Андрей Лазуткин: главный элемент любой секты – это подавление всех альтернативных источников информации

20.02.2021 - 20:24

Новости Беларуси. В студии программы «Азаренок. Тайные пружины политики 2.0» на СТВ политолог, социолог Сергей Мусиенко и политолог Андрей Лазуткин.

Если вы думаете, что в секту попадают простачки – это не так. Люди, которые состоят в сектах, не дурнее, чем мы с вами

Григорий Азаренок, корреспондент:
Андрей, давайте проанализируем, что у людей в головах. Я был на митинге 9 августа. Мы с вами много говорили: там процентов 20 от толпы – это были сознательные радикалы, уголовники, футбольные фанаты. Те, кто готов был драться. Но остальные 80 % – реально люди, молодые, немолодые. Они приходят и уверены, что у нас украли выборы и мы должны сюда прийти. Что даст выход на стелу и так далее? Какая картина мира, какая у них мотивация?

Андрей Лазуткин, политолог:
Самая близкая к ним структура – это то, что называется сектой. Если вы думаете, что в какую-нибудь религиозную секту попадают дурачки, простачки, люди, которые неполноценны, – это не так. Люди, которые состоят в сектах, не дурнее, чем мы с вами. Но главный элемент любой секты – это подавление всех альтернативных источников информации. То есть у тебя есть один, два, три, которые ты читаешь – сайты, Telegram-каналы и прочее, все остальное – это вранье, ложь, пропаганда государства, это Азаренок, это СТВ. Мы не смотрим, не видим, не слышим. Если человек в такой закрытой системе живет неделю, две, три, месяц, то, конечно, он сам себя «промывает» просто потому, что на это заточена вся их пропаганда.

Этот цикл – депрессия, эйфория, потом снова депрессия – раскачивал людей психически

Григорий Азаренок:
Они вообще отдают себе отчет? «Вот, я пришла на стелу». Зачем, что, как это повлияет на результат выборов, что это вообще даст? «Я пришла, я кричу». Понятно, что через 100 метров стоят радикалы, анархисты, которые сейчас будут драться с ОМОНом.

Андрей Лазуткин:
Если мы посмотрим структуру этих вбросов, то где-то в четверг-пятницу они давали материалы о подавлении, о каких-то пытках якобы, задержаниях. В субботу выходил женский марш – желательно, чтобы их задерживали тоже. И уже «подогретое» население выходило в воскресенье, получало эйфорию, радость: они общались, знакомились в том числе, и за счет этой тусовки происходила эмоциональная разрядка. На следующей неделе все повторялось. Этот цикл – депрессия, эйфория, потом снова депрессия – раскачивал людей психически. Был такой термин «наркоманы взвинченных состояний», то есть люди реально подсаживались на иглу эмоций, которых в нашей жизни достаточно мало на самом деле.

То есть они уже понимают, что государство переигрывает на их поле, и дают какие-то полезные советы

Григорий Азаренок: 
Чтобы вытянуть человека из секты, грамотному специалисту (психологу или священнику) нужно от полугода до года работать, чтобы полностью. Это происходит с большим стрессом, депрессией, когда у человека уже начинают открываться глаза. А у нас все-таки какая-то часть населения подверглась этому деструктивному влиянию. Мы видим разные примеры, как человека вытянуть. Президент предложил, наверное, самый правильный: идите к людям и разговаривайте. Просто один на один, с аудиториями, со студентами, с молодежью, с рабочими коллективами и так далее. Какие есть еще способы противодействия и возвращения человека?

Андрей Лазуткин: 
Чем они сейчас занимаются? Это «Честная газета», которая в самиздате распространяется. Открываем первую полосу, здесь заголовок: «Как распознать манипуляции пропаганды и противостоять им». То есть они уже понимают, что государство переигрывает на их поле, и дают какие-то полезные советы. Что мы там видим? Вы говорите: «Идите и общайтесь». Ни с кем не общаться, телевизор не смотреть, все выключать, если увидели СТВ, то ложиться на пол и закрывать голову руками и так далее. То есть их задача – оставить людей в этом информационном пузыре, в котором они находились с августа и сентября. Сейчас это невозможно, потому что прибита уже сама инфраструктура: видим, что побрали и организаторов, и координаторов, Telegram-каналов стало меньше и прочее. Конечно, они все информационное стараются сохранить.

Что мы видим по срезу мнений – это тяжелая, черная депрессия

Мы с вами где-то на прошлой неделе разбирали «Акт о демократии», который приняли в США по Беларуси. Две трети этого акта, как ни странно, посвящено именно средствам контроля интернета. То есть Штаты выделяют сейчас деньги на то, чтобы сохранить, скажем так, средства обхода блокировок и другие вещи. То есть им надо иметь канал в интернете. Как только интернет будет отключен, допустим, Telegram заблокирован или прочие соцсети, то вся эта инфраструктура, которую они выстраивали полгода, просто ляжет.

Андрей Лазуткин: «Перевороты происходят не на улице, как думает обыватель, а в тишине кабинетов, где сидят предатели»

Вы говорите: «Сколько времени нужно?» Понимаете, уже то, что мы видим по срезу мнений, которые там остались, – это тяжелая, черная депрессия. Люди не понимают, как дальше с этим жить, как эту власть поменять, почему у них ничего не получилось. А не понимают потому, что изначально это не было чем-то рациональным. Им, извините, какую-то чушь рассказывали, просто это работало, пока они себя чувствовали в толпе. Когда вы остаетесь один на один, плюс со своими проблемами, сутками, штрафами, судами (которые, кстати, никому не возмещали и не оплачивали), то, конечно, человека это просто ломает. Многие такие сообщества уже распались – это то, что мы видим по микрорайонам, мелким группам, пригороду Минска.

Почему у них не получилась полноценная секта? Потому что не было харизматичных руководителей

Начали с сект сегодня. Почему у них не получилась полноценная секта? Потому что не было харизматичных руководителей.

Сергей Мусиенко, политолог, социолог:
И идеи не было.

Андрей Лазуткин:
Весь протест строился как низовой – якобы это самоорганизация и прочее. В итоге получилось, что мы можем вывести какую-то толпу, но у нас нет ни внятной идеи, ни внятных руководителей. Есть какая-то Тихановская, которая обещает уйти через 45 дней. И за это мы идем под милицейские дубинки и так далее.

Читайте также:

«Мы интересны только США и только в качестве временного плацдарма против России, по типу Украины». Авторская рубрика Андрея Лазуткина

Кто стоит за оппозиционными Telegram-каналами и как формировали «опорные точки» протеста? Рассказывает политолог Лазуткин

«Эта сцепка делается для того, чтобы вы получили максимальные увечья». События в России разбираем с политологом Лазуткиным

Loading...


«Дворовых активистов вообще не воспринимают как силу». Что сейчас происходит в закрытых чатах, показал Григорий Азарёнок



Новости Беларуси. Как устроен механизм протеста и кто за ним стоит? Ложь не есть правда, а истина всегда одна. Меня зовут Григорий Азаренок. Это «Тайные пружины политики».

Григорий Азаренок, корреспондент:
Нет того тайного, что не стало бы явным. Древняя евангельская мудрость призывает нас работать над тем, чтобы показать белорусскому обществу, как закулисные силы пытаются его обмануть. Мы проливаем свет на то, как устроен механизм протеста, что это не спонтанная инициатива якобы чем-то недовольных людей, а спецоперация по разрушению нашего государства.

Главная шутка дьявола – внушить, что его нет. Но он боится света. И мы прольем его.

Григорий Азаренок:
Вы помните недавний громкий крах антибелорусского протеста? Когда из всех щелей «голубой блохер» из Варшавы призывал своих ручных хомячков в центр Минска? Писались громкие заголовки, рисовались плакаты. Они задействовали весь мобилизационный ресурс. И министра кухонной обороны, и театрала-неудачника Палыча... А на митинг вышли только я и Людмила Гладкая.

Но мы попали не только на абсолютно спокойную Немигу. Мы еще попали на планерку, где происходил разбор полетов. И спешим поделиться с вами.

Григорий Азаренок:
Общаются Палыч и дворовые активисты. Это сейчас на их языке так называются стукачи и подстрекатели. Слушаем.

По поводу сегодняшнего выхода. Потому что вышло крайне мало людей. Я бы хотел объяснить, именно как мы видим это со своим активом, который сформировался. Скажем честно, и Мотолько, например, провел опрос перед тем, как был объявлен выход ВНС. Там действительно были свидетельства о том, что готовы выйти 15-30 % – варьируется в зависимости от времени. Это было 15-20 тысяч человек, именно из коллектива Мотолько. Это были довольно печальные цифры, которые свидетельствовали о том, что не то число, которое можно вести в центр. Это было число для районных маршей. Однако каналы захотели действовать не с тем, что есть, а с тем, что им хотелось бы.

Григорий Азаренок:
Ну а как вы думали? Думали, что там, в Польше, кому-то интересны? Ваши предстоящие сутки, штрафы, увольнения, отчисления? Когда до вас дойдет, что они там на зарплате и отрабатывают заказ? Ну, реально смешно ведь уже.

Но идем дальше. Послушайте, это настоящий крик души обиженного и кинутого человека.

В общем, не вышло, потому что мы писали. Мы пытались это объяснять. И когда у нас была общая коммуникация, что он не выстраивает общую коммуникацию со дворами и не слышит актив. Даже когда они провели опрос, они не увидели цифры, что 15 тысяч человек готовы выйти в центр. Это не то число, где можно звать на Немигу. Это число для районного марша, когда актив готов, потому что выходили, готовы были выходить именно дворовые инициативы, а не единоличники. Именно мы бы шли в авангарде.

И когда мы узнали о том, что нас зовут в центр, мы, большинство, коллективно признались, что мы не идем туда, и мы будем создавать только районные движения. Поэтому с нашим мнением, именно канала, не считаются, и вот это очень опасно. 

Павел Латушко:
Мы тоже считали, что в центр звать нельзя в этой ситуации.

Григорий Азаренок:
Да ладно. Пал Палыч, рано еще страдать такой формой деменции. 10 февраля ты соловьем заливался о том, что нужно выходить, выходить именно в центр. Но вот дальше ты неожиданно говоришь правду. Повторяешь то, что я, Игорь Тур и другие коллеги говорим давно. Вы там в Польше из-за денег переругались хуже, чем в советской коммуналке из-за очереди в уборную. Но слушаем очередную порцию претензий кинутых дворовых чатов верхушке.

Когда я написал МКБ, я писал БГМ, то есть вот эти крупные Telegram-каналы, которые связаны с координацией, они писали, что «мы же сказали, что вы можете свою акцию провести». Таким образом они подставляют людей.

Павел Латушко:
Понимаете, с учетом затяжного нашего протеста в определенной степени, тут уже пошли взаимные претензии: почему вы призываете к этому, почему вы не советуетесь, почему кто берет на себя ответственность, тот рискует попасть под критику? И тут начинается сковывание. Действительно, разные посылы идут, и вот это очень плохо.

Вот то, что вначале вопрос был поставлен – координация штабов, координация Telegram-каналов по взаимодействию с дворовыми активистами. Вот это является условием. Тогда можно выходить с единой позицией. Ну или по крайней мере принимать решения более обдуманно.

Григорий Азаренок:
Подождите. Но ведь слова – единая координация протеста, управление через Telegram-каналы – это все госпропаганда. Пал Палыч, после таких заявлений у невероятных на всю голову возникнет подозрение, что вы завербованный агент. Но смею заверить, что это не так. Он просто очень недалекий человек.

Но наблюдать, как тают последние иллюзии у змагаров, можно вечно. А тают они по простой причине – от жестокого несоответствия иллюзий с реальностью. А она такова – эмигранты плевать хотели на управляемое ими стадо.

Досталось от активистов и небезызвестному Антону Гадимовичу по прозвищу Сандаль. И самого румяного идола Степана уже давно не жалуют.

Я приходила в штаб и общалась с Антоном Мотолько, и он тоже сказал, что люди выйдут. Я говорю: «Мы проводили опросы, у нас действительно, как сказал 49 и дальше номер этот, 30 % максимум собиралось выходить. И это действительно мало». И мы разговаривали, и он вообще меня не слышал. Это проблема такая...

Это общая проблема.

Дворовых активистов вообще не воспринимают как силу на самом деле. Это такая глобальная более вещь. То есть они не думают, что от нас что-то зависит.

Извините девчонки, что я вас перебиваю. Возникает уже более крупная проблема: к Степану Путило именно дворовые активы начинают относиться очень с негативной точки зрения, и организационную репутацию каналы теряют. Следовательно, и призвать к каким-то инициативам им будет уже сложнее, потому что дворовые уже их просто не будут воспринимать. Мы ответственны за актив, который действительно закалился и которому требуется конкретика и чтобы их слушали. Мы уже не выйдем на сумбурности.

Григорий Азаренок:
Что ж. Остается только подытожить. Змагары, пытаюсь еще раз до вас достучаться: анонимности не существует. Каждый ваш шаг, каждое действие, каждое слово известно. Не помогут вам закрытые чаты. У силовиков уже очень много материала. Его все больше и больше с каждым днем. И даже если вы прикинетесь «собачниками» – а кто надо, тот меня сейчас понял – это вам не поможет.

И к вам обращаюсь, польско-литовская верхушка. Приготовьтесь, Прокопьев, Карач, варшавские мальчики и девочки. Вы ни с теми связались. Обернитесь вокруг. Посмотрите на тех, кто рядом. Дружеский совет.

Григорий Азаренок:
А наших героев – ГУБОПиК и ОМОН, внутренние войска и криминальную милицию, участковых и идеологов, наркоконтроль и борцов с финансовыми преступлениями, Управление «К» и пресс-службы, сотрудников исправительных учреждений, генералов, лейтенантов и курсантов, молодых и убеленных сединами, министра внутренних дел – мы поздравляем с завтрашним праздником. Лично я был очень горд находиться с вами в одних рядах. Вы сохранили нашу страну. Да сохранит вас Бог.