«Лицо «Секрета» – в соединении индивидуальностей различных, в каком-то озорстве». Большое интервью Максима Леонидова

01.11.2017 - 00:05

Максим Леонидов, музыкант, певец, актёр, композитор, в программе «Простые вопросы» с Егором Хрусталёвым.

Егор Хрусталёв:
Со дня на день ждём Вас в Минске. Вы здорово похудели, сколько Вы сбросили?

Максим Леонидов:
Смотря, с какого времени считать. Где-то килограммов 8, я думаю.

«В партнёрстве есть своя прелесть, потому что всегда есть некий неожиданный элемент»

Егор Хрусталёв:
Я имел возможность беседовать с Николаем Владимировичем, и уникальная история, как вы пишете вдвоём песни. Он мне показал запись, как Вы что-то там по телефону ему намурлыкиваете, потом он к этому добавляет, и вместе у вас складывается музыкальное произведение. Не проще ли писать самому?  

Максим Леонидов:
Нет, это – разные вещи. В партнёрстве есть своя прелесть, потому что всегда есть некий неожиданный элемент, как бы хорошо мы друг друга не знали, всё равно, какая-то свежая, другая струя, другое видение одного и того же материала, одной и той же темы – оно всегда освежает и придаёт совершенно какие-то неожиданные разные вещи происходящему. Я люблю писать вдвоём.

«Секрет» всегда отличался светом таким каким-то внутренним

Егор Хрусталёв:
Не кажется ли Вам, что те композиторы, которые выросли и родились в Петербурге, обладают каким-то особенным мелодизмом, отличающимся от всех тех, кто писал на просторах бывшего Советского Союза? Какая-то уникальная мажорность или радужность.

Максим Леонидов:
Это не у всех, на самом деле. Если говорить о «Секрете», то да – «Секрет» всегда отличался светом таким каким-то внутренним, таким оптимизмом, в хорошем смысле этого слова. Я не могу этого сказать обо всех питерских музыкантах. У «Секрета» – да, это есть.

Егор Хрусталёв:
Мне казалось, Березников такую очень радужную музыку писал.

Максим Леонидов:
Пожалуй, да. Ну, это – западная традиция, всё-таки. Потому что англосаксонская музыка, из которой произошёл, собственно говоря, рок-н-ролл – она вся мажорная. Если Вы возьмёте даже народные песни: у нас они, скорее, подверглись влиянию Византии и Востока, Турции, Молдовы, в какой-то степени. И поэтому они минорные теперь. А вся музыка шотландская, ирландская – она вся мажорная. И наши корни, корни «Секрета» идут, всё-таки, оттуда. Точно так же, как из российской музыки, тоже. Но, всё-таки, вот этот вот мажор преобладает.

Егор Хрусталёв:
Какие-то новые песни прозвучат в Минске, когда Вы приедете?

Максим Леонидов:
Да, прозвучат. Новые, во всяком случае, в Минске мы их не пели никогда – это песни с нашего альбома «Всё это есть любовь». И также мы сделали несколько песен совсем забытых, старых, которые мы не пели тоже очень давно в концертах. И это – и для нас самих интересно, и для зрителя, я думаю. Особенно для того зрителя, который знает нас с детства,  с нашего детства.

Егор Хрусталёв:
Я знаю вас с детства, у меня был красный галстук.

Максим Леонидов:
Да, это тоже, я думаю, доставит удовольствие.

«Нам абсолютно нечего делить»

Егор Хрусталёв:
Было колоссальным разочарованием, когда тот «Секрет», который мы все полюбили, на какое-то время распался. Сейчас, когда вы встретились, вам пришлось прощать что-то друг другу? Или это – просто встреча старых друзей, и кто старое помянет…

Максим Леонидов:
Знаете, столько времени прошло, что уже все конфликты себя исчерпали. Нам абсолютно нечего делить, и мы просто с удовольствием и с радостью занимаемся тем, чем любим. Вот и всё.

«У нас не было никаких романтических отношений, просто нам понравилось словосочетание «Арина-балерина»

Егор Хрусталёв:
Я читал в Вашей книге про то, как Вы написали песню «Алиса» – это буквально вот под утро вернулись домой, по-моему, прилегли и она сразу родилась. Но вот есть песня «Алиса», есть песня «Лиза» – а были ли эти девушки, на самом деле? Алиса, Лиза, Арина-балерина?

Максим Леонидов:
Конкретных прототипов практически ни у кого не было. Арина-балерина была. Другое дело, что эта песня, в общем, не ей посвящена. Мы служили в ансамбле песни и пляске с Колей, в армии, и там был танцевальный коллектив, в котором была девушка Арина, которая была в балете, собственно говоря. Но у нас не было никаких романтических отношений, просто нам понравилось словосочетание «Арина-балерина», вот и всё.   

Егор Хрусталёв:
Есть ли какие-то реальные прототипы, которые могут гордиться и говорить: «Вот эта песня – про меня»?

Максим Леонидов:
Ну, Арина-балерина может гордиться, потому что, всё-таки, она имеет отношение к этой песне.

Егор Хрусталёв:
Я знаю, она рассказывает это, наверное, своим знакомым.

Максим Леонидов:
Я не знаю, она в Израиле живёт уже очень давно. Мы, когда были с моей группой на гастролях в Израиле, она заходила к нам на концерт.

Егор Хрусталёв:
Уникальная ситуация с теми, кто родился и вырос в Советском Союзе. Оказываясь в другой стране, глядя на тех, кто живёт в Европе, в Израиле, в Америке, чаще всего сидит и думает: «Никакие мы не европейцы, никогда мы такими не будем». Вы, когда уехали в Израиль, сидя где-нибудь в кафе в Тель-Авиве, Вы понимали, что, всё-таки, это – самые разные люди?

«Израильтяне тоже – самые разные люди. Они, конечно, не европейцы»

Максим Леонидов:
Знаете, Израиль – неправильный пример, потому что израильтяне тоже – самые разные люди. Они, конечно, не европейцы. Израильтяне – это израильтяне. Это, вообще, отдельная абсолютно какая-то… Не говоря уже о том, что это – отдельная национальность, израильтянин. Потому что израильтяне – они со всего мира собраны. Точно так же, как американцы. Есть русские израильтяне, польские израильтяне, французские, марокканские, йеменские, алжирские и так далее, и так далее. И все они – разные абсолютно. Но все они – израильтяне.  Что же касается Европы – наверное, мы, рождённые, всё-таки, в Советском Союзе, и впитавшие с молоком материи положительные, и негативные стороны этого обстоятельства – мы отличаемся от европейцев, безусловно. И это – не плохо. Просто мы – другие.

«Это никакого отношения не имеет к тому рок-н-роллу, который пел Элвис»

Егор Хрусталёв:
Правда, что рок-н-ролл – это то, чему мы можем научиться, но это никогда не будет нашей историей?

Максим Леонидов:
Сам по себе, рок-н-ролл тоже претерпевает всяческие изменения. И поэтому, если считать, что группа «Чайф», например – это рок-н-ролл, то это – абсолютно русский рок-н-ролл. «Ой-ё-ё…», – это всё, это же – Россия. Это никакого отношения не имеет к тому рок-н-роллу, который пел Элвис Пресли. Хотя, корни, всё равно… В этом и прелесть вся же: что мы берём всё, что нам нравится из американской, английской культуры, добавляем в это что-то, что только наше и больше ничьё – и таким образом получается какой-то такой русский рок. Точно так же, как есть израильский рок, который тоже основан, как на американской, так и на местной этнической музыке.

Егор Хрусталёв:
Вы, по-моему, дважды выходили на сцену, в двух спектаклях в образе Элвиса. Но, при этом, конечно, «Секрет» ассоциируется, в какой-то степени, с The Beatles. Как Вы считаете, кто больше принёс новаторства в музыку? Элвис или The Beatles?

Максим Леонидов:
Что касается Элвиса, то, мне кажется, что он был, вообще, таким… Он был первым, кто вывел рок-н-ролл из молодёжной такой субкультуры, всё-таки, в общечеловеческую какую-то… Это была новая страница. The Beatles же – это уникальный случай, потому что они объединили в себе всё. И они были первооткрывателями стольких путей, что потом всем остальным оставалось только эти жилы разрабатывать дальше. По сути дела, они вопрос лица современной поп-музыки – они его открыли и, собственно говоря, и закрыли. Всё остальное – это уже разработки отдельных жил.

«Мы и у «Машины времени» учились»

Егор Хрусталёв:
Когда Вы учились петь в «Секрете», для того, чтобы петь на 2-3 голоса, Вы подслушивали The Beatles или шли какой-то своей…

Максим Леонидов:
Нет, конечно, мы учились. Мы учились, главным образом, безусловно, у The Beatles, но и у других артистов тоже. И у наших. Я имею в виду не только пение, а, вообще. Мы и у «Машины времени» учились, поскольку это были наши старшие товарищи, и что-то мы у них тоже подглядывали и подсматривали. Но вокально, конечно… Видите ли, я, вообще, дирижёр-хоровик по своему первому, музыкальному, образованию. Поэтому до того, как организовалась группа «Секрет», я пел совершенно разную вокальную музыку. И в хорах, и в ансамблях. И Баха, и Перголези, и Моцарта, и разных композиторов.

Егор Хрусталёв:
А второе высшее образование – театральное?

Максим Леонидов:
Да.

Егор Хрусталёв:
И вот, как бы Вы сами определили: «Секрет» – это, всё-таки, музыканты? Или это – мини-театр?

«Мы никогда не пытались придумывать себе имидж, который на нас бы не налезал»

Максим Леонидов:
Мне кажется, и то, и другое. Единственное, что мы никогда не ставили перед собой задачу быть, по большому счёту, музыкантами-инструменталистами. То есть, виртуозами в том смысле, в котором большинство знаменитых рок-групп, в которых есть там Ричи Блэкмор, или Боно, Пэйс, Лорд – действительно, виртуозные исполнители-инструменталисты. Всё-таки, мне кажется, что лицо «Секрета» – не в этом. Лицо «Секрета» – в каком-то соединении индивидуальностей различных. В каком-то озорстве, в том, что мы никогда не пытались придумывать себе имидж, который на нас бы не налезал. Мы такие, какие мы есть, собственно говоря. И мне кажется, что в этом и была наша победа. И плюс искренность. Ну, и песни, всё-таки, неплохие были.

Егор Хрусталёв:
Николай Владимирович рассказывал историю про то, как бывали какие-то моменты во время ваших гастролей, когда вот у вас, вроде, у каждого свой люксовый номер, а вы собираетесь в одной ванной: кто-то играет на гитаре, кто-то лежит в ванной – и просто не могли расстаться.        

Максим Леонидов:
Да, так и было. Потому что за пределами этого люкса был какой-то мир, в который выходить было не то, чтобы опасно, но, во всяком случае, не так интересно, как общаться друг с другом.

Егор Хрусталёв:
Есть такая расхожая фраза: «Любовь живёт 3 года». Мне один режиссёр театральный говорил, что в театре обожание друг друга актёров и режиссёров может быть 7 лет. Вы считаете, есть какое-то правило, когда вот коллектив, действительно, может переживать удачный период, а потом надо это делать уже искусственно?

Максим Леонидов:
Как правило, конечно. Любой коллектив – это живой организм. И он претерпевает все те изменения, которые живой организм любой, начиная от человека и заканчивая растением, претерпевает. Всегда есть зародыш, расцвет, кульминация этой жизни и потом увядание, старение и смерть. И поэтому, может быть, и хорошо, что «Секрет» в том составе, вчетвером, распался на какой-то довольно торжественной и хорошей ноте. Потом было там всякое-разное, всего было много. Но, во всяком случае, не было вот этой какой-то, знаете, медленной гибели. Потому что то, что сейчас происходит – это уже совсем другое, это – взгляд с другого возраста.

Егор Хрусталёв:
А как вы подходите к репертуару? Есть очень много песен, которые Вы исполняли сольно. С другой стороны, втроём ребята тоже написали какие-то песни. Там нет внутренней ревности или всё уже перемешалось?

Максим Леонидов:
Да нет, в основном, основа репертуара концертного бит-квартета «Секрет» состоит из песен бит-квартета «Секрет», написанных вчетвером. Что касается моих сольных песен или песен, которые были написаны без меня в трио «Секрет», то это – эпизодические вкрапления в эту большую программу, которые просто дают некие краски. Звучат две песни: «Не дай ему уйти» и «Видение», но они звучат в попурри, таком специальном номере, где трио поёт свои песни, тоже известные, а я пою свои песни, но всё это, как бы, всё равно, бит-квартет «Секрет».

«Звёздность» – это что-то такое. Мы живём, всё-таки, в стране, где это не принято»

Егор Хрусталёв:
Вы назвали бы себя «звездой рок-н-ролла»?

Максим Леонидов:
Хотелось бы, хотя, я не знаю, что такое «звезда рок-н-ролла», честно говоря. «Звёздность» – это что-то такое, знаете: какие-то лимузины, охраны и полугодовые турне. Мы живём, всё-таки, в стране, где это не принято, скажем так. Да, отчасти, может быть, и слава Богу.

Егор Хрусталёв:
Вы можете припомнить какой-нибудь самый приятный, если не сказать, самый счастливый момент за историю «Секрета»?

Максим Леонидов:
Я думаю, что самые счастливые моменты – все они связаны со становлением. Тогда, когда наша мечта вдруг становилась реальностью, в том или иной момент нашей жизни. Когда вдруг мы обнаружили полный стадион людей. Или, когда мы первый раз не смогли выйти из служебного входа, потому что огромное количество поклонников раскачивало наш автомобиль. Это были очень счастливые моменты, потому что молодые люди, безусловно, все об этом мечтают. И, когда такие мечты сбываются – это не может не волновать, и самолюбие, и ничего плохого в этом нет, мне кажется.

Егор Хрусталёв:
Я хочу Вас заверить, что большое количество публики в Минске с большим удовольствием будут видеть вас…

Максим Леонидов:
И раскачивать автомобиль. Силы не те. Радикулит.

Люди в материале: Максим Леонидов
Loading...


Убийца Михаила Круга признался в содеянном



Убийца Михаила Круга сознался в содеянном, сообщили в программе «Экстренный вызов». Киллер Александр Агеев написал чистосердечное признание. Мужчина был одним из фигурантов по делу о смерти шансонье.

Агеева ранее опознала вдова Круга, но причастность к расправе тогда следователям доказать не удалось. Ещё одним убийцей правоохранители считают Дмитрия Веселова. Михаил Круга застрелили 17 лет назад: бандиты ворвались в дом поздно ночью и открыли огонь. Певец скончался от двух пулевых ранений. Его семье удалось спастись.