Bloomberg (США). Нобелевская премия за экономический рост

16.10.2018 - 22:08

Нобелевскую премию по экономике в этом году получили не просто мыслители, а творцы, Уильям Нордхаус и Пол Ромер, пишет Блумберг. Каждого из этих победителей можно назвать достойным выборов. Один из них работает над вопросами о том, какую цену человечество заплатит за изменение климата, а второй занимается темами экономического роста.

В этом году Нобелевская премия по экономике присуждена Уильяму Нордхаусу и Полу Ромеру. Каждого из них можно назвать очень достойным и действительно ожидаемым выбором. Нордхаус больше всего известен своими моделями стоимости изменения климата, а Ромер – работой над динамикой идей и экономического роста. Это может показаться несопоставимыми вещами, но в их работе есть общие направления.

И Нордхаус, и Ромер – творцы, а не просто мыслители. Нордхаус не ограничивал свою деятельность академическими кругами, а скорее потратил большую часть своей карьеры, добиваясь лучшей экологической политики. Он был одним из первых пропагандистов налога на углерод, и построил модели для оценки стоимости изменения климата. Он построил эти модели, чтобы их могли использовать фактические разработчики политики, а не чтобы не поражать коллег-академиков своим техническим мастерством.

Исследования Ромера фокусируются на представлении о том, что идеи, которые были однажды сгенерированы, можно широко и легко распространять при небольших дополнительных затратах. Но если это важная идея, почему бы не применить ее на практике? Так оно и есть. В 2000 году Ромер создал учебный портал, известный как «Aplia». Вместо того, чтобы просто просматривать статический график спроса и предложения в бумажном тексте, студенты теперь могут строить кривые, как им удобно, получая обратную связь о том, насколько правильно они решили задачи. Это произвело революцию не только в экономическом образовании, но и привело к появлению многих сопутствующих продуктов. Эти методы теперь изо дня в день помогают обучать миллионы людей во всем мире. Сам Ромер позже с прибылью продал «Cengage» свою компанию.

Ромер также работал главным экономистом Всемирного банка и продвигал идею политики «чартерных городов» о том, что некоторые относительно бедные экономические регионы могут обращаться к внешним или, возможно, иностранным руководящим советам для ограничения коррупции и плохого управления. Например, Гонконг, который был передан Китаю в 1997 году, вероятно, добился большего успеха благодаря тому, что находился под британским управлением, а не под властью председателя Мао.

Часть влияния Нордхауса проистекает из его роли как учителя. Пол Кругман описывает Нордхауса как своего оригинального наставника, вдохновлявшего его на экономику в критический период между его младшими и старшими годами колледжа. Джудит Шевалье, известный экономист Йельского университета, также гордится тем, что ее вдохновителем является Нордхаус.

Карьера Нордхауса и Ромера показывает важность и возможное влияние семейных связей. Брат Нордхауса, Боб – юрист по вопросам защиты окружающей среды, который написал части Закона о чистом воздухе 1970 года, в частности раздел, дающий правительству право регулировать доселе неупоминаемые загрязнители. Администрация Обамы позже сослалась на эту часть закона в своих попытках регулировать выбросы углерода.

Отец Ромера – Рой Ромер, бывший губернатор Колорадо и архитектор экономического роста в Колорадо. В своей автобиографии Пол пишет, что в качестве студента изучал математику и космологию отчасти для того, чтобы ограничить влияние своего отца. Позже он переключился на другое: «Дипломная работа по экономике (сначала в Массачусетском технологическом институте, затем в Университете Квинса и Чикагском университете – прим. автора) была компромиссом, который вернул меня к политическим проблемам, с которыми я имел дело в молодости».

Как и большинство великих экономистов, вклад Нордхауса и Ромера гораздо глубже, чем их наиболее часто цитируемые статьи. Нордхаус является центральной фигурой, стоящей за так называемой «Теорией политических бизнес-циклов», суть которой заключается в том, что избранные должностные лица манипулируют макроэкономикой, чтобы помочь своему переизбранию. В течение многих лет данные, казалось, не поддерживали эту теорию. Но во время, когда президент Дональд Трамп атакует ФРС и объявляет о своей любви к низким процентным ставкам, я считаю, что о Теории политических бизнес-циклов следует вспомнить вновь.

Ромер критиковал господствующую макроэкономику за ее чрезмерно абстрактный характер. Он писал о том, как бизнес в целом должен корректировать цены в периоды высокого и низкого спроса, а также выступал за реформу орфографии английского языка, чтобы сделать ее ближе к фонетике, а также более простой для усвоения. Это может способствовать углублению мировой научной и, по сути, деловой интеграции.

Нордхауса и Ромера объединяет твердая вера в важность экономического роста. Это центральная часть карьеры Ромера. Нордхаус, между тем, как-то написал статью, в которой утверждает, что цена освещения комнаты – фундаментальной человеческой потребности – упала так быстро, что мы до сих пор недооцениваем, насколько мощными могут быть экономический рост и прогресс.

Может показаться странным, что Шведская королевская академия наук присудила двойную премию за работу в области экономического роста и охраны окружающей среды, но на самом деле это блестящий шаг. И Нордхаус, и Ромер обеспокоены общим размером экономического пирога – его наращиванием, а также сохранением. Браво всем причастным.

Источник: ИНОСМИ.РУ

Мнение автора не всегда совпадает с позицией редакции.

Люди в материале: нет
Loading...


Aftenposten. Экстремальная температура станет нормой



Исключительно сухое и жаркое лето не меняет смысла предостережений климатологов, связанных с будущим: самым большим испытанием для Норвегии станут экстремальные осадки.

«Афтенпостен» (Aftenposten): А насколько экстремальным было жаркое и сухое лето этого года?

Хельге Дранге (Helge Drange): Летние месяцы с мая по июль были рекордно жаркими – на два градуса теплее, чем в 1947 году, в предыдущее экстремальное лето. В Осло температуру измеряют с 1837 года, так что жара установила серьезный рекорд! Эти же месяцы были и очень сухими, такими же, как летом 1947, 1976 и 1994 годов.

Хельге Дранге (Helge Drange) работает в Центре изучения климата в Бьеркнесе (Bjerknes) и является профессором океанографии в Университете Бергена.

– Какие признаки климатических изменений Вы видите?

– Мы знаем, что в северном полушарии растет количество осадков, мы знаем также, что уровень океана повышается. Морские льды в Арктике уменьшаются и по площади, и по толщине. Мы знаем, что ледники и гренландские льды тают, мы знаем, что тундра размораживается. Весна наступает раньше, а осень – позднее. И температура вообще повышается. Так что есть очень много разных изменений, но все они из одной и той же истории.

– Но ведь летом этого года осадков практически не было?

– Естественные вариации будут всегда. Например, прошлое лето было не жарким, но очень мокрым. Но мы здесь говорим о двух разных вещах: вариациях год от года, которые мы называем «погодой», и более долговременных изменениях, которые мы называем «климатом». Когда мы говорим о климатических изменениях, мы ищем тенденции в течение длительного времени. В Норвегии за последние сто лет количество осадков выросло на 20%. А температура за тот же период выросла примерно на один градус.

– Один градус за сто лет звучит не так-то много. Почему это становится проблемой?

– А зимой это даже почти приятно, правда? Но давайте посмотрим на взаимосвязь. В прошлый раз, когда Земля была действительно теплой, температура на два-три градуса превышала ту среднюю температуру, которую мы имеем сейчас. Это случилось более трех миллионов лет тому назад. И тогда понимаешь, что мы вот-вот встретимся с климатом, который современный человек никогда не видел.

Летом чаще будет жарче

– Следует ли нам ожидать в будущем, что летом чаще будет сухо и жарко?

– Да, летом чаще будет жарко и сухо, и мы должны ожидать также, что жара будет длиться дольше. Это не означает, что следующее лето также будет жарким, но жара летом будет чаще. И это не означает, что одновременно непременно будет засуха. Основной проблемой для Норвегии будут осадки, и летом тоже.

– Возможно, в какой-то момент нам придется перестать называть подобную погоду «экстремальной»?

– Да. Если мы продолжим с выбросами парниковых газов так, как сейчас, в конце этого века станет нормой то, что сегодня воспринимается как экстремальная погода.

– На земном шаре температура не везде повышается одинаково. Какова сейчас ситуация в Арктике?

– Она невероятная и пугающая. За последние сто лет средняя температура на Шпицбергене выросла на 2,5 градуса. За тот же период зимняя температура поднялась на 3 градуса. Шпицберген переживает тотальное изменение климата и погоды. Главная причина состоит в том, что льды отступают, а это означает колоссальные последствия. Здесь действительно пора бить тревогу.

– Кари Хьенос Хьос (Kari Kjønaas Kjos) из Партии прогресса несколько недель тому назад заявила в беседе с Aftenposten, что она не уверена в том, что жара является следствием парниковых выбросов, и она считает, что нам повезло, что у нас такое замечательное лето. А что Вы об этом думаете?

– Это ранит меня в самое сердце. И одновременно показывает, насколько велика потребность объяснять серьезность происходящего. Мы думаем, что современный человек независим, что мы можем подняться над природой и полностью все контролируем. Но происходит нечто противоположное. Мы отдаляемся от природы и сил природы и становимся от этого более уязвимыми.

– Каким образом?

– Людей становится больше, в основном, мы живем в городах. Когда происходят такие экстремальные события, они могут привести к летальному исходу, перебоям в снабжении водой, проблемами с урожаем и снижению производства продовольствия. Достаточно подумать о Ближнем Востоке и о том, что сокращение источников воды может привести к беспорядкам. Сегодняшняя ситуация с беженцами серьезна, но если у нас появятся климатические беженцы, тогда станет просто опасно.

Не думаю, что нам удастся довести выбросы до нуля

– В Парижских соглашениях от 2015 года ООН решила, что все страны должны ограничить свои выбросы парниковых газов, с тем, чтобы температура на Земле повышалась не больше, чем на два градуса, а лучше на полтора. Несколько реалистично то, что нам это удастся?

– Судя по сегодняшней ситуации, ответ – нет. Цель в полтора градуса мы уже почти достигли. Для того, чтобы добиться цели в два градуса, нам нужно иметь нулевые выбросы в течение 20-30 лет, и нет ничего, что указывало бы, что мы сможем этого добиться. На самом деле ни одно государство не имеет шанса достичь этой цели. У нас в стране мы открываем все новые месторождения и расширяем активность в поиске нефти и газа, так что наша политика также не соответствует идее нулевых выбросов в ближайшем будущем.

– Звучит довольно мрачно?

– Да, это так! Мы говорим об экзистенциальной проблеме для людей и всего живого на земле. Мы говорим о будущем очень многих поколений.

Источник: ИНОСМИ.РУ

Мнение автора не всегда совпадает с позицией редакции.