«Лучше умру, но ставить не буду» и «Принял решение, рискуя своей, наверное, репутацией»: как хирург жизни возвращал

30.12.2017 - 21:33

Антонине Сергеевне – 84 года.

В 80 лет она попала по «скорой помощи» в больницу с проблемами с сердцем.

Но от операции по установке кардиостимулятора – от которой зависела её жизнь – она категорически отказывалась.
Антонина Абрамович:
Привезли меня в 2 часа ночи. Дежурила Наталья Васильевна, сразу меня посмотрела, говорит: «Давление 240, но пульс у Вас низкий – 38. Вам будут ставить кардиостимулятор». Я говорю: «Я не буду. Лучше умру, но ставить не буду». Она: «Будете».

«Не буду»


Сергей Моисеенко, рентгенэндоваскулярный хирург УЗ «2-я городская клиническая больница» г. Минска:
Необычность этого случая заключается не в том, что у неё какая-то особая болезнь, у неё самая распространённая патология – ишемическая болезнь сердца. Гипертензия, осложнившаяся нарушением проводимости в сердце, замедленным пульсом, потребовавшая кардиостимулятора. Пациентка имела множество консультаций, рекомендаций врачей. И необходимость операции, которая спасала ей жизнь, обеспечивала нормальное кровообращение, была очевидна для всех.

Но она никому не доверяла из тех, кто ей советовал.  


Установка кардиостимулятора сегодня считается рутинной процедурой, в Беларуси ежегодно имплантируют более 3 с половиной тысяч таких устройств, причем на бесплатной основе. Но, в силу особенностей характера, пожилая пациентка упрямилась – мол, пожила уже немало, а там будь, что будет.

И только врач-эндоваскулярный хирург нашел время и нужные слова, чтобы переубедить Антонину Сергеевну.



Сергей Моисеенко:
Пациенты все – нет ни одного человека, который не боится операции. Идёт речь о каких-то мелких вмешательствах или операции на сердце. Это всегда страшно. Потому что есть неизвестность.

Само слово «операция», «наркоз» – это вызывает определённый уровень тревоги.

Особенно, когда ты не знаешь, кто будет делать, у тебя нет эмоционального контакта с доктором, нет какого-то минимального человеческого доверия, и ты предполагаешь, что могут быть какие-то осложнения, которые бывают всегда, в том или ином проценте, в любой хирургии, и в кардиохирургии, особенно. И поэтому, в данной ситуации, бесценное значение имеет, конечно, беседа доктора с пациентом, как психолога с пациентом. Это, может, громко, может, кому-то это режет слух, но это – важно. Иногда важно просто побеседовать и пациенту становится легче.
Пожилые люди бывают непростыми пациентами. Сегодня, несмотря на почтенный возраст, Антонина Сергеевна сохраняет активность и ясность ума. Уже четыре года, на радость близким, её сердцу помогает жить маленький умный приборчик.

Антонина Абрамович:
Врачи все хорошие. Все меня жалели, спасали, я много операций перенесла. Но он – выделяемый.

Один из всех за всю жизнь мою.

Точно, сто процентов говорю.

Диагноз Виктора Васильевича отнюдь не уникален. Из-за серьёзной патологии коронарных сосудов ему было предложено шунтирование. Это большая и сложная операция на сердце с вскрытием грудной клетки.
Виктор Бурий:
Я попал в 9-ую больницу с сердечным приступом и познакомился с Моисеенко Сергеем Васильевичем. После диалога, где-то полчаса он продолжался, он принял решение, согласился, рискуя своей, наверное, репутацией и всем, обойти вот этот диагноз «операция коронарного шунтирования» на стентирование.
Сергей Моисеенко:
С точки зрения и международных рекомендаций, европейского протокола, есть ситуации, когда можно, когда есть выбор у хирурга и пациента: предпочесть операцию большую – аортокоронарное шунтирование, с большой хирургической травмой, на искусственном кровообращении; и операцией малоинвазивной, которая по плечу нам, эндоваскулярным хирургам.

Его ситуация, как раз, была такая промежуточная.

Когда, несмотря на очевидные показания для большой операции, точка приложения для нашей работы тоже была.


Операцию стентирования проводят в специально оборудованной операционной под рентгеновским контролем, постоянно регистрируя кардиограмму пациента. Стент – это тонкая металлическая трубочка, состоящая из проволочных ячеек, раздуваемая специальным баллоном.

Он вводится в поражённый сосуд и, расширяясь, вжимается в стенки сосуда, увеличивая его просвет.

Так улучшается кровоснабжение сердца.

Виктор Бурий:
Операция была непростая. И, в итоге, она прошла удачно.

Я получил нормальные результаты.

Я все эти 5 лет занимался, 2 года назад была ещё вторая операция по стентированию проведена. Мне было после первой хорошо, но после второй я себя чувствую абсолютно здоровым, нормальным человеком.
Уже после первой операции Виктор Васильевич полностью изменил свой образ жизни – питание, движение, распорядок дня. Он ведёт дневник своей активности, контролирует давление, регулярно сдает анализы и проходит обследования.

И в 64 года продолжает работать.

Виктор Бурий:
Я одно понял в тот момент, на операционном столе: если я буду жить как раньше, будет то же самое и гораздо быстрее.
Сергей Моисеенко:
Он уже – спортсмен, активно пользуется скандинавской ходьбой. Это может показаться странным, зная, что он перенёс инфаркт миокарда, у него сложнейшее многососудистое поражение сердечных артерий, у него артериальная гипертензия, высокий холестерин – все те совокупные риски, которые обычно пациенту с таким диагнозом не дают нормальной жизнедеятельности и выполнять свою привычную работу. Всё это уже позади. Пациент имеет идеальные анализы, пациент имеет безупречное самочувствие.

И пациентом его язык не поворачивается называть.

Потому что он за прошлый год показывал мне свой дневничок, который ведёт – он прошёл скандинавской ходьбой 2 200 километров. То есть, мне, как доктору, который лишён таких уровней двигательной активности, где-то даже стыдно перед ним. Потому что вот такая разница.

Виктор Бурий:
Я таких людей буду помнить не только в Новый год, а всю свою жизнь. Потому что, в своё время они сыграли в моём благоприятном состоянии сегодняшнего дня… Это – врач 1-го отделения 9-ой городской больницы Смирнова Ирина Валентиновна, и Сергей Васильевич Моисеенко, который в то время работал тоже в 9-ой больнице. Те люди, которое сделали для меня самое большое в жизни – подарили шанс восстановить здоровье. Я им воспользовался.

Любовь в реанимации, 1,5 месяца в коме и потеря 3 литров крови: удивительные истории спасения пациентов

Loading...


Любовь в реанимации, 1,5 месяца в коме и потеря 3 литров крови: удивительные истории спасения пациентов