Маленькая сестричка умерла рядом от тифа. О чём страшно вспоминать бывшему узнику концлагеря

10.05.2020 - 19:46

Новости Беларуси. Рассказывать о таком никогда не хочется. А если и пришлось, то от большой безысходности, от ран, которые с годами не заживают, и от застывшего кома в горле, который так и не проходит, сообщили в программе «Неделя» на СТВ.

Для каждой семьи война – личная драма. Кто-то навсегда остался без самых родных – мамы и папы. Без опоры и поддержки брата и сестры.

Анна Лупонос, председатель ветеранской организации:
Мой отец воевал. Прошел всю войну, демобилизовался в 1947 году. Молодых солдат оставляли тогда для поддержания порядка. В 1955 году его не стало. Трое деток маленьких осталось у мамы на руках.

Владимир Быков, узник концентрационного лагеря, ветеран МВД Беларуси:
Из троих детей у нас младшая девочка, сестра умерла от тифа в 45-м году. И я помню: мы лежим вместе, кроватей никаких не было, на полу на соломенной постели с этой сестричкой. Она, конечно, мечется, в жару, а потом вытянулась и затихла. Это вот такая судьба.

Читайте также:

У многих выкачивали кровь полностью. Почему немцы были так беспощадны к детям в донорском концлагере «Красный Берег»

Когда животное жалко, а человека нет. Как белорусу удалось выжить во время войны, убегая от немецкой овчарки

«Объект от души». Этот мемориал в Великой Раёвке хранит память о 20 сожжённых белорусских деревнях

Люди в материале: Виктория Ходосок
Loading...


В 14 он ушёл в партизаны: «Я собрал за лето 12 винтовок, 4 нагана и переправил в лес. И где я хранил оружие? В ёлочках!»



Для Дзержинского района Антон Игнатьевич Азаркевич личность легендарная. Он живёт в деревушке Негорелое. Родился он в этих местах в 1928 году. Здесь же и встретил начало войны. Будучи 14-летним подростком, ушёл в партизаны. В программе «Центральный регион» о войне – слова свидетеля.

Антон Азаркевич, ветеран Великой Отечественной войны:
Это было утро. Тихо-тихо. Я пошел на речку с удочкой – с детства люблю рыбачить. Побыл часов до 7-8 часов с четырех, наверное. Возвращался домой, и как раз в это время немецкие мотоциклисты въехали. В магазине прикладом выбили окна, дверь – что надо было, брали, что хотели, что было. Из старших никого не было – никто не выходил. Потом немцы на гармошке играют, песни поют, вино стоя пьют – кто на машине, кто на улице. В общем, чувствовали себя вольготно. Они не чувствовали, что они на войне. Люди ходят и куры ходят. Ходят с винтовками между людей и в курей стреляют.

Мама яиц, масла, шпик им дала. Дальше колхозы были – коровы, свиньи. Зарежут тушу – поели, а остальное выбрасывали. У нас два кабана большие были. В эту же ночь, когда пришли, одного кабана убили в сарае и забрали. И тут на мосту смолили и разделывали. Это я все хорошо помню.

Я собрал за лето 12 винтовок, 4 нагана и переправил через Бориса в лес. А Борис уже переправил к партизанам. И это было до 43-го года. Потом где-то в августе-сентябре они брали молодежь, и меня тоже хотели забрать. Я не поехал, удрал. Ушел в тете. Дядьку немцы повесили за связь с партизанами. Он был председателем колхоза. И где я хранил оружие? В ёлочках! Они были густо пострижены – что хочешь, прячь. Смазывал смазкой для сбруи это оружие.

В 1945 году я служил в Полоцке. Боровуха 1 – большой воинский городок, озеро большое рядом было. Через дорогу – опять озеро. Прекраснейшие, живописные места! Как был День Победы? Объявил дневальный. Это было рано утром. Все – ура, ура! Это было счастьем для каждого человека. Это после таких мучений, страданий – холод, голод, нищета. Армию народ ждал как Бога! Даже больше. Знали, что придет и освободит. Вот так я встретил Победу.