем, что она тем самым спасла всех остальных. Иначе нас бы всех посадили, убили.

У вас последние эпизоды всей этой истории достаточно тяжелые, жесткие. При том, что начиналось у вас все очень весело. И, судя по всему, у вас на съемочной площадке все достаточно весело происходит.

Виктория Тарасова:
Да, когда с Максимом Авериным, все было весело.

Вы сказали, что Максима Аверина не заменит даже Ален Делон рядом с вами, с Зиминой.

Виктория Тарасова:
Нет. Не знаю, мы как-то сошлись с ним, наверное, с Максимом. Ира с Сережей. Это получился какой-то тандем, который полюбил народ. И, действительно, женили в жизни. Чего только про нас не писали. И с ним было весело и интересно играть, вообще человек он хороший.

Целоваться нравилось.

Виктория Тарасова:
Целовать, ну так. Первый раз журналисты написали, что у нас типа свадьба. Хотелось что-то придумать. У меня друзья из деревни звонят из той же Смоленской области: «Ну что, когда? Мы уже водку купили, ящики готовы, привезти, чтобы ты не тратилась». Я говорю: «Какая свадьба? Когда вы перестанете все это читать?»

Такая интересная история. Сначала появился сериал. И, конечно, огромная народная популярность у первого «Глухаря». Даже если судить по телевизионным рейтингам, я как телевизионный работник, помню, что это было что-то ошеломляющее. Но потом, когда люди стали узнавать вас, видеть ваши интервью, увидели интервью Максима Аверина, увидели его в других шоу, они поняли, что это совершенно другие люди, абсолютно не соответствующие тому, что они создали на экранах. Вообще, что было первым? Как сложно вам было вам себя переломить или сначала это была увлекательная игра, которую потом всего лишь надо было продолжать?

Виктория Тарасова:
Нет, это было сложно. Сыграть мента вообще всегда сложно. Мне кажется, им надо родиться. А быть женщиной… Я на этих пробах была в ужасе, потому что я вообще не знала, как. Пришел ты, как Виктория Тарасова. Но это все равно должен быть какой-то образ внутри другого человека.
Форма – она великая вещь. Она где и страшная, где все-таки она имеет…

Кстати, я знаком с женщинами-милиционерами. У них же есть физические нагрузки, они стреляют постоянно. А вы балерина, балетмейстер.

Виктория Тарасова:
Да, а если еще учесть, что мне тогда вырезали мениск и через три дня снимались первые серии «Глухаря», я вообще на костылях была. Я была уже утверждена, разорвала мениск. И мне пришлось делать операцию, бегом, в пятницу отлежать и в понедельник стоять на съемочной площадке. До сих пор врачи в шоке.

Если позволите, я хотел бы спросить о вашем сыне. Знаете, очень много женщин в современном мире воспитывают самостоятельно мальчика, сына взрослого, потом уже мужчина. В общем, проходят, наверное, одни и те же сложности. Модель мужского поведения плюс то, о чем я хочу вас спросить. Очень сложный возраст – 14-15-16 лет, переходный, когда молодой человек вырастает, начинает предъявлять претензии всем родителям, всему взрослому миру. Как вы проходили этот период?

Виктория Тарасова:
Очень тяжело проходили этот период. Наверное, как все, но плюс еще тут прибавилась, наверное, моя слава, которая тоже внесла определенную лепту на его состояние, когда он уже стал не понимать, почему друзья с ним. А только, может, ради меня, и «почему я всегда за всех плачу, и потом, когда у меня нет денег, они со мной не общаются». А потом он это все принял и успокоился. Я считаю, советую всем родителям, конечно, не наказывать, не ругаться. Мне кажется, с детьми надо по-дружески, разговаривать очень много.

Так получилось, что, может, не совсем по своей воле, но вы участвуете в тех акциях, в которых участвуют обычно те, кто занимает активную гражданскую позицию. Это имеет обратную сторону. Наверняка вы получаете какие-то негативные отзывы на политическую тематику. Я читал, что у вас даже какой-то период охрана была, сопровождала.

Виктория Тарасова:
Это не было связано с политикой. Близкая подруга, эта история уже везде была рассказана, не справилась со своей завистью по отношению ко мне. И сама это была какая-то пиар-акция, чтобы меня уничтожить, сожрать, довести до психоза. Может, это каждый актер проходит, когда становится известный. Может, и правда собираются все эти психи, которые начинают звонить, угрожать. Чуть-чуть у них удалось, конечно, психоз у пеня пошел, мне пришлось обратиться в органы.

Спасибо вам большое за ваше время, за это интервью. И добро пожаловать в Беларусь. Будем рады вас видеть.

Виктория Тарасова:
Спасибо. С удовольствием приеду.

Новости по теме
‡агрузка...