«Нам подарили жизнь». 5 реальных историй спасения людей во времена Великой Отечественной войны

09.05.2020 - 13:07

Молодечно. В северо-восточной части города был создан лагерь для военнопленных «Шталаг 342», на территории которого погибло более 33 тысяч человек. Сегодня здесь находится памятник жертвам.

В семье Нины Степановны было четверо – старший брат и двое младших. Когда началась война, женщине было всего 8 лет. Но сейчас отчетливо помнит, как папа, Манкович Степан, был оставлен в тылу врага для организации подпольной борьбы. Он был комиссаром партизанской бригады «Железняк». Кстати, единственная в своем роде с собственным аэродромом, который мог принимать на посадку тяжелую авиацию. «Железняк» пустил под откос 76 эшелонов противника. В это время за голову Манковича немцы сулили 20 тысяч марок. При всем при этом отцу Нины Степановны, помимо грамотной организации партизанского движения, нужно было спасать семью.

Нина Сычёва, дочь Героя Советского Союза Степана Манковича:
Отец прислал в деревню двух партизан узнать – что, как. Ночь темная-темная, и звездочки на небе. Они как услышали, что мы все живы, то говорят: «Мы же сейчас не только бежать, мы лететь сейчас будем к нашему комиссару, чтобы сообщить об этом!». Через пару дней за нами приехала повозка, и забрали нас в землянки. Там находились партизаны.

Воложин. В годы Великой Отечественной район стал партизанским краем. Здесь были уничтожены более 8 тысяч мирных жителей, около 2 тысяч вывезено на каторжные работы в Германию, сожжены 64 деревни и сотни хуторов.

Одна из них – деревня Кражино. На месте 911 сожженных заживо – памятники. Страшные воспоминания без слёз не обходятся. Мария Адамовна с трудом рассказывает, как война забрала у нее самое дорогое – папу, двух его братьев с женами, детьми и бабушку.

Мария Казак:
Тут три сарая стаяли, там – солома была. Пригнали с хаты людей. Поставили два человека. Это были мужчины. И перестреляли этих людей, и заставляют стягивать у кучу и соломой накрывать, и так до последнего. Сгоняли всех – виноватого, не виноватого. Всех!

Логойск. В многовековой истории этого края тоже немало драматичных страниц. 30 августа 1941 года здесь расстреляли около полторы тысячи евреев, а это третья часть довоенного населения Логойска.

Ольга Лукопрова:
Моя мама Вайкун Вера Васильевна. Во время войны она была сослана в Германию, была в городе Штутгарте и помогала по хозяйству хозяйке, которая выбрала её. Перед этим в Германию, туда угнали её родную сестру.

Сестру удалось разыскать в лагере Дахау. Ценой собственной жизни Вера Васильевна отвозила еду и одежду. Каждый шаг за пределами хозяйского дома – риск.

Ольга Лукопрова:
Мамину сестру звали Нина Васильевна, и уже после войны она всегда говорила, что моя мама спасла ей жизнь. Она несколько раз посещала этот концлагерь, а уже через какое-то время просто посылала хлебные карточки. Таким образом, она смогла выжить. Все благополучно вернулись.

Живет память в сердце и у Ивана Александровича.

Иван Пушнов:
В этом подъезде проживал Знак Петр Никитович. После войны до 1966 года.

Петр Никитович – дядя нашего героя, жил в Амурской области, там его и застала война. Командир отдела телефонистов, старший матрос отдельного артдивизиона, а после войны, в 1966 году строил Лукомльскую ГРЭС.

Иван Пушнов:
Взяли землю, это для памяти. Эта память никогда не должна забываться. Они нам подарили Победу, и мы должны ее беречь. Это то же самое, что нам подарили жизнь. Что смог, сохранил: медали за 20 лет Победы, 30 лет, 40. Подтверждается вот удостоверениями, что это медали заслуженные.

Также трепетно хранит фотографии, медали и все напоминающее об отце и Юрий.

Юрий Величкевич:
Мой отец закончил войну, когда ему было 20 лет. Вот на этой фотографии ему 21.

В 1942 году, будучи 18-летним юношей, Петр Прокофьевич получил повестку в военкомат – определили: нужно готовить на командира. Ускоренный курс (9 месяцев) – и вот уже отец Юрия – младший лейтенант.

Юрий Величкевич:
Вели бои на территории Украины. Там он получил тяжелое ранение – осколочным снарядом попало в ногу – голень и бедро. 4 месяца лечения, и снова на фронт. В Чехословакии закончил войну. В память о подвиге наших предков, воевавших за нашу жизнь – это хорошо, надо обязательно проводить, чтобы молодежь участвовала, чтобы память эта не угасала.

Война забрала миллионы ни в чем не повинных жизней людей, искалечила судьбы и стерла с лица земли многие территории. Разделила историю на «до» и «после». Пока никто и ничто не забыто, эти «раны» не заживут.

Борис Савинов, член союза писателей Беларуси:
Память о Великой Отечественной неизменна, и ее беречь надо, как зеницу ока.

Протоиерей Федор Повный, настоятель Всехсвятского прихода Минска:
Эти пылинки их праха свидетельствуют не только об их подвиге, но и о вечной жизни.

Loading...


«Ложились на землю, слышали, когда едут мотоциклы. Прятали их то под печь, то на чердак». Как семья Лавских спасла еврейских девочек во время ВОВ



Об истории Новогрудского гетто и партизанского отряда Бельских рассказали в серии документального цикла «Тайны Беларуси».

«Ели мы, в основном, суп. По-моему, сечка, несолёный». Что вспоминает о жизни в партизанском отряде Бельских его участник

После расстрела у деревни Литовка выжили три еврейские девочки. До смерти напуганные, мокрые, грязные, они стучали во все двери. Под страхом смерти многие сельчане побоялись дать кров еврейским сиротам. И лишь семья Лавских пожалела несчастных.

Елена Жукова, внучка Елены Лавской, Праведницы народов мира:
Папа говорил, что они ко многим стучались. И бабушка их пустила. Засадила на печь. Мы выбегали на улицу, ложились на землю, слышали, когда едут мотоциклы. Если знали, что немцы едут, то прятали, говорит, их то под печь, то на чердак.

Однажды кто-то всё же донёс немцам: Лавские прячут евреев. Главу семейства Александра, его жену и трёх сыновей поставили к стенке и приказали выдать евреев. Никто не проронил ни слова.

Елена Жукова:
Когда они пришли, они сразу спросили, есть ли дети еврейские. Но они сказали, что нет никого. Один немец поднялся по лестнице, а детки были на чердаке.

И, говорит, когда пустил автоматную очередь, то, говорит, меня трясло, и всех, наверное, говорит, думал, что уже всё. Только бы никто не пискнул, никто не ойкнул, чтоб не ранили, потому что там были девочки.  

Григорий Абрамович, главный раввин РООПИ в Республике Беларусь:
800 Праведников народов мира в Беларуси. Историки небелорусские говорят, что среди коллаборационистов здесь было минимум людей.

То есть приходилось привозить для карательных отрядов людей из соседних стран: Литва, Украина. Чтобы проводить акты уничтожения. Локальное население не было. Только, если оно было запугано, что, если ты не стреляешь, в тебя стреляют.

И то, мы знаем сотни примеров, когда жертвовали своей собственной жизнью.