Не знаете, в какой вид спорта отдать ребёнка? Генетический паспорт поможет это узнать

22.08.2019 - 12:37

Почему стоит сделать генетический паспорт детям, рассказали в программе «Утро. Студия хорошего настроения».

Ирма Моссэ, заведующий лабораторией генетики человека Института генетики и цитологии НАН Беларуси:
Вы хотите отдать сына в хоккей и тратите большие деньги на обмундирование, на все, а потом у ребенка может не получаться. Вы будете говорить: «Вот ты ленишься, давай-давай». Это плохо может кончиться. А здесь написано: есть талант у ребенка, пожалуйста, создайте условия для того, чтобы он, действительно, повышал результаты и стал чемпионом.

С какого возраста можно делать генетический паспорт?

Ирма Моссэ:
Да хоть с рождения, обычно 4-5 лет. Если нет таланта, не надо его насиловать, пусть занимается для себя и для здоровья.

А можно ли там что-то хорошее увидеть в генах?

Ирма Моссэ:
Безусловно.

Можно ли увидеть в генах у ребенка, что он будет, например, гением в поэзии?

Ирма Моссэ:
Нет, пока этого нет. Что касается интеллекта, тут еще генетика не развита во всем мире, хотя этим уже занимаются. Сейчас хорошо развита медицинская генетика и генетика спорта, а генетика интеллекта уже развивается, но еще она не достигла таких результатов, чтобы можно было вот так определить: кто будет поэтом, а кто композитором. Но мы сейчас как раз этим занимаемся.

Возможность предотвратить заболевания. Показываем, как выглядит генетический паспорт

Люди в материале: Ирма Моссэ
Loading...


Спросили Суконко об эвтаназии: «Я вышел из бывшего СССР. Мы будем бороться до конца. Когда нет даже перспективы. Мы так воспитаны»



Глава РНПЦ онкологии откровенно рассказал о себе и своей работе в программе «В людях».

Вадим Щеглов, ведущий СТВ:
Какой позиции Вы придерживаетесь: бороться до конца человеку? Или, если есть понимание, что ему осталось совсем немного, прожить эту жизнь как-то по-другому, оставшуюся часть?

Олег Суконко, доктор медицинских наук, профессор, директор государственного учреждения «Республиканский научно-практический центр онкологии и медицинской радиологии им. Н.Н. Александрова»:
Я же вышел из бывшего Советского Союза. Мы, те, которые остались, мы будем бороться до конца. Когда нет даже перспективы. Мы так воспитаны. По-другому мы не можем. Поэтому я считаю, что надо бороться до конца. Я бы, например, не смог сделать так, чтобы ввели лекарство, чтобы закончить жизненный путь. Хотя, в некоторых странах это разрешено. У нас есть специальная палата, где мы обезболиваем. Человек полностью...

Иногда даже приходится дозировать морфин постоянно каплями, чтобы он находился в таком состоянии – не понимал, что происходит. Потому что самое страшное, когда человек понимает, что происходит, что заканчивается его жизненный путь. И мы обезболиваем сегодня. Это целая технология, целое направление – паллиативная медицина. И его надо развивать.

Вадим Щеглов:
А как Вы относитесь к эвтаназии?

Олег Суконко:
Эвтаназия – я пока считаю, что это не нужно. Я отрицательно отношусь к эвтаназии и считаю, что дело ненужное. По церковным понятиям, по православным считается, чем больше будет человек так вот страдать, тем ему будет лучше там – на том свете. Так говорят церковники.

Вадим Щеглов:
Если пациент сам прекращать решает борьбу, опускаются руки, врач должен как-то повлиять на это? Если сам пациент не хочет дальше бороться.

Олег Суконко:
Я не видел таких пациентов. Я не встречал. 35 лет работаю онкологом, я таких не встречал. У нас устроена так нервная система – человек до последнего верит, что он будет жить.

Я же провожал на тот свет много и врачей, докторов, которые знают, что это такое. Но они всё равно думают, что они выздоровеют. Так устроена нервная система. Поэтому эвтаназия, мне кажется, по крайней мере, в славянских странах она не приживётся.

Наверное. Я думаю. Может быть, новое поколение по-другому будет. Но пока новое поколение, то рак будет побеждён.