«Можно было поймать карпа на пуговицу, он с голоду глотал». Воспоминания ликвидатора последствий аварии на ЧАЭС

24.04.2020 - 12:49

Гость программы «Новое утро» на РТР-Беларусь – председатель комитета «Ветераны Чернобыля» Белорусского общественного объединения ветеранов – Владимир Каменков.

Как Вы первый раз узнали о трагедии, и в какой момент Вас туда отправили?

Владимир Каменков, председатель комитета «Ветераны Чернобыля» Белорусского общественного объединения ветеранов:
Во-первых, в 1986 году в конце апреля была очень теплая погода, необычно теплая. И в пятницу, это было 25 апреля, мы всей семьей выехали на дачу, там пообщались. Суббота – хороший, прекрасный день, все вышли работать, а в воскресенье продолжали работать, но что-то уже во второй половине дня какая-то появилась необычная усталость и желание уехать с дачи. После 1 мая, по-моему, 2 мая, уже пошло полное движение, т. е. первый состав медицинской службы и других служб уже выехали в те районы Гомельской области и приступили там к каким-то медицинским работам. Я был во второй смене, т. е. 5 июня пришло распоряжение сменить первую смену, которая там находилась. Нас пять человек – оперативная группа, и мы прибыли в деревню Пирки, населенный пункт Солнечный.

Это примерно сколько от реактора?

Владимир Каменков:
Это где-то 27-28 км. Это сегодня зона отчуждения.

Тогда это был живой город, ходили люди?

Владимир Каменков:
Нет, там уже всех выселили, всех эвакуировали, кроме военных. Когда мы прибыли туда, нас разместили и ясно, что захотелось выйти на улицу. Населенный пункт мертвый: дома пустые, никакого света нет. Тепло.

Какое впечатление, когда такое видишь?

Владимир Каменков:
Впечатление какой-то гнетущей тишины, как на Луне.

Вот честно, был страх какой-то? Понятно, что вы радиолог, но практика иногда отличается от теории.

Владимир Каменков:
Я вам скажу, что уже страх иногда немножко появлялся, тем более что по дороге я периодически включал прибор ДП-5В, такой был на тот момент, и он где-то чуть-чуть щелкал, где-то он звенел, а где-то, вообще, зашкаливал.

Это уровень радиации?  

Владимир Каменков:
Да, уже там определялось, что имеет место значительное превышение естественного радиационного фона, но оно пятнисто, т. е. где-то есть, а где-то нет, а где-то почти норма. Даже один населенный пункт в одном месте – это большое количество, там даже нежелательно ходить, делать дезактивацию, снимать, а в другом месте можно спокойно находиться.

Что входило непосредственно в ваши обязанности?

Владимир Каменков:
Мне радиолог просто показал карту, передал ее, на которой были дислоцированы различные воинские части. Задача была, во-первых, знакомство со всеми частями, установление контакта с радиологами частей, если там были, и с медицинскими работниками. Пришлось разрабатывать памятку поведения человека на радиоактивно загрязненной местности. Желание было, даже попытки играть в футбол или в волейбол на этой местности. И множество было уже созревших, это уже июнь, июль уже, плодов: земляника, клубника.

Вы видели, как кто-то ест?

Владимир Каменков:
Пытались, но им рассказывали, подносишь прибор, показываешь и видишь, что будет. Многие пытались в лесу, лес же кругом был, и приезжали в какие-то дали леса, тоже им показывали. Рыбхозы были оставлены, рыбу не кормили, уехали люди, и можно было поймать этого карпа на обычную пуговицу солдатскую блестящую. Привязывали, бросали, он с голоду глотал. Но когда его проверяли, это очень было сильно.

Полную версию интервью смотрите в видеоматериале.

Люди в материале: Владимир Каменков
Loading...


Игорь Чешик о Чернобыле: это был шок из-за незнания – наверное, такая масштабная радиационная катастрофа была в мире впервые



Новости Беларуси. Директор Института радиобиологии НАН Беларуси Игорь Чешик рассказал, как Беларусь продвигалась в деле реабилитации и возрождения земель, которые пострадали от чернобыльской катастрофы.

Игорь Чешик, директор Института радиобиологии НАН Беларуси (Гомель):
Когда в конце 80-х в эту трагедию окунулось все население нашей республики, это был шок. Это был шок из-за незнания – наверное, такая масштабная радиационная катастрофа была в мире впервые. То, что было в Хиросиме и Нагасаки, экстраполировать на Беларусь никак было нельзя – там был ядерный взрыв, остролучевое и температурное воздействие, ударная волна. Здесь же произошло массивное выпадение радионуклидов на значительные территории. Загрязненными оказались около 20 % всей территории Республики Беларусь. Наиболее пострадала Гомельская область: из 21 района 20 (кроме Октябрьского) стали относиться к категории загрязненных.

В тот момент ни научный мир, ни медицинский, ни в целом население, ни исполнительные органы власти не знали, чем это чревато. Выпали радионуклиды – но что будет завтра, через неделю, через год? Даже почти полумиллионный на тот момент Гомель оказался на грани выселения, на грани эвакуации.

В то время начали создаваться школы научные, исследовательские институты, налаживаться какие-то международные контакты – все для того, чтобы можно было прогнозировать последствия крупной катастрофы. В частности, в Академии наук был создан Институт радиобиологии. При МЧС как при одном из ведущих министерств в плане ликвидации этих последствий был создан Институт радиологии. Другие институты Академии наук, какие-то медицинские центры стали подключаться к этой проблеме. В 2002 году в Гомеле был открыт Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека для обеспечения пострадавшего населения высококвалифицированной многопрофильной медицинский помощью. Многие минские организации подключились к этой проблеме. Например, в Минске был создан отдельный комитет.