Как белорусские хирурги оперируют детей с врождёнными дефектами лица

22.01.2019 - 10:40

Каждые три минуты в мире на свет появляется ребенок с расщелиной губы или нёба. В нашей стране таких особенных детей один на восемьсот-тысячу новорождённых. В категорию необычных попал и маленький Ярослав. Об особенности сына Екатерина узнала на восьмом месяце беременности.

Екатерина Слизень, мама:
Сказали диагноз. Конечно, мы сначала волновались, не понимали, что это. Потом нам врачи объяснили, что такие детки бывают, что это патология, которая врождённая, которую можно исправить и помочь ребёнку.

Сейчас Ярославу пять месяцев. Несколько дней назад малышу сделали плановую операцию, таких мальчику предстоит пережить ещё несколько. А пока счастливая мама и ребёнок готовятся к выписке и не теряют оптимизма.

Екатерина Слизень:
Следующая операция будет через четыре-шесть месяцев. Как назначит врач, потому что нужно будет ещё раз приехать на консультацию. Следующее будет нёбо оперироваться.

Александр Караневич, заведующий стоматологическим отделением для детей МОДКБ:
Ежегодно в нашем отделении оперируется где-то около 150 пациентов из Республики Беларусь, ну, сейчас меньшее количество из ближнего и дальнего зарубежья. Это врождённая патология челюстно-лицевой области, расщелина верхней губы, расщелина нёба. Это деформация ушных раковин, это деформация челюстей, деформация костей носа.

Врождённые дефекты – это не только эстетика. Из-за этой редкой болезни деткам сложнее дышать, глотать, жевать. Заболевание даёт осложнение на слух, речь и даже влияет на психику ребёнка. Но если пару веков назад люди с такой патологией становились изгоями, то сейчас после операций и реабилитации чувствуют себя полноценными.

Александр Артюшкевич, доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой челюстно-лицевой хирургии БелМАПО:
Пороки развития в виде расщелины верхней губы и нёба требуют комплексного подхода и требуют лечения. И в этом лечении обязательно должны быть задействованы хирурги, ЛОР-врачи, фониатры, терапевты.

За плечами Олега Яцкевича – двадцать лет врачебной практики. С высоты своего опыта доктор утверждает, что чаще всего приходиться оперировать детей с врождённой расщелиной лица. И здесь есть свои тонкости.

Олег Яцкевич, кандидат медицинских наук, доцент кафедры челюстно-лицевой хирургии БелМАПО:
Какие-то деформации могут оставаться. Ребёнок растёт и то, что заложено у него генетически, оно будет реализовываться в течение роста. Начинаются операции с возраста трёх месяцев и заканчиваться они могут и возрасте 22 или 25 лет.

В среднем, такие операции длятся около двух часов. За это время врач успевает сотворить настоящее чудо. Но хирургическое вмешательство – это далеко не весь путь, который предстоит преодолеть обладателю такого диагноза.

Олег Яцкевич:
Ортодонты, которые занимаются коррекцией положения зубов верхней и нижней челюсти, с ними работают логопеды. Важно поставить речь, сформировать нормальную речь, и до возраста пяти лет.

Врождённые пороки развития – заболевание сложное, но с легкой руки профессиональных хирургов даже с таким коварным недугом можно попрощаться навсегда.

Loading...


«У меня внутреннее чувство, что то, что я когда-то получила, я сейчас отдаю». Врач Алейникова о работе в центре Димы Рогачёва



Врач откровенно рассказала о себе и своей работе в программе «В людях».

«Политковский в 1989 году приехал в Минск». Как программа «Взгляд» помогла создать детский онкогематологический центр

Ольга Алейникова, главный научный сотрудник, научный руководитель РНПЦ детской онкологии, гематологии и иммунологии:
Я себе нашла ещё одну работу. В центре Димы Рогачёва. И я вот, например, только что вернулась из Самары. То есть я три недели работаю в центре у себя, в Беларуси, и одну неделю – в центре Димы Рогачёва.

И я там выбрала работу, о которой я всегда мечтала, потому что когда-то нам очень сильно помогли. Очень многим докторам, которые живут во всём Советском Союзе (а я внутри всё равно остаюсь советским человеком) так не повезло. Не потому что у них не было Чернобыля. Просто они «варились уже в собственном соку». И у меня всегда была такая внутренняя мысль, кстати, когда-то – профессор Карнтхобер покойный – он мне говорил об этом, что нужно отдавать. То есть ты получил – надо отдавать. И вот у меня всегда была такая мысль, чтобы начать отдавать.

И тут подвернулась такая хорошая работа. И я в центре Димы Рогачёва работаю в отделе регионов, научным руководителем отдела регионов. Вот следующим регионом будет Архангельск. Давно мечтала попасть на северный России. Во всяком случае, мне пока здоровье позволяет. Потому что когда это уже будет невозможно, это, конечно, никаких перелётов, никаких таких поездок – нужно будет их ограничить. Но на сегодня я пока не жалуюсь на своё здоровье и поэтому меня это не напрягает. Я очень много ездила и прежде, и я нормально переношу совершенно и полёты, и поэтому меня это не напрягает.

И моя задача заключается в том, что я езжу по регионам России, делаю аудит, говорю о том, что у них не так, что нужно сделать, встречаюсь с руководством там, с министерством здравоохранения той или иной области. Читаю какие-то лекции, смотрю пациентов.

И тем самым у меня внутреннее такое позитивное чувство, что то, что я когда-то получила, я сейчас отдаю. Республика малая наша. Мы всех детей фактически забираем, то есть здесь всё хорошо организовано. И вот это такая миссия, я для себя её, наверное, придумала, что вот ездить и отдавать то, чему сама научилась.

Вот сейчас я, например, приехала из Самары. Чудесный город – должна Вам сказать! До этого я была в Грозном. До Грозного это была Пермь. И самый первый город, который я посетила – это Астрахань. Вот такая география моей теперешней ещё дополнительной работы.

Также в интервью Ольга Алейникова рассказала:

– как стала педиатром-онкогематологом из-за умершей девочки

– о том, как собираются использовать иммунитет человека для борьбы со злокачественными образованиями

– почему считает, что врачей перевели в обслуживающий персонал

Смотрите 22 марта в 21.15 на РТР-Беларусь.