Российский режиссер, актер, телеведущий Александр Гордон: Не будь Лукашенко – без него не было бы никакой Беларуси. Ни этой, ни другой

03.09.2015 - 09:21

Гость программы «Простые вопросы» с Егором Хрусталевым – режиссер, актер, телеведущий Александр Гордон.

Александр Гарриевич поражает своей работоспособностью. Кроме того, что он снял как режиссер несколько художественных фильмов, постоянно как актер снимается в телевизионных сериалах, играет в театре, он является ведущим практически ежедневной телевизионной программы. Однако он нашел время на встречу с нами уже в конце дня, глубоким вечером, за ужином. Итак, Александр Гордон.

Я, честно говоря, поражаюсь – вы производите впечатление человека, который все время ведет себя так расслаблено. При этом я вижу, что колоссальный объем работы переворачиваете. Это вообще такое обманчивое впечатление.

Александр Гордон:
Я расслаблено пашу.

Смотрите какая история: вы с одинаковым энтузиазмом и очень интересно рассуждаете о политике, о мужчинах и женщинах, о кино, снимаете кино. Но при этом, если вы проводите встречи со зрителями, вы читаете стихи. Значит ли это, что вам это интереснее всего?

Александр Гордон:
И да, и нет. Оставим телевидение в сторону, просто пошлем его подальше.

Почему?

Александр Гордон:
Объясню потом. Это не очень достойный и очень тяжелый способ заработать себе на жизнь. А что касается кино, то это самый длинный путь к сердцу зрителя. Сначала должен понять, что это за кино, потом должен представить себе, потом должен его осуществить еще и в реалиях. А стихи очень коротко. Встретился и прочел. Поэтому я предпочитаю встречаться с аудиторией и не про себя рассказывать, не про то, какой я хороший или плохой. А просто обменяться эмоциями, которые вызывают те или иные стихотворения.

Мне посчастливилось, по-моему, лет 10-15 назад записывать с вами интервью. Вы со спектаклем в Минск приезжали. Тогда у вас была передача с Владимиром Соловьевым. Я задавал вам вопрос, а сейчас, я так понимаю, его трижды можно увеличить, потому что это было только начало того, как вы продемонстрировали, что вы можете ставить себя в ситуацию, заведомо как бы невыигрышную, с ней не выступишь ярко и красиво, и доводов за нее немного. Тогда вы разбирали какие-то политические процессы, и программа называлась «Процесс». Сейчас у вас был «Гордон Кихот», где вы выступали против самых популярных явлений в обществе или персонажей в обществе. И при этом сами на себя одеваете эту, скажем, робу или доспехи и успешно выглядите. Но заставить себя это сделать – это внутренний цинизм, или такое самоиздевательство, или такой телевизионный мазохизм?

Александр Гордон:
Нет, это профессия просто. То есть когда ты понимаешь, что ты профессионал…

Что вы можете все, что угодно.

Александр Гордон:
А что такое профессионал? Тебе ставят задачу.

И ты ее выполняешь.

Александр Гордон:
Не просто выполняешь. Выполняешь на грани своих возможностей, чтобы не было стыдно.

А мне кажется, что вам даже задачу такую не ставили. Вы сами себе это придумали.

Александр Гордон:
Тогда – да. А сейчас ставят. Тогда было озорство определенное, которое вырастало из того, что телевидение – это не совсем то, что мы смотрим, а телевидение – это еще то, что мы делаем, то, что мы желаем смотреть. И у меня половина программ, которые я сделал в жизни, они были антителевизионные. Так или иначе. То есть это смотреть нельзя. А потом привыкаешь – вроде, можно. Сейчас другие времена. Я себя успокаиваю тем, что такое профессионализм, что такое профессия, собственно. Я же актер. Актер – это человек, который воплощает чужой замысел. Но если он делает это, он должен делать это на все 100. Сейчас наступило время (не знаю, на сколько, может быть, навсегда), где я просто исполнитель, где меня зовут и говорят: «Слушай, вот есть такая роль, сыграй ее, пожалуйста». И я эту роль максимально честно пытаюсь сыграть. Мало того, по поводу ролей. Я даже Гамлета играл в своей жизни, Устреплева я играл не один десяток лет, Устригорина я играл лет пять, наверное. И, вот, лето прошедшее, эти милые пацаны, которые «респект и уважуха». Почему? Потому что я четыре дня снимался в сериале «Физрук». Пять Тэффи. Все, что было сделано до этого.

Не имеет смысла.

Александр Гордон:
Четыре дня съемок в сериале «Физрук» – и Мамай, респект и уважуха.

Есть какие-то глубокие падения, разочарования или прощания с каким-то иллюзиями, которые, в общем, любой юноша, становясь взрослее, переживает. У меня, может быть, такое обманчивое впечатление. Мне кажется, что вы все время говорите все с одной спокойной интонацией. Вы можете бросить чашку в стену по какому-нибудь поводу?

Александр Гордон:
Да. Я связывал свою жизнь так или иначе с кинометографом. Мне так казалось. Или с театром.

Вы же снимаете очень успешно.

Александр Гордон:
Или с театром. Выяснилось, что я не хочу ни того, и ни другого. Поэтому откуда взять эмоцию?

То есть вам не доставляют удовольствие ваши фильмы? Вы так интересно о них рассказываете, с воодушевлением, обсуждаете это с журналистами. Или тоже циничная часть профессии телевизионной?

Александр Гордон:
Нет, фильмы – это… У меня есть ребенок, я с удовольствием буду обсуждать с вами его становление, что он сказал, что не сказал, как он пополз, не пополз. То же самое и по кино. Потому что это банальное сравнение – про детей, но, так или иначе, ты же мужчина, ты же не можешь рожать. Но я про это и говорю, что у меня, видимо, климакс. Просто климакс. Я не хочу ни того…

Так он у вас, наверное, с 18. Или в 18 лет еще хотелось гореть?

Александр Гордон:
Если я думаю о себе, что я творец, а я иногда так думал прежде, я, конечно, не мизантроп. Мне не нравятся некоторые проявления человеческой натуры. Но и Чехову не нравились. Чехов – мизантроп? Да. В какой мере? В той мере, в какой он пытается с этим разговаривать. Чехов – не просто мизантроп. Он главный мизантроп русской литературы. И что? Его ставят до сих пор во всем мире. И почему? Потому что он в этой мизантропии своей находит выход совершенно неочевидный, выход в другое. Не в небо в алмазах, а выход в другое. А вот кто-то рядом примостился и выжил. А кто-то рядом стал обычным человеком – и ему хорошо. Понятно, о чем я?

Вот мне кажется, вы же прочитали такое количество книг, видели, что ситуация, описанная во всех художественных произведениях, когда очень-очень взрослый человек увлекается очень-очень юной девушкой, что ведь это ситуация, ведущая к катастрофе. И мне кажется, что вы первый должны увидеть в этом абсурд. Любую какую-то статью открываешь про вас, и это первое, что обсуждается.

Александр Гордон:
Честно скажу. Мужчина живет на свете, завоевывает горизонты, становится собой. Все завоевания мужские всегда были нацелены на то, чтобы свежая кровь всегда была под ним. Я тут не оригинален совсем. Я здесь просто один из мегатонн людей, которые поняли это до меня. В чем мое отличие? Я всегда хочу детей от них.

Но вы же всегда наверняка, с вашим складом ума сразу видите, чем все закончится.

Александр Гордон:
Анализ наступает потом. Ты влюбился, ты ошалел. А дальше начинается: а что ты готов ради этой любви сделать? А готов ли ты, чтобы эта любовь превратилась вот в это или в то? А ты готов, чтобы она, по словам классика, каждое утро туда-сюда? Это потом. А здесь это немерено. Это просто раз, наступает и все. Мне очень много раз везло с женщинами в жизни, прямо очень много. То есть почти все, с которыми я так или иначе жил, они меня радовали и радуют до сих пор. Мы с ними дружим. Но так же, как наступают периоды зима, осень, весна, лето, засуха, наоборот – ливень, так же и в отношениях. Бывает все хорошо, а бывает все нет.
Возраст меня никогда не пугал. Пусть их пугает, в конце концов. Я же старый, а не наоборот. Пусть их пугает мой возраст. Сейчас я женат, у меня ребенок, которому года еще нет. И жена на 30 лет моложе. Я счастлив. Могу себе позволить в конце дня быть счастлив. Мало того, все мои прежние жены, почти все, знают об этом союзе, моя первая жена дружит с моей нынешней женой. Они просто друзья. Моя дочка дружит с моим сыном. Короче, это…

И у вас бывают такие общие семейные застолья?

Александр Гордон:
Бывают.

И вы шутите, общаетесь?

Александр Гордон:
Не просто бывают. Если бы мы жили ближе чуть-чуть, они все-таки в Америке живут, они были бы регулярными.

Вы знаете, более точных и по-настоящему сатирических высказываний об Америке ни от кого не слышал, кроме как от вас.

Александр Гордон:
Надо прожить семь лет там. Зная, что там навсегда, без всякой щели убежать. Единственная страна, где не может быть типичного американца. Может быть типичный француз, хотя они в разных провинциях выросли. Типичный итальянец даже может быть.

Русский типичный тоже не может быть.

Александр Гордон:
Может быть типичный русский, если учитывать там под этим шопом…

Заграницу?

Александр Гордон:
Турцию, да. Типичный грузин даже может быть, типичный дагестанец может быть, хотя там 47 народов. Но типичного американца быть не может. Это не народ, хотя они внушают там с утра до вечера своим подданным, что «мы – один народ, под одним флагом». Это не народ.

Обсуждается, что сейчас на лицо все признаки, скажем, Третьей или, если считать холодную, Четвертой мировой войны, одной из воюющих сторон которой является как раз Америка.

Александр Гордон:
Война идет всегда, всегда. Есть люди, которым я склонен доверять, которые считают, что Первая мировая война не окончена. Потому что Первая мировая и Вторая – это одно и то же. Прекращение Второй мировой войны – опять растерзание Германии. Вы же помните, чем Первая закончилась. Когда так унизили Германию, что было совершенно понятно, что она в таком состоянии не будет находиться. Первая закончилась так и или иначе возрождением Германией Второй, разрывом, уничтожением Германии. И кто сейчас Германия? Главная скрипка где? В Европе. И она – это Феникс такой. Война не кончилась – это все передислокации такие. Победителя нет.

Александр Гарриевич, позвольте я такую национальную миссию выполню. Посмотрите: более 20 лет, в общем-то, в зависимости, опять-таки, от точки зрения журналиста, который где бы ни воспитывался, у моей маленькой страны появился такой путь свой, как независимость. Не особенно белорусы об этом думали, мечтали, особенно этого хотели, но это произошло. И сейчас оказывается на таком распутье, знаете, в КВН очень хорошая шутка была в свое время: «Беларусь все время в таком положении, что если кому-то кланяется, все время перед кем-то неудобно».

Александр Гордон:
Есть места, которые нельзя обойти, когда идешь с севера на юг или с востока на запад. Их нельзя обойти, они всегда остаются точкой битвы, соприкосновения. Независимость не бывает. Если ты мировой агрессор и весь мир лежит у тебя под ногами, ты какое-то время независим от этого мира, хотя ты зависим, потому что этот мир будет так или иначе воскресать и он тебя сожрет. То есть ты все равно зависим от того, что ты сделал. Никакой независимости, то есть отказа от цепочки событий, в которых ты живешь, нет.
Я, кстати, в последние два года был трижды в Беларуси. Я в Минск ехал из аэропорта, я ехал, такси останавливалось и я смотрел: урны стоят. Я хотел хотя бы бычок возле урны найти. Не удалось. Минск – это один из самых больших, свободных, просторных и чистых городов на земле из всех, что я видел. Туда хочется ездить на выходные просто. Время не позволяет. Поэтому я отворачиваюсь от того, что есть.

А как вы считаете, какова роль личности в том, что произошло с Беларусью?

Александр Гордон:
Мы то с вами понимаем, что не будет Путина – ну, не было бы России, начиная с 1999 года. Была бы какая-то другая страна. Какая, я даже предсказать не могу. То же самое про Лукашенко. Не будь Лукашенко – без него не было бы Беларуси, никакой не было. Ни этой, ни другой. Не было бы и все. Ее бы либо Украина сожрала, либо Польша, либо Россия под шумок. А то, что он не просто себя поставил, а то, что он еще сделал страну не просто буфером между Россией и громадной Европой – конечно, роль личности в истории. Тот, кто начинал как директор совхоза, он закончил все-таки как политический деятель XX века, один из самых выдающихся. Даже, может, начала XXI.

Люди в материале: Александр Гордон
Loading...


Саша Петров об «Оскаре», контракте с Бондарчуком и любви к бане



Побеседовали с лучшим российским актером 2019 года Александром Петровым в программе «Новое утро» на РТР-Беларусь.

Татьяна Бородкина, ведущая СТВ:
Напоминаю, с Александром Петровым вышли фильмы только в 2019 году: «Герой», «Т-34», «Анна», «Текст». И вот мы все, наконец, дождались премьеры – «Вторжение». Расскажите, пожалуйста, откуда силы?

Александр Петров, актер:
Для меня слово «работа» отсутствует. Например, если мне сейчас позвонят, и я возьму трубку – я не скажу: «Извини, я на работе, на киносъемочном процессе». У меня язык не повернётся назвать это работой. Поэтому у меня стерта грань между отдыхом и работой. Ее, как бы, и нет совсем. Я и работаю, и отдыхаю одновременно, потому что занимаюсь любимым делом. Я думаю, что люди, которые находят то дело, которое им нравится очень сильно, они не считают его работой. Это бывает очень непросто, безусловно.

Но при всем при этом, в моем понимании, адский труд у нейрохирургов, когда операция может идти больше 20 часов, например. И это гораздо сложнее. Поэтому я к этому отношусь по-другому. Все-таки, мало удается спать, бывают, действительно, сложные моменты на съемочных площадках – и физически, и эмоционально непростые, и опасные. Но это не самое сложное, что есть, чем занимаются люди. Я отдаю в этом отчет и понимание этого.

Татьяна Бородкина:
На мой взгляд, Вы достигли максимума в профессии.

Александр Петров:
Мне кажется, максимум не существует.

Татьяна Бородкина:
Но для Вас, я знаю, максимум не существует. Несмотря на то, что Вы актер №1, Вы говорили неоднократно про «Оскар»Я понимаю, что это не шутка. А что Вы для этого делаете?

Александр Петров:
Это долгий очень путь. Потому что индустрия западная и мировая огромная. И понятно, что нужно идти шажок за шажочком.

Татьяна Бородкина:
Изучать, хотя бы, английский.

Александр Петров:
Да, занимаюсь. Изучать английский язык, безусловно. Причем, вкрадчиво, въедливо – работать над акцентом. Это долгий путь – я сейчас записываю много разных проб для западных компаний. И это все не быстро. То есть это может и завтра все произойти.

Татьяна Бородкина:
А это не будет предательством, Вы же говорите, что Вы патриот?

Александр Петров:
Это не предательство. Абсолютно. Я бы хотел сказать, что у меня нет цели уехать или переехать. Я родился в России, в маленьком городке Переславле-Залесском. Я живу в Москве – там я жить и буду. И даже если случаются международные проекты, ты приезжаешь, снимаешься и уезжаешь домой.

Татьяна Бородкина:
В общем, Вы хотите доказать миру, что в России тоже очень крутые актёры.

Александр Петров:
Мне было бы здорово понимать то, что может такое происходить, когда будет происходить слияние компаний из нескольких стран.

Татьяна Бородкина:
Хотите, стремились к «Оскару». Но, мне кажется, притормозили себя, потому что на два года заключили контракт с Федором Бондарчуком.

Александр Петров:
Подкрепили свою дружбу вот этими документами, этим контрактом. Нет, на самом деле, свободы появилось еще больше. Это не означает, что я буду сниматься только в проектах, которые мне предлагает студия Бондарчука.

Татьяна Бородкина:
«Вторжение»: чего-то сверхъестественного, честно говоря, я не ждала, когда шла на фильм. Но, правда, положа руку на сердце, уникальный сценарий. Понятно, спецэффекты – это красота. Глубокий смысл, тонкий юмор. Мне кажется, что именно после этого фильма Александра Петрова журналисты больше никогда о нем не напишут, что он переодевается из роли в роль. Потому что это надо видеть, как Вы сыграли Артёма! Сколько понадобилось часов на грим? Вы выступили совершенно в другом амплуа!

Александр Петров:
2,5 часа на грим и где-то часа два на разгрим. То есть я приезжал первый и уезжал последний.

Татьяна Бородкина:
Это полдня, чтобы просто это…

Александр Петров:
Да, чтобы это сделать.

Татьяна Бородкина:
Вы сами довольны ролью?

Александр Петров:
Да, мне это все дело очень понравилось. Кино крутое, аналогов которому, в принципе не существует. Это большой шаг вперед для всей индустрии. Это такой аттракцион в полном понимании, такие «горки» настоящие.

Татьяна Бородкина:
А, вообще, бывает, что Вы недовольны собой?

Александр Петров:
В любом случае, идет такой самоанализ, работа над ролью уже после выпуска, выхода фильма, когда ты его уже видишь. Ты замечаешь какие-то детали. С другой стороны, ты понимаешь, что да, ты мог бы сейчас сделать как-то по-другому, возможно, тогда. Но в этом и процесс очень живой и настоящий. Это было там, тогда и вот так. И переделывать ничего не нужно. Все всегда хочется идти дальше. И как я недавно услышал у одного известного нейрохирурга, что я скучаю по завтрашнему дню. Вот со мной это как-то схоже: я уже сейчас скучаю по завтра.

Татьяна Бородкина:
Торопитесь жить?

Александр Петров:
Не то что «торопитесь». Просто хочется очень много чего сделать!

Татьяна Бородкина:
Это же Люк Бессон сказал – а как же пойти в парк, посидеть, помедитировать?

Александр Петров:
Нет, это мне сказал Леонид Ефимович Хейфец.

Татьяна Бородкина:
А, да!

Александр Петров:
Это обязательно, конечно. Это не означает, что должен постоянно бежать. Потому что, грубо говоря, посидеть в парке – это тоже может означать большое движение вперед. Может быть не парк, это может быть что угодно, это может быть несколько часов просто какой-то прострации – посидеть, посмотреть вдаль – на море, на горы, куда угодно. И это может быть гораздо полезнее постоянной беготни.

Татьяна Бородкина:
Ведь многие знаменитые люди так себя восстанавливают, медитируют, а у вас есть свои фишки?

Александр Петров:
Баня помогает. Я без бани не могу, особенно в зимнее время. Я и летом хожу в баню, а зимой так, вообще, часто.

Татьяна Бородкина:
Как я Вас понимаю! Александр, а Вы верите в судьбу? У Вас все идет по судьбе или это все трудоголизм сумасшедший?

Александр Петров:
Я фаталист, но трудоголизм обязателен. Ты должен много работать над собой и над тем, что ты делаешь, и делать это честно и искренне. Но при этом, как мне кажется, не нужно отрицать судьбоносных поворотов в жизни, которые от тебя не зависят.

Татьяна Бородкина:
А были судьбоносные?

Александр Петров:
Они происходят очень часто. Я не знаю, как это объяснить. Например, когда я поступал в институт, я был уверен, что я поступлю. Хотя я парень из маленького городка, у которого была эта уверенность. И ни мои родители, ни родственники, и ни друзья никаким образом не были связаны с творческими профессиями. Но уверенность внутренняя почему-то была. Хотя, бешеный конкурс: 500-700 человек на место, на бесплатное, естественно. И у меня не было мысли даже о том, что я не поступлю, и рефлексии на эту тему не было. Настолько спокойно это было.

Татьяна Бородкина:
Изначально Вы мечтали стать футболистом.

Александр Петров:
Да, потом сложилось, как сложилось, я ни о чем не жалею, безусловно.

Татьяна Бородкина:
Какой Вы человек? Охарактеризуйте себя.

Александр Петров:
Откуда мне знать?

Татьяна Бородкина:
Ну, наглый, скромный, не знаю…

Александр Петров:
Разный, живой. Мы все и наглые бываем, и скромные. Моя такая главная такая штука, если говорить про съемочную площадку, это какая-то честность.

Я, например, что-то могу не сказать человеку в глаза в жизни, промолчать, чтобы не обидеть, может быть, но на съемочной площадке я всегда это скажу. Даже понимая, что это будет мне стоить отношениями, например, с этим человеком. То есть мы можем потом не разговаривать. Но мне важно это сказать. Я как-то сам себе сказал – не молчать и не обманывать никого, ни себя в профессии.

Как бы так стараюсь дальше поступать и делать. И не важно, какой это департамент – будь то режиссер, продюсер, будь это человек, который отвечает за маленькую какую-то штучку на съемочной площадке. Но если я отдаюсь этому полностью, то и требовать от людей вокруг, чтобы они отдавались этому полностью.

Татьяна Бородкина:
Я очень рада, что Вы приехали к нам в Минск, встретились со мной.

Александр Петров:
Спасибо огромное. Душевно.

Татьяна Бородкина:
А впечатления о городе, Вы же не первый раз у нас?

Александр Петров:
Не первый. Я здесь снимался, мы здесь снимали «Фарцу» долгое время, я здесь жил в центре на проспекте Независимости, мне там снимали квартиру, мне очень нравилось, я гулял здесь много, провел здесь много времени на съемочном периоде – везде снимали по всему Минску.

Татьяна Бородкина:
Что хорошего в Минске?

Александр Петров:
Чистые улицы и безопасность. Это всегда поражает, подкупает. Но та чистота, которая везде есть, то, как в городе за этим все следят – это поражает, правда. Это классно. И люди очень открытые. Когда мы играли спектакли на большую аудиторию, реакция меня поразила, насколько открытые, насколько сплоченные люди, насколько настоящие. Как раз-таки черта человека, которая мне очень нравится – знаете, не псевдоуверенность в себе, а немножко ранимость. И меня это всегда подкупает в людях.

Татьяна Бородкина:
Вы же поэт. Пожалуйста, порадуйте меня. Маленькое хоть что-то прочтите.

Александр Петров:
Я даже не знаю уже, что. Простите. Мы, знаете, как сделаем: я очень хочу приехать в Минск, у меня есть такая большая штука, которая называется «Верь в стихи», и мы обязательно приедем в Минск – дай Бог, летом и обязательно ее сделаем в Минске. Приходите, и там будем читать стихи до бесконечности, просто до опупения и кайфовать!

Татьяна Бородкина:
Класс, я приду!

Александр Петров:
А Вы приходите!

Татьяна Бородкина:
Спасибо, очень рада была знакомству!