«Машеров никогда не заказывал питание». Воспоминания пилота борта №1 в 70-ые и стюардессы

29.11.2019 - 20:20

Об истории белорусской авиации рассказали в одной из серий документального цикла «Тайны Беларуси».

Виктора Мелешина после учёбы на лётчика отправили в Минск. Правда, обещанного ТУ-104 он так и не увидел. Сперва возглавлял экипаж Ил-14 и Ан-24. А после – небольшой реактивный ЯК-40. Именно эта модель долгие годы считалась правительственной. Опытному лётчику доверили сесть за штурвал борта №1.

Виктор Мелешин, командир экипажа правительственного самолёта (70-ые гг.):
Члены политбюро и кандидаты в члены политбюро. Они должны были идти под грифом литер «А». Лётчик, выполняющий литер «А», должен быть пилотом первого класса.

О том, что будет выполняться, никому не афишируется. Во сколько полетишь, где, когда, над каким пунктом будешь – это всё просчитывалось, но не шло в эфир.

В разные годы воздушными привилегиями пользовались Алексей Косыгин, Пётр Климук, Фёдор Сурганов, Тихон Киселёв и Пётр Машеров. Как и полагается, обслуживание первых лиц было на особом контроле.

Александра Сенькова, бортпроводник (1961-1981 гг.):
Машеров никогда не заказывал питание. Его охрана всегда чемодан возила – там бутерброды, всё. И потом в полёте он открывал и всё это мы раздавали. И всё. Другого питания у них не было.

Loading...


«В авиационном языке есть слово «запрещаю», но нет слова «разрешаю». Почему?



Если за комфорт пассажиров на борту отвечает экипаж, на земле правит балом служба диспетчеров. Весь путь самолета – под неусыпным контролем.

С момента запуска двигателя до посадки, рассказали в одной из серий документального цикла «Тайны Беларуси»

Виктор Чучулов, начальник службы воздушного движения Минского аэродромного диспетчерского центра:
У каждого авиадиспетчера – своя зона ответственности. Диспетчер руления обеспечивает управлением воздушным движением на перроне и рулёжной дорожке. Диспетчер старта самолёт подруливает. Он разрешает взлёт и разрешает посадку.

Из обязательных навыков – знание английского и безукоризненное владение специальной терминологией. Засорять эфир лишним строго запрещено. Порой это может стоить жизни.

Александр Лысюк, начальник службы воздушного движения Гомельского филиала РУП «Белаэронавигация»:
Официально существуют авиационные правила ведения радиосвязи и радиообмена. Допустим, в авиационном языке есть слово «запрещаю», но нет слова «разрешаю». Концовка «аю»- «аю» вот человек не дослышал, и всё. Сказали «запрещаю»,  а он подумает – а вдруг это «разрешаю». Поэтому есть «запрещаю» и есть слово «ждать».

Пробок в небе над Синеокой не бывает. Для этого диспетчеры всегда на связи с пилотами. Если вдруг на борту форс-мажор, тут же принимается решение о посадке вне очереди. 

Виктор Чучулов:
Экипаж докладывает, что пассажиру плохо. Диспетчер освобождает воздушное пространство и делает внеочередную посадку по кратчайшему расстоянию.

Александр Гончарук, командир экипажа:
Был рейс Минск-Амстердам. На 15-ой минуте полёта пассажиру стало плохо. Приняли решение вернуться в Минск. По прилёту у трапа нас ожидала карета «скорой помощи». Благодаря слаженным действиям, пассажир остался жив и здоров.