«Когда заготавливаем силос, приезжают из ветстанции даже ночью»: как проверяют молочно-товарный комплекс в Хойникском районе

26.04.2018 - 20:38

В Хойникском районе, как, собственно, и везде по стране постарались перейти от пастбищного скотоводства к стойловому содержанию.

Однако, помимо экономической целесообразности, здесь важно, что это позволяет на 100% контролировать, что потребляет бурёнка.

Нина Макаренко, помощник начальника молочно-товарного комплекса:
Основа технологии получения хорошего молока – качественные корма. Контроль качества силоса у нас определяется ветлечебницей районной.

Когда заготавливаем силос, приезжают к нам из районной ветстанции даже ночью и проверяют температуру закладки в ямах, и радиационный контроль. Чисто.

«Чернобыль-32. Технология жизни». Специальный репортаж

Люди в материале: Нина Макаренко
Loading...


«Те события не произошли, если бы сделали хоть одну из трёх очевиднейших доработок». Главный инженер БелАЭС о работе в Чернобыле



Главный инженер БелАЭС рассказал о своей работе на Чернобыльской атомной электростанции в программе «В людях».

Вадим Щеглов:
Вы поработали на Чернобыльской АЭС. Вы тогда, будучи молодыми людьми, понимали, что там не до конца проработан проект, не совсем безопасно?

Анатолий Бондарь, главный инженер РУП «Белорусская атомная электростанция»:
Мы были уверены, что он безопасен, но видели, что требуются доработки. Ни для кого не секрет, что это проект, который был взят из предприятий военной промышленности. Это уран-графитовые наработчики плутония для атомных бомб. На базе этих реакторов были разработаны проекты атомной станции для большой энергетики. Одно дело нарабатывать плутоний для военных целей, другое в гражданскую промышленность, в энергетику, для выработки электроэнергии. Конечно, они были доработаны, это несомненно, но не в полной мере. 

Те события 1986 года не произошли бы, если бы сделали хотя бы одну из трех очевиднейших доработок проекта, которые незамедлительно были сделаны после чернобыльских событий. Были оставлены в работе реакторы, энергоблоки Курской, Ленинградской, Смоленской, Игналинской АЭС. Игналина взяла и решила, что им не нужны доработанные, новые, пускай и РБМК, но энергоблоки. Конечно, они должны были доработать свой ресурс.

Две из этих трех доработок практически копеечной цены. И только третья доработка это увеличение обогащения ураном-235 с 1,8 %, который был на старых реакторах РБМК, до 2,8 %. Это обогащение затратное, оно стоило денег. Это того стоило, поскольку за счет того, что обогащение увеличили до 2,8 %, у нас все эффекты реактивности и температурный, и суммарный стали отрицательными, то есть реактор приобрел обратные связи и стал совершенно безопасен с точки зрения внутренней безопасности. Это то, что мы имеем безоговорочно, сейчас подтверждаем экспериментами на наших корпусных водо-водяных реакторах. А цена вопроса вы видите какая. Гром не грянет мужик не перекрестится. Получилось вот так. 

Вадим Щеглов:
Другими словами, если просто говорить, то, что произошло в Чернобыле, с Белорусской АЭС невозможно?

Анатолий Бондарь:
В принципе невозможно. 

Главный инженер БелАЭС о безопасности на станции: «Реактор так защищён, что даже при падении самолета выдержит» (читать далее).