Л. Вершалович: 25 лет назад Беларусь столкнулась с тем, что в современном антикризисном управлении называется «unknown unknown» — полная неизвестность

24.04.2011 - 22:47
Четверть века после Чернобыля. Насколько белорусы научились с этим жить и не просто мириться, а действительно жить качественно и безопасно. На вопросы программы «Неделя» отвечает Лариса Вершалович — заместитель председателя постоянной комиссии по проблемам Чернобыльской катастрофы, экологии и природопользованию.

Четверть века мы живём после Чернобыля. Насколько мы научились с этим жить и, не то что мириться, а действительно жить качественно, жить безопасно?

Лариса Вершалович: Если говорить об этом, то я бы начинала с того, что 25 лет назад наша республика столкнулась с таким понятием, которое в современном антикризисном управлении называется «unknown unknown» — полная неизвестность. Была растерянность в первые дни после аварии, были, быть может, где-то какие-то непродуманные решения. Но, в результате большой целенаправленной работы различных органов и систем, и в целом государства, эти тенденции были преодолены. И если в первые два года это были неотложные мероприятия — переселение, отселения, дезактивация и прочие, то в последующее время уже начались мероприятия защитные. Это, опять же, переселение, вопросы социальной защиты населения. В этот период — примерно до 2000 года — была создана новая законодательная база. И закон о социальной защите населения, пострадавшего от аварии на ЧАЭС, был принят в Беларуси, если брать все пострадавшие страны, одним их первых. Может, потому что Республика Беларусь была одной из наиболее пострадавших в результате этой техногенной катастрофы.

Сейчас главный вопрос — как качественно организовать жизнь, нормальную жизнь?

Лариса Вершалович: Сейчас примерно 14 тысяч гектаров земли в результате целенаправленной продуманной работы, по рекомендациям белорусских учёных, возвращены в сельскохозяйственное пользование. То есть, там можно получать продукцию, которая соответствует требованиям по содержанию радионуклидов. Это различные технологии. Период защитных мероприятий был ознаменован тем, что при многих профильных министерствах были созданы научно-исследовательские институты и центры, которые занимались именно этими вопросами. В 1986 году у нас, да и не только, ничего подобного практически не было.

Насколько я наслышан, что касается, например, говядины — такие примеры в Гомельской области уже есть: когда шесть недель кормят коров чистым кормом, завезённым с чистой территории, получается совершенно чистое мясо. То есть, за эти последние шесть недель радионуклиды выводятся из организма. Какие ещё у нас есть технологии?

Лариса Вершалович: Одна из разработанных технологий: добавление в комбикорма, которые выдаются и населению на личные подворья, цезий-связывающих добавок. Добавки препятствуют всасыванию в пищеварительном тракте радионуклидов, таким образом они не накапливаются в различных органах животных. Мясо получается чистое.

Насколько я знаю, мраморная говядина идёт и на экспорт?

Лариса Вершалович: Она идёт и на экспорт. Там больше незаменимых аминокислот, которые необходимы человеку для питания. И эта говядина в меньшей степени накапливает радионуклиды и другие вредные вещества. И даже, я говорю сейчас как доктор, не ведёт к накоплению холестерина в организме, что тоже немаловажно, и приоритеты правильного питания должны иметь своё значение и получать дальнейшее развитие.

Я полагаю, что эти технологии достаточно затратны: за все эти годы Беларусь вложила в реабилитацию этих земель и разработку этих технологий порядка 19 миллиардов долларов. При этом вопрос международной гуманитарной помощи на этом фоне смотрится очень скромно — не более 1% от общих затрат. Неужели Европа не заинтересована в восстановлении тех самых экосистем и пресловутых «лёгких Европы», Полесья?

Лариса Вершалович: Я думаю, Европа должна быть заинтересована, в принципе, весь мир должен быть заинтересован, чтобы лёгкие планеты восстанавливались. И экосистеме, и вопросам экологии уделяется достаточно много внимания. Как пример: я являюсь представителем Чернобыльского региона — Лунинецкий район Брестской области, один из пострадавших. У нас, кроме оборудования, которое мы смогли закупить для обследования больных, по чернобыльской программе построена новая больница, которая по уровню оснащения соответствует самым высоким уровням требований: и компьютерная томография, и всё остальное, что необходимо человеку для постановки диагноза.

‡агрузка...