Игорь Луцкий: «Тема Куропат – это зона политической спекуляции»

26.04.2019 - 21:39

Новости Беларуси. Ситуацию вокруг Куропат обсуждали в программе «В обстановке мира».

Игорь Луцкий, генеральный директор СТВ:
Понятно, что тема Куропат – это зона политической спекуляции, я бы так сказал, своеобразный Гордиев узел, который пришлось сейчас разрубить.

И я думаю, что это – только первый шаг для того, чтобы, всё-таки, сделать это мемориалом, который будет для всей страны знаковым местом. И там не будет места для споров людей с разными политическими взглядами.

Марзалюк о ситуации вокруг Куропат: «Д'ябал у дэталях. Крыжы, якія самачынна пастаўлены, іх хто-небудзь асвячаў?

Марзалюк о Куропатах: «Крыжы, якія стаяць на месцы пахаванняў – іх ніхто не чапае і не будзе чапаць»

«Вядзецца перамова, каб цалкам былі даступны для апублікавання вынікі дадатковага раследвання па Курапатах 1998 года»

Марзалюк о Куропатах: «Тое месца ўздоўж МКАД – там ніхто нікога не растрэльваў. Ёсць фотаздымкі нямецкія і з амерыканскага самалёта-шпіёна»

Марзалюк о каплице в Куропатах: «Мусіць знайсціся месца, каб і могендовід быў, і праваслаўны крыж, і лацінскі, і зорка з паўмесяцам»

Игорь Марзалюк, депутат Палаты представителей Национального собрания Республики Беларусь:
Я думаю, что и министерство культуры…

Наталья Карчевская, первый заместитель министра культуры Республики Беларусь:
Абсолютно мы согласны. Кроме того, есть такая вещь, как организация, которая подписала охранные обязательства – они взяли на себя обязательство по сохранению того, что есть. И, в принципе, ничего не нарушается, не сносились кресты с мест захоронений. И для того, чтобы проводить благоустройство, разрешения министерства культуры не требуется – это право и обязанность той организации, которая подписывает охранные обязательства.

Loading...


Александр Лукашенко: окровавленный обрубок советской империи – вот что представляла в 90-е Беларусь



Новости Беларуси. Время подводить итоги шестого созыва и вспомнить, как все начиналось, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ.

Евгений Пустовой, корреспондент:
В переломный момент Беларусь оказалась в центре событий. Беловежские соглашения не по инициативе белорусов единую империю разорвали на клочки. А драконовские реформы узаконили зверские понятия рынка.

Александр Лукашенко, Президент Республики Беларусь:
Страна развалилась. И мы, окровавленный обрубок этой страны (я это хорошо помню), остались не только без золотого запаса. Мы тогда остались с бумажками, советскими рублями. Россия нам клялась, что из рублевой зоны она не выйдет, что советский рубль останется у нас валютой. Но потом просто нас кинули с этими бумажками. И все смотрят на тот период и улыбаются, какие у нас были деньги: зайчики, зверье разное и так далее.

Вы просто не пережили тот период и не представляли, что тогда происходило в стране. Пустые полки, людям нечего было есть, нечего надеть. Поставленная за пределы страны продукция и полученные оттуда бумажки, которые в сутки превратились в пыль.

Ежедневно в одном районе могло произойти 4-5 убийств. Такой была преступность в начале 90-х

И нам пришлось выходить, выкарабкиваться из этой тяжелой ситуации. У нас не было никакой экономической модели, по которой мы могли бы развивать независимую и суверенную страну. Ее не было, ее надо было построить. Я сказал и еще раз повторю: кровавый, окровавленный обрубок от советской империи – вот что представляла тогда наша Беларусь.

По прославленной дороге Москва–Брест до Берлина нельзя было проехать. Бандиты, прежде всего с Востока, останавливали автомобили от Смоленска до Бреста, расстреливали людей, отбирали все, что везли. И в этих условиях надо было строить эту страну.

Не стану вам рассказывать, через какие пришлось пройти препятствия и как мы боролись с этими бандитами. Если бы я вам сказал, вы бы меня точно еще раз назвали диктатором. Но тогда нельзя было иначе. Надо было спасти народ, надо было спасти страну и навести порядок мгновенно. Мы его навели в течение одного месяца, разобравшись с бандформированиями. Я до сих помню, как вертелись-крутились некоторые начальники Министерства внутренних дел и другие, которые мне остались по наследству, когда я требовал от них уничтожить бандгруппы в Минске. Их было 32, до сих помню. И мы с ними справились в течение одного года.