«Если пишу трогательную историю, я рыдаю». Татьяна Устинова рассказала о книгах, муже и пражском крысарике

14.02.2020 - 15:05

Писательница рассказала о себе в программе «Утро. Студия хорошего настроения» 

«Написала про эту собаку, и спустя несколько лет она у меня появилась»

Кто с Вами приехал?

Татьяна Устинова, писательница:
Это собака смешная, зовут её Кристи, можно Агата Кристи её называть.

В честь Агаты Кристи Вы назвали?

Татьяна Устинова:
Да. Мы её назвал в честь, на самом деле, Рождества. Потому что мы взяли её на Рождество, мы называем её Кристмас

То есть это Ваш полноценный член семьи?

Татьяна Устинова:
Да. Как я её называю, соавтор.

Помогает Вам писать детективы.

Татьяна Устинова:
Надеюсь, что будет, пока не знаю.

Может, кстати, включить в какую-то книгу новую, как персонаж?

Татьяна Устинова:
Нет. Как персонаж она уже была в книге. Потому что всё, написанное в книгах, всегда сбывается. И есть книжка такая «Ждите неожиданного», и там один из главных героев – пражский крысарик. Это порода этой собаки так называется. Есть легенда, что эти собачки маленькие когда-то средневековую Прагу спасли от чумы – они ловили чумных крыс. И я написала там про эту собаку, и спустя несколько лет она у меня появилась.

Вы отмечаете творческий юбилей – 20 лет назад Вы написали свою первую книгу. Как для Вас прошли эти два десятилетия?

Татьяна Устинова:
По-разному. Выросли дети и постарели родители, и вообще, мир изменился. Это не 20 лет прошли, это целая жизнь прошла. Я бы и не вспомнила ни про какие 20 лет, если бы не напомнил издатель, который по этому поводу собирался бурно ликовать, собственно, и возликовал, и даже пригласил меня в ресторан.

Первую Вашу книгу издали тиражом всего в 7 экземпляров. Так и есть?

Татьяна Устинова:
Это – фигура речи, конечно. Тиражом 7 экземпляров никто ничего не печатает. Но она была типа 5,5 тысяч, что ли, был тираж. Или 3,5. Ну, какой-то небольшой. Я даже не знаю, куда он делся. Есть такие авторские экземпляры, мне дали и я с этими авторскими экземплярами носилась, как с писаной торбой.

«Когда удаётся писать что-то с наслаждением, это потом с наслаждением, видимо, и читается»

Сейчас суммарный тираж Ваших книг превышает 50 миллионов экземпляров.

Татьяна Устинова:
Мой издатель утверждает, что он превышает 50 миллионов экземпляров. А я, конечно, никогда не подсчитывала. 50 миллионов – это отлично.

Конечно, это очень много. А как Вы думаете, почему удалось такую популярность приобрести?

Татьяна Устинова:
Должны сойтись какие-то звёзды, должна быть выбрана какая-то правильная тема, должны быть какие-то живые герои. И потом ещё мне нравится очень определение Дмитрия Быкова, великого русского поэта и писателя: «Всё, что написано с наслаждением, с наслаждением и читается». Вот, когда удаётся писать что-то с наслаждением, конечно, не весь роман, но, хотя бы, какие-то его части, то это потом с наслаждением, видимо, и читается.

Бывают ли у Вас творческие кризисы и как Вы из них выходите?

Татьяна Устинова:
Это нужно просто пережить, переждать, переболеть этим вопросом, пересидеть его – пережить как-то. И эта вся история с тем, что слова, вообще, не складываются в предложения, вообще, не идут, и вообще, ничего не получается, и какая-то бесконечная беготня к крану с холодной водой, пьёшь и пьёшь эту воду, и она не помогает. Бах – вечер уже, ничего не написано, ни слова, а то, что написано, никуда не годится и надо всё переписывать, переделывать и, вообще, начинать заново. Это очень трудно.

А как много Вы пишете сейчас?

Татьяна Устинова:
В прошлом году одну я написала, в этом, если получится написать две – напишу две. Больше двух я не пишу.

О современной литературе: «Не хватает, как это ни странно, увлекательности»

Вы сопереживаете героям своих книг?

Татьяна Устинова:
Конечно. Если я пишу трогательную историю, я рыдаю. Это не шутка, это правда. Но в любом герое есть автор. Неважно, что это за герой. И у меня это не исключение. Я тоже присутствую в этих героях всегда.

Есть же и прототипы? Всегда ли они довольны?

Татьяна Устинова:
Есть. Я всегда, во-первых, спрашиваю разрешения у людей, могу ли я написать их историю или приближённую к их судьбе историю. Если мне не разрешают, я не пишу или до неузнаваемости текст меняю. Недопонимания, конечно, бывали. У меня есть друг – врач. И я написала роман от первого до последнего слова, как бы, про него. Допустим, я сегодня написала, завтра нужно сдавать книжку в издательство. И я показываю ему текст, он специально не поехал на работу – он оперирующий хирург, он стал читать этот текст. Читал он его часов 5, после чего он вышел из комнаты, где он читал и сказал: «Это всё нужно переписать». Я говорю: «Как? Мне завтра его сдавать». Говорит: «Нет, это не годится, это нужно всё переписать». И дальше мы с ним чуть не поругались, то есть прямо на повышенных тонах разговаривали.

Чего, на Ваш взгляд, не хватает современной литературе?

Татьяна Устинова:
На мой взгляд, не хватает, как это ни странно, увлекательности. Я глубоко убеждена в том, что любой писатель вот сейчас, сегодня и здесь, обязан читателей за собой увлечь, понимаете, да? Он не должен написать какой-то текст, пусть он будет 100 раз прекрасный, но унылый и скучный, и сказать, что читатель, на, читай, продирайся сквозь мою лексику. Читатель не будет современный, который здесь и сейчас, этого делать. Он бросит книжку эту и пойдёт в Интернет.

«Заблуждением следует считать утверждение, что 20 или 30 лет назад все люди на свете читали вагантов и носили Вергилия в трамвайное депо, где они работали»

Многие сейчас, действительно, уходят в Интернет, а к книге обращаются всё реже. Как Вы к этому относитесь?

Татьяна Устинова:
Великим заблуждением следует считать утверждение, что 20 или 30 лет назад все люди на свете читали вагантов и носили Вергилия в своё трамвайное депо, где они работали. Неправда это. Кто читал, тот продолжает читать. И родители, которые хотят научить детей читать – они вполне в этом преуспевают. Это очень просто: чтение – это привычка. Её легко сформировать, её и нужно формировать у детей, на мой взгляд. Интернет – это никакая не замена чтению.

«Я скучаю в соцсетях»

А сами Вы в соцсетях сидите?

Татьяна Устинова:
Нет, конечно. Мне там скучно. Я как читающий человек и как человек с очень большим кругом общения, я так скучаю в соцсетях. Я пыталась себя заставить много раз, ничего не выходит.

Приходится ли подстраиваться Вам под современного читателя?

Татьяна Устинова:
Подстраиваться – я не подстраиваюсь. Но в связи с тем, что за эти 20 лет, с которых мы начали, очень изменилась жизнь, очень изменилась я, конечно, изменились и тексты. Они стали суше. И я это просто вижу. Я стала гораздо менее многословной, чем я была в начале. Иногда шучу несмешно.

Знакомы ли Вы с творчеством белорусских авторов? Кого-нибудь знаете?

Татьяна Устинова:
Алеся Адамовича.

Читали?

Татьяна Устинова:
Конечно. Его все читали.

Многие Ваши романы экранизированы. Было ли у Вас когда-нибудь желание взять всё и переснять?

Татьяна Устинова:
Да. Возникает поминутное желание взять и переснять. Хорош я была б автор, если б мне не хотелось взять и переснять. Поэтому все договоры всегда с автором оформляются таким образом, чтобы автор никак никогда не был задействован в процесс. То есть он не задействован в кастинг, он не задействован в сценарий, он не задействован в локации никак. И мне всегда очень нравится, как меня продюсеры приглашают на съёмки. Это моя любимая тема. Я говорю: «Можно я приеду, посмотрю? Я не буду мешать, я там где-нибудь постою». «Конечно! Приезжай. Вот 17-го мы снимаем в Минске». Я звоню 16-го, говорю: «Ну что, мы завтра, значит, едем в Минск  на съёмки?» Мне говорят: «Как? Съёмки были 15-го».

То есть таким обманным способом?

Татьяна Устинова:
Да. «Поняла, хорошо».

Пригласили, называется.

Татьяна Устинова:
Пригласили, да.

«Любовь – это, вообще, всё на свете»

Какую роль в Вашей жизни играет любовь?

Татьяна Устинова:
Любовь – это, вообще, всё на свете. Причём, не в примитивном смысле слова, то есть она любила его, а он любил Родину. А вот в таком системном, в объёмном смысле. Потому что это не шутка и не какая-то ерунда о том, что Бог есть любовь. Это правда. И с возрастом очень отчётливо начинаешь это понимать. И в моей системе координат это просто начало и конец мира. То есть я, правда, честно, не знаю, как живут люди вне вот этого вот любовного поля. Я помню, как однажды на День святого Валентина я взялась поздравлять мужа своего, причём я ему подарок приготовила, но что-то случилось, мы из-за чего-то поругались, я решительно не помню, из-за чего. И вот я ему говорю: «Вот, сегодня такой праздник, а ты мне всё испортил». И он слушал-слушал так уныло, он мне говорит: «Давай так. Давай мы сейчас друг другу скажем, что никому не дадим испортить себе праздник. В том числе, и нам самим». И меня так поразила эта простая мысль. Правда, чего я ору, чего он сидит такой мрачный? Праздник же – День святого Валентина,про любовь всё. Мы перестали ругаться и у нас всё пошло прекрасно.

Как важно найти правильные слова.               

О своей популярности: «Я её обожаю»

Татьяна Устинова:
Абсолютно. В нужный момент.

Подпишите, пожалуйста, книгу Вашу. Наверное, Вам не привыкать раздавать автографы?

Татьяна Устинова:
Нет, я всегда раздаю автографы с удовольствием.

А как относитесь к своей популярности?

Татьяна Устинова:
Я её обожаю. Кто скажет противное – не верьте.

Люди в материале: Татьяна Устинова
Loading...


О москалях, «Шёпоте сердца», Тарковском и Naviband: Евгений Гришковец в программе «Простые вопросы»