Немецкий турист побывал на месте детского концлагеря Красный Берег: «Хотел увидеть своими глазами». Что рассказывают узники

03.07.2019 - 21:47

«Жуткое место», – лаконичный комментарий в онлайн-журнале про Беларусь про Красный Берег. Этот мемориал – единственный в СНГ, рассказали в фильме «Говорит немая память»

Посреди яблоневого сада – белокаменные пустые парты и силуэт истощённой девчушки, беззащитно поднявшей скрещённые руки. Даже в залитый солнцем день тень печали необратимо возвращает в прошлое.

Матиас из Саксонии сжимает красные гвоздики в дрожащих руках.

Волнуется, приехал сюда, за тысячи километров, по зову души. Без пафоса, встать на колени за тех, кто так дерзко хотел поставить на колени других.

Матиас Пэушл, турист (Германия):
Я очень хотел увидеть это место своими глазами. Здесь так чисто, ухоженно, невинно… Я уверен, эта память должна сохраняться и дальше.

Маленьких доноров концлагеря подвешивали за подмышки, на пятках делали надрезы и кровь, которая стекала, поставлялась на нужды Вермахта – ужасы, приписанные после войны этому и без того страшному месту. До конца не изученное, со своими скелетами в шкафу и уже с уходящими безвозвратно свидетелями…

Что здесь конкретно было, что вымысел, что правда? Мемориал, открытый 12 лет назад – собирательный образ. В 1944 году здесь, действительно, располагался детский накопительный лагерь. После облав по ближайшим районам их свозили сюда. Некоторым родителям за сало, яйца и другие продукты удавалось выкупить своих кровинок. Однако таких были единицы. 1 990 детей в возрасте от 8 до 14 лет прошли через немецкий фильтр.

Мария Ткачёва, старший научный сотрудник филиала «Красный берег» Жлобинского  историко-краеведческого музея:
Детей привозили заплаканных, оторванных от мамы. Мамы падали на колени и просили не трогать малыша, а немцы смеялись. А потом малышей размещали в бараках. Немцам нужны были только здоровые дети.

Была деревянная перегородка, вверху ширма, стояли табуреточки, ребёнок в прорезь ширмы просовывал ручку, у него брали кровь для анализа. А после анализа малышей отправляли назад в бараки.

Но уже с табличкой на шее, на этой фанерной табличке был написан возраст, фамилия, имя, группа крови и резус-фактор. А потом наших малышей  группами по 12-15 человек отправляли на железнодорожную станцию «Красный берег». Дальше – Германия. Судьба у всех разная: кто-то становился донором крови, кто-то начинал работать на фашистскую Германию.   

88-летний Данилыч бодро крутит педали. На встречу к нам «летит» на страстно любимом с детства, как говорят в Красном Береге, «лисапеде».

Он 13-летним мальчиком прошел по немецкому этапу. Здесь в лагере был недолго, но успел получить чёрную метку – путёвку в Германию. 

Борис Родькин, узник накопительного лагеря Красный Берег:
Меня там забрали, сюда привезли, погрузили в поезд и повезли в Германию. 

Сухие воспоминания, лишённые всяких подробностей. Детская память – хитрая штука – удалила, а возможно и поставила блок на всё то, что пришлось пережить мальчугану Борьке из Поболова. Как брали кровь, что делали в Германии – припоминает плохо, фрагментарно и без явного интереса, гораздо ярче запомнились позитивные моменты. Особенно, как их освобождали.        

Борис Родькин:
Сидели, гоняли нас, в лес пускали. Там в лесу и воспитательница с нами была. Кто-то подошёл к нам втихаря, она отошла, он подошёл и говорит: «Не грустите, вы слышите, уже бомбят близко, скоро освободят». Как уже Америка разрешила нам: что хотите, делайте, что хотите, берите. Мы ходили и нас не трогали. Я вижу – велосипед стоит, я – за велосипед, так хотелось покататься.

В нескольких километрах от Красного Берега в деревушке живёт Раиса Ануфриевна. Она тоже была узницей детского лагеря. Кровавые поборы её миновали, потому, вероятно, и осталась жива.   

Раиса Плохоцкая, узница накопительного лагеря Красный Берег:
Привезли в Красный Берег, там баня, помыли, и тогда в вагон впёрли, в котором коров возят, и повезли в Германию. Куда-то водили – станок, становимся в станок, тиски, железки какие-то чистили.    

Это потом Рае объяснят: работала на немецком заводе, собирала детали для вражеского фронта, могла погибнуть… А она на всю жизнь запомнила куклу, которую взяла на память с руин разгромленной Германии. Вот она до сих пор красуется на стене.

Судьба большинства из почти 2 тысяч детей, прошедших через сборный пункт в Красном Береге, до сих пор неизвестна.  

Мария Ткачёва:
Последний эшелон, который был отправлен из Красного Берега с детками, он, конечно, шёл на Германию. Немцы хотели взорвать мост и эшелон с детьми пустить в реку.

Совершенно случайно этот эшелон заметили наши советские танкисты, один из командиров танка заметил, что из окошка появилась детская головка и машет ручонка. Тогда танкисты поняли, что состав непростой, они перекрыли движение на железнодорожном  полотне, состав остановился. Детки были спасены.

Люди в материале: Матиас Пэушл
Loading...


«Не знала, сможет ли она выжить». Родственники Трампа и Бельских приехали почтить память жертв гетто в Новогрудке



Новости Беларуси. Новогрудок отмечает 75-ю годовщину освобождения от немецко-фашистских захватчиков, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ.

Военная история этого города тесно связана с еврейским сопротивлением. Немцы организовали в Новогрудке гетто, где погибли тысячи людей. Их потомки живут по всему миру. Но сегодня они приехали в белорусский город, чтобы укрепить связь со своими корнями. Личные истории и воспоминания о войне собрала Галина Буро.

Ради прикосновения к военной истории своей семьи американка Хэлен Рэйбэл летела через всю Атлантику. Она тётя того самого Джареда Кушнера – мужа дочери президента США Дональда Трампа.

Хэлен часто слышала от матери рассказы о жизни в Новогрудке, а ещё, о том, каково это быть узницей еврейского гетто.

Хэлен Рэйбел, США:
Это моя мама Лея Кушнер. Когда она была заключена в гетто, ей было всего 14 лет. Её выбрали из десятка еврейских девочек в домработницы к немцу. Так она и осталась жить. Потому что, когда выбирали людей для расстрела, немец говорил, что эта домработница ему нужна. И каждый раз он ей давал билет выжившего.

Это стена памяти еврейскому сопротивлению в Новогрудке построена за деньги из семейного фонда Кушнеров. Здесь имена тех, кому удалось бежать из гетто – выжившие и погибшие при побеге.

Сотни их потомков из США, Канады, Австралии, Великобритании, Турции и других стран приехали возложить цветы к мемориалу, рука об руку.

Как продолжение стены памяти – забор с колючей проволокой, на нём страшные воспоминания узников гетто. Среди фотографий израильтянка Бэтти Коэн находит свою маму. О жизни в изоляции под прицелом автоматов она дочери рассказала лишь спустя десятилетия после войны.

Бэтти Коэн, Израиль:
Моя мама в гетто была без родных, ей было очень страшно и одиноко. Она не делала никакого физического труда, так как была секретарём. Но весь ужас ситуации был в том, что она не знала, сможет ли она выжить, так как евреев постоянно уводили на расстрелы.

Побег из Новогрудского гетто сегодня историки называют самым массовым и самым успешным на территории Европы за время Второй мировой войны.

Галина Буро, СТВ:
В 43-м году за 5 месяцев узники вырыли 250 метров подземного хода. Он вёл из самого барака за пределы колючей проволоки. Но строители не совсем верно выбрали направление тоннеля, и люди вылезли из лаза прямо рядом с немецкими дзотами. Многие тут же были расстреляны. Тем не менее, тоннель стал настоящей дорогой жизни для около 250 евреев.

По мнению специалистов, этого побега не случилось бы, если бы у узников не было адреса, куда бежать. И эти адресом стал партизанский еврейский отряд братьев Бельских в Налибокской пуще.

Арон Бельский – младший из братьев, сегодня живёт в США. Во время войны ему было 12 лет. Когда родных расстреливали, ему чудом удалось спастись. Но Арон об этом не любит вспоминать.

Арон Бельский, США:
Тяжело было, но как-то выжили. Это время, что сюда приехал – никогда не забуду. Спасибо вам, что вы приняли нас – меня и жену.

Точное количество погибших евреев в Новогрудском гетто неизвестно до сих пор, но счёт идёт на тысячи. Принудительное поселение действовало здесь до 43-го года, а в 44-ом 8 июля город был полностью освобождён от немецко-фашистских захватчиков. В память о всех, кто отдал жизнь за победу – цветы к могиле неизвестного солдата.

Владимир Макей, министр иностранных дел Беларуси:
Новогрудок, Кореличи – это моя малая родина. Поэтому, когда я узнал, что будет проходить митинг, конечно же, я принял решение участвовать вместе с сыном в этой знаменательной и памятной дате, священной дате для всех нас.

Не уронить гордость за свой подвиг своего народа перед лицом ветеранов. И той 12-летней еврейской девочки в костюме ангела Михлы Сосновноской, памятник которой установлен в Новогрудке.

При побеге из гетто Михлу расстреляли немцы. Ребёнок очень хотел жить, и теперь будет жить вечно – пока потомки будут помнить.