Диагностика головокружений и хирургия эпилепсии: какие ещё новые методы используют в РНПЦ неврологии

26.08.2019 - 10:48

Юлия Самусенко, корреспондент:
Именно здесь проходят телеконсультации. Такой формат позволяет врачам из разных уголков страны разбирать самые сложные патологии.

Такой профессиональный телеконсилиум собирается в стенах РНПЦ неврологии и нейрохирургии все чаще. Вот и сегодня разобраться придется в истории здоровья непростой пациентки: у девушки эпилепсия. Серьезный диагноз осложняется незапланированной беременностью.

Вячеслав Ващилин, врач-невролог, ведущий научный сотрудник РНПЦ неврологии и нейрохирургии:
В данном случае очень важен подбор препаратов, которые принимает наша пациентка, в связи с тем, чтобы обеспечить наибольшую безопасность будущему ребенку.

Телемедицина – настоящая цифровая трансформация здравоохранения. Эта разработка живет в Беларуси уже несколько лет, но глобальные обороты набирает лишь сейчас.

Эдуард Василевич, заместитель директора по организационно-методической работе, врач-нейрохирург РНПЦ неврологии и нейрохирургии:
За первые полгода 2019 года в нашем центре осуществлено более 370 консультаций, из них в режиме онлайн более 40.

Телемедицинские системы позволяют организовать диалог с врачом-экспертом на любом расстоянии и предоставить практически всю нужную для квалифицированного заключения медицинскую информацию. Например, МРТ, выписки из истории болезни, снимки УЗИ. При этом личные данные состояния здоровья пациента находятся под надежной защитой. Вся информация хранится на специальном сервере.

Вячеслав Ващилин:
Имеется две системы медицинских телеконсультаций это оказание консультаций в отсроченном режиме: оффлайн-консультаций, и в режиме реального времени, или онлайн-консультаций.

В РНПЦ неврологии и нейрохирургии не только телемедицина на достойном уровне. За последнее время специалисты центра шагнули вперед по многим направлениям.

Сергей Лихачев, доктор медицинских наук, профессор, заведующий неврологическим отделением РНПЦ неврологии и нейрохирургии:
Лечение мышечной дистонии всегда было делом очень трудным. Мы добавили хирургическое лечение с помощью глубокой стимуляции мозга.

Эдуард Василевич:
В нашем центре внедрены новые методы хирургического лечения сосудистых заболеваний с применением рентгено-васкулярной хирургии, широко развивается новое направление – хирургия эпилепсии.

И даже это далеко не все! В центре есть еще одно чудо техники. Комплекс для диагностирования головокружений.

Ольга Алейникова, доктор медицинских наук, ведущий научный сотрудник РНПЦ неврологии и нейрохирургии:
Это современный метод диагностики, основанный на видеоокулографии, во время которого аппаратура позволяет записывать движение глаз и исследователь может количественно оценить вестибулярное нарушение.

Для оценки состояния пациента используются различные нагрузочные тесты. В среднем, такая процедура занимает от 20 до 25 минут. За это время можно составить всю картину заболевания. Таких аппаратов в республике всего два. Цена в десятки тысяч евро оправдывает качество.

Loading...


Спросили Суконко об эвтаназии: «Я вышел из бывшего СССР. Мы будем бороться до конца. Когда нет даже перспективы. Мы так воспитаны»



Глава РНПЦ онкологии откровенно рассказал о себе и своей работе в программе «В людях».

Вадим Щеглов, ведущий СТВ:
Какой позиции Вы придерживаетесь: бороться до конца человеку? Или, если есть понимание, что ему осталось совсем немного, прожить эту жизнь как-то по-другому, оставшуюся часть?

Олег Суконко, доктор медицинских наук, профессор, директор государственного учреждения «Республиканский научно-практический центр онкологии и медицинской радиологии им. Н.Н. Александрова»:
Я же вышел из бывшего Советского Союза. Мы, те, которые остались, мы будем бороться до конца. Когда нет даже перспективы. Мы так воспитаны. По-другому мы не можем. Поэтому я считаю, что надо бороться до конца. Я бы, например, не смог сделать так, чтобы ввели лекарство, чтобы закончить жизненный путь. Хотя, в некоторых странах это разрешено. У нас есть специальная палата, где мы обезболиваем. Человек полностью...

Иногда даже приходится дозировать морфин постоянно каплями, чтобы он находился в таком состоянии – не понимал, что происходит. Потому что самое страшное, когда человек понимает, что происходит, что заканчивается его жизненный путь. И мы обезболиваем сегодня. Это целая технология, целое направление – паллиативная медицина. И его надо развивать.

Вадим Щеглов:
А как Вы относитесь к эвтаназии?

Олег Суконко:
Эвтаназия – я пока считаю, что это не нужно. Я отрицательно отношусь к эвтаназии и считаю, что дело ненужное. По церковным понятиям, по православным считается, чем больше будет человек так вот страдать, тем ему будет лучше там – на том свете. Так говорят церковники.

Вадим Щеглов:
Если пациент сам прекращать решает борьбу, опускаются руки, врач должен как-то повлиять на это? Если сам пациент не хочет дальше бороться.

Олег Суконко:
Я не видел таких пациентов. Я не встречал. 35 лет работаю онкологом, я таких не встречал. У нас устроена так нервная система – человек до последнего верит, что он будет жить.

Я же провожал на тот свет много и врачей, докторов, которые знают, что это такое. Но они всё равно думают, что они выздоровеют. Так устроена нервная система. Поэтому эвтаназия, мне кажется, по крайней мере, в славянских странах она не приживётся.

Наверное. Я думаю. Может быть, новое поколение по-другому будет. Но пока новое поколение, то рак будет побеждён.