Asia Times. Корейская война: взгляд с «другой» стороны

05.08.2018 - 12:18

До сих пор остается неясным, осознавали ли Ким Ир Сен и Мао Цзэдун, до какой степени Иосиф Сталин использовал их ради достижения своих целей

27 июля исполнилось ровно 65 лет с момента подписания в 1953 году соглашения о перемирии, которое положило конец Корейской войне. Однако многое из того, как именно началась та война и каким образом стороны договорились о перемирии, до сих пор остается мало кому известным, – особенно если речь заходит о мотивах коммунистов.

Как показывают исследования, три крупные коммунистические державы, вовлеченные в ту войну, – Китай, Северная Корея и Советский Союз – придерживались разных позиций. Российский историк Александр Панцов изучил огромное количество материалов из Центрального партийного архива Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза, – теперь это Российский государственный архив социально-политической истории, – и в 2012 году издал книгу под названием «Мао Цзэдун: реальная история». Он особо тщательно изучил вопрос о том, почему та война затянулась на два года, хотя с самого начала было понятно, что коммунисты не смогут победить.

Классическая книга Т.Р. Ференбаха (T. R. Fehrenbach) 1963 года под названием «Такая война» (This Kind of War) рассказывает о том, что привело к началу войны, тогда как в книге Шейлы Миоши Джагер (Sheila Miyoshi Jager) «Братья на войне» (Brothers at War), изданной в 2013 году, описывается, как Китай и Северная Корея использовали различные хитрости и пропаганду, чтобы затянуть переговоры по вопросу о перемирии.

Противоречивые мотивы

Война «официально» началась с вторжения Северной Кореи 25 июня 1950 года, однако столкновения начались гораздо раньше. На Юге прокатились жестоко подавляемые мятежи, и, по данным армии США, «за первую половину 1950 года у 38-й параллели произошло несколько сотен мелких столкновений». Инициаторами этих столкновений были как Сеул, так и Пхеньян.

Президент Южной Кореи Ли Сын Ман (Syngman Rhee) несколько раз обращался к Вашингтону за разрешением вторгнуться на Север и объединить страну. Однако после окончания Второй мировой войны США вывели большую часть своих солдат с Юга. Заявления о том, что Сеул не готов к выполнению такой задачи, были верными – и удобными для Вашингтона.

Однако по ту сторону границы Ким Ир Сен – лидер Северной Кореи, выбранный СССР, – был полон решимости начать войну. С 1948 года Ким регулярно отправлял телеграммы – за два последующих года он отправил 48 таких телеграмм – лидеру СССР Иосифу Сталину с просьбой дать разрешение на захват Юга и оказать поддержку.

В душе Сталин стремился ослабить позиции США, но он был очень осторожен, поэтому не хотел бросать Вашингтону вызов напрямую. Увидев в Киме удобную марионетку, Сталин стал манипулировать им – а также Мао Цзэдуном, лидером Китайской Народной Республики, – пытаясь заставить их вести опосредованную войну с США.

Во время встречи с Мао в январе 1950 года Сталин поднял тему оказания помощи Северной Корее в обороне, если возникнет такая необходимость, однако он ни словом не обмолвился о намерении Кима атаковать Юг.

Сталин убедил Кима держать его намерения в тайне, но в 1949 году Мао узнал о планах Кима, и ему не понравилось, что Ким скрыл это от него. Тем не менее, он пообещал предоставить Северной Корее своих военных – после того, как закончилась гражданская война в Китае. Коммунистическая Корея могла помочь удерживать Америку подальше от границ Китая.

В марте 1950 года Сталин сообщил Киму, что Мао пообещал предоставить военных «в случае чрезвычайных обстоятельств». Ким был убежден, что ему потребуется всего 27 дней, чтобы подчинить Юг, и что США не станут вмешиваться. Между тем Сталин понимал, что США не захотят оставаться в стороне.

Ким попросил у Мао три корейские дивизии Народно-освободительной армии Китая. Мао согласился и предложил также оправить китайских солдат в случае необходимости.

В середине марта 1950 года Сталин проинформировал Мао о планах Кима вторгнуться на Юг. Мао пообещал оказать полную поддержку, понимая, что планы военных действий были составлены советскими экспертами, но предупредил Кима о том, что США могут вмешаться. Ким напал на Юг в воскресенье, 25 июня, в 4 утра.

Когда было объявлено о заседании Совбеза ООН, Сталин приказал своим представителям бойкотировать это заседание, чтобы продемонстрировать солидарность с Мао, чей оппонент Чан Кайши (Chiang Kai-shek) занимал там место Китая.

Действия Сталина гарантировали, что США обязательно вмешаются, в результате чего Вашингтон окажется втянутым в сухопутную войну в Азии. Какова была цель? «Истощить США в экономическом смысле и заставить американцев смягчить их позиции в Европе, где Сталин планировал совершить прорыв», – сказал Панцов.

Война началась довольно хорошо для Севера. Но несмотря на то, что их оттеснили практически до самого побережья на юго-востоке Кореи, возглавляемые США силы ООН выстояли. Благодаря действиям генерала Дугласа Макартура (Douglas MacArthur) войска ООН высадились в тылу северокорейцев. Линии снабжения были разрушены, и в сентябре-октябре северокорейские войска отступили за 38-ю параллель. Настало время для вмешательства Китая.

В игру вступает Китай

Мао собрал 120 тысяч «добровольцев» – три армии – рядом с китайской границей с Северной Кореей. Однако его посещали сомнения. Он отправил Сталину послание, в котором сообщил о том, что его солдаты плохо вооружены, что, если он вмешается, то это спровоцирует конфликт между США и Китаем и что его собственные советники выступают против вмешательства.

Сталин объяснил, что он с самого начала хотел, чтобы китайские силы выступили против США, и проинформировал Мао, что он не может обеспечить поддержку с воздуха. Мао сообщил Сталину, что он не может выступить немедленно. Сталин сообщил Киму, что Пекин отказался поддерживать Северную Корею, и посоветовал Киму отступить и приготовиться к партизанской войне у границы.

Это подтолкнуло Мао к действию. Он отправил войска на помощь Северной Корее, – Сталин предвидел это, потому что Мао боялся присутствия американских военных у реки Ялу, откуда до северо-востока Китая было рукой подать.

19 октября 1950 года четыре полевых армии и три артиллерийских дивизии «добровольцев» тайно вступили на территорию Северной Кореи. Шокированные войска ООН отступили на Юг. Но к весне 1951 года силы ООН снова оттеснили коммунистов туда, где сегодня находится демилитаризованная зона.

Переговоры и бои

В течение следующих двух лет ни та, ни другая сторона не начинала масштабных наступлений. Вместо этого обе стороны боролись за те или иные тактические преимущества.

К лету 1951 года Ким признал, что война больше не может продолжаться. При поддержке высокопоставленных китайских чиновников приехавший в Москву Ким сумел убедить Сталина в необходимости начать переговоры с ООН. Однако Сталин отказался дать разрешение на окончание войны.

Мао пожаловался, что эта война оборачивается для Китая серьезными финансовыми проблемами, и в январе 1952 года Сталину стало известно о голоде и тяжелом положении людей в Северной Корее, которую американские самолеты фактически превратили в руины. Сталин не обратил на это никакого внимания. В августе 1952 года Сталин проинформировал китайскую делегацию о том, что эта война выгодна всем, потому что она «действует на нервы Америке. Северокорейцы ничего не потеряли, если не считать людские потери».

Только после смерти Сталина в марте 1953 года Мао удалось убедить совет министров СССР начать серьезные переговоры по вопросу об окончании войны, после чего Ким тоже получил соответствующие инструкции от СССР.

Соглашение о перемирии, в котором устанавливалась граница между двумя Кореями, было подписано 27 июля 1953 года. В соответствии с ним была создана демилитаризованная зона, и военная демаркационная линия – фактическая граница – проходила в середине этой буферной зоны шириной в 4 километра.

Неожиданные факты и вопросы, оставшиеся без ответа

Одно из главных заблуждений касательно Корейской войны заключается в том, что ответственность за ее начало лежит на Киме. Хотя Ким действительно вторгся на территорию Юга, ситуацию контролировал Сталин. Сталин заставил Кима начать войну, в которую обязательно должны были вмешаться США. Он также втянул в нее Мао. Именно Сталин несет ответственность за тактику затягивания войны, которая отсрочила мирные переговоры на целых два года.

Заявления коммунистов о том, что США применяли бактериологическое оружие, в конечном счете были опровергнуты. Совет министров СССР был обеспокоен тем, что вся эта ложь негативно сказывалась на репутации СССР, поэтому заявил, что его ввели в заблуждение.

Однако множество вопросов так и осталось без ответа. Нет никаких записей переговоров Сталина и Мао, а также переговоров Сталина и Кима, которые проходили в Москве. Где эти записи? Причины, по которым Мао вмешался в эту войну вопреки советам своих подчиненных, тоже остаются загадкой. Кроме того, мы до сих пор не знаем, понимали ли Мао и Ким, до какой степени Сталин использует их ради достижения своих целей.

Возможно, мы никогда не найдем ответы на эти вопросы. Но ясно одно: Корейская война не окончена, – несмотря на нынешнее потепление в отношениях, – и Корейский полуостров до сих пор остается очень опасным местом.

Источник: ИНОСМИ.РУ

Мнение автора не всегда совпадает с позицией редакции.

Люди в материале: нет


Aftenposten. Экстремальная температура станет нормой



Исключительно сухое и жаркое лето не меняет смысла предостережений климатологов, связанных с будущим: самым большим испытанием для Норвегии станут экстремальные осадки.

«Афтенпостен» (Aftenposten): А насколько экстремальным было жаркое и сухое лето этого года?

Хельге Дранге (Helge Drange): Летние месяцы с мая по июль были рекордно жаркими – на два градуса теплее, чем в 1947 году, в предыдущее экстремальное лето. В Осло температуру измеряют с 1837 года, так что жара установила серьезный рекорд! Эти же месяцы были и очень сухими, такими же, как летом 1947, 1976 и 1994 годов.

Хельге Дранге (Helge Drange) работает в Центре изучения климата в Бьеркнесе (Bjerknes) и является профессором океанографии в Университете Бергена.

– Какие признаки климатических изменений Вы видите?

– Мы знаем, что в северном полушарии растет количество осадков, мы знаем также, что уровень океана повышается. Морские льды в Арктике уменьшаются и по площади, и по толщине. Мы знаем, что ледники и гренландские льды тают, мы знаем, что тундра размораживается. Весна наступает раньше, а осень – позднее. И температура вообще повышается. Так что есть очень много разных изменений, но все они из одной и той же истории.

– Но ведь летом этого года осадков практически не было?

– Естественные вариации будут всегда. Например, прошлое лето было не жарким, но очень мокрым. Но мы здесь говорим о двух разных вещах: вариациях год от года, которые мы называем «погодой», и более долговременных изменениях, которые мы называем «климатом». Когда мы говорим о климатических изменениях, мы ищем тенденции в течение длительного времени. В Норвегии за последние сто лет количество осадков выросло на 20%. А температура за тот же период выросла примерно на один градус.

– Один градус за сто лет звучит не так-то много. Почему это становится проблемой?

– А зимой это даже почти приятно, правда? Но давайте посмотрим на взаимосвязь. В прошлый раз, когда Земля была действительно теплой, температура на два-три градуса превышала ту среднюю температуру, которую мы имеем сейчас. Это случилось более трех миллионов лет тому назад. И тогда понимаешь, что мы вот-вот встретимся с климатом, который современный человек никогда не видел.

Летом чаще будет жарче

– Следует ли нам ожидать в будущем, что летом чаще будет сухо и жарко?

– Да, летом чаще будет жарко и сухо, и мы должны ожидать также, что жара будет длиться дольше. Это не означает, что следующее лето также будет жарким, но жара летом будет чаще. И это не означает, что одновременно непременно будет засуха. Основной проблемой для Норвегии будут осадки, и летом тоже.

– Возможно, в какой-то момент нам придется перестать называть подобную погоду «экстремальной»?

– Да. Если мы продолжим с выбросами парниковых газов так, как сейчас, в конце этого века станет нормой то, что сегодня воспринимается как экстремальная погода.

– На земном шаре температура не везде повышается одинаково. Какова сейчас ситуация в Арктике?

– Она невероятная и пугающая. За последние сто лет средняя температура на Шпицбергене выросла на 2,5 градуса. За тот же период зимняя температура поднялась на 3 градуса. Шпицберген переживает тотальное изменение климата и погоды. Главная причина состоит в том, что льды отступают, а это означает колоссальные последствия. Здесь действительно пора бить тревогу.

– Кари Хьенос Хьос (Kari Kjønaas Kjos) из Партии прогресса несколько недель тому назад заявила в беседе с Aftenposten, что она не уверена в том, что жара является следствием парниковых выбросов, и она считает, что нам повезло, что у нас такое замечательное лето. А что Вы об этом думаете?

– Это ранит меня в самое сердце. И одновременно показывает, насколько велика потребность объяснять серьезность происходящего. Мы думаем, что современный человек независим, что мы можем подняться над природой и полностью все контролируем. Но происходит нечто противоположное. Мы отдаляемся от природы и сил природы и становимся от этого более уязвимыми.

– Каким образом?

– Людей становится больше, в основном, мы живем в городах. Когда происходят такие экстремальные события, они могут привести к летальному исходу, перебоям в снабжении водой, проблемами с урожаем и снижению производства продовольствия. Достаточно подумать о Ближнем Востоке и о том, что сокращение источников воды может привести к беспорядкам. Сегодняшняя ситуация с беженцами серьезна, но если у нас появятся климатические беженцы, тогда станет просто опасно.

Не думаю, что нам удастся довести выбросы до нуля

– В Парижских соглашениях от 2015 года ООН решила, что все страны должны ограничить свои выбросы парниковых газов, с тем, чтобы температура на Земле повышалась не больше, чем на два градуса, а лучше на полтора. Несколько реалистично то, что нам это удастся?

– Судя по сегодняшней ситуации, ответ – нет. Цель в полтора градуса мы уже почти достигли. Для того, чтобы добиться цели в два градуса, нам нужно иметь нулевые выбросы в течение 20-30 лет, и нет ничего, что указывало бы, что мы сможем этого добиться. На самом деле ни одно государство не имеет шанса достичь этой цели. У нас в стране мы открываем все новые месторождения и расширяем активность в поиске нефти и газа, так что наша политика также не соответствует идее нулевых выбросов в ближайшем будущем.

– Звучит довольно мрачно?

– Да, это так! Мы говорим об экзистенциальной проблеме для людей и всего живого на земле. Мы говорим о будущем очень многих поколений.

Источник: ИНОСМИ.РУ

Мнение автора не всегда совпадает с позицией редакции.