Отдых и жизнь в Исландии: большой репортаж о неизведанном глазами туристов и местных жителей

23.12.2017 - 19:31

Исландия – страна льдов, горячих фонтанов и темпераментных болельщиков!

Извержение вулкана Э́йяфьядлайё̀кюдль затмило футбольный триумф островитян. Мир был шокирован разгромом англичан на чемпионате Европы в 2016 году.

Эйрикур Стефан Айсгейрссон, глава ассоциации спортивных журналистов Исландии:
Мы всегда мечтали выиграть у Англии. Потому что Англия и английский футбол для нас – вершина. И эта победа, вероятно, была самым великим моментом в истории исландского спорта – не только футбола, но и всего спорта вообще.

Полина Хельгадоттир, студентка университета г. Рейкьявик:
Когда сборная по футболу вернулась с победой из Франции, сотни простых людей приехали в аэропорт их встречать.

Родоначальники футбола уступили команде, над которой комментаторы подшучивали: мол, слесари и электрики взяли отпуск, чтобы погонять мяч. И на-те – сенсация!

Мы приехали на матч местных команд в городок Хабнарфьордур. На трибунах яблоку упасть негде, даже те, кто – «метр с кепкой», не пропускают игры. На футболе характер исландский – почти испанский!

Йон Асбергссон, председатель торгово-промышленной ассоциации Исландии:
У исландцев есть способность к сплоченным действиям, к работе в команде, мы умеем сообща решать задачи, которые ставит нам настоящее и будущее.

Почву для футбольного триумфа исландцы создавали годами. Так же, как в Беларуси множатся хоккейные площадки, а после героической битвы наших теннисисток с именитыми американками в финале Кубка Федерации поговаривают о строительстве новых кортов, исландцы начали с зеленых газонов.

Олавур Рагнар Гримссон, президент Республики Исландия (1996-2016 гг.):
20 лет назад мы начали вовлекать в футбол детей. Мы построили футбольные поля не только в Рейкьявике – в любом маленьком городке или поселке существует возможность тренировок.

Ольга Маркелова, кандидат филологических наук:
Библиотек в таких поселках нет, каких-то домов культуры нет, вообще ничего нет, даже винный магазин не всегда есть, а спортивная площадка есть всегда!

Не только мальчишки гоняют мяч. Стремление исландских женщин ни в чем не уступать распространилось на футбольные газоны.

Солей Эриксдоттер, ученица школы г. Рейкьявик:
Сейчас в Исландии многие девочки играют в футбол. Это модно.

Солей 14 лет. Она ловко владеет мячом, выступает за любительскую команду и тренирует младших по возрасту девочек.

У тебя есть какая-нибудь мечта?

Солей Эриксдоттер:
Хочу стать профессиональной футболисткой!

Спорт в жизнь внедрялся по принципу «одним выстрелом – двух зайцев»: вырастить рекордсменов и заместить пристрастие к алкоголю. Холодный климат, удручающий ландшафт и изолированность от внешнего мира исландцы с давних пор разнообразили «градусом».

Элизабет Скуладоттир, хозяйка ресторана:
Мы много работаем и компенсируем это вечеринками. Я не особо хожу на гулянки, но исландцы это очень любят.

В начале прошлого века в стране ввели сухой закон. 20 лет воздержания перечеркнул референдум – сняли вето на крепкий алкоголь, но пиво до 1989 года оставалось вне закона! А объяснение простое – дешево, значит, доступно. Впрочем, и сегодня публика «навеселе» оживляет улицы субботнего Рейкьявика.

Нынешние гуляки – не чета предшественникам. 20 лет назад каждый второй тинейджер напивался хотя бы раз в месяц, каждый пятый пробовал марихуану, четверть школьников ежедневно курила! Об этом говорит статистика.

Элизабет Скуладоттир:
Сегодня многие занимаются спортом. Очень популярен фитнес.

К спортивным «пряникам» приложили экономический «кнут» – повысили цены на сигареты и алкоголь. А впрочем, и без этого Исландия – страна дорогущая. Ежемесячная зарплата в 3-3,5 тысячи евро ощущения богатства не создает. Налоги – до 50 %, и за жилье приходится раскошелиться.

Однокомнатная квартира сколько стоит?

Татьяна Линд Йонссон, житель г. Рейкьявик:
Чтобы ее снять, она стоит около 1700 долларов в месяц. Это, наверное, больше 70 % от заработной платы.

В магазине ценники сносные: хлеб или сдобная булочка – 2 евро. Килограмм мяса или курятины – 15-17 евро. Исландский скир (подобие йогурта) – от 3 до 5 наших рублей за баночку. А если сухпай в горло не лезет, туристу или иному гурману лишь посочувствуешь. Ресторанный обед бьет по карману нещадно: котлета с «пюрешкой» плюс бокал пива или чашка кофе – 45-50 евро. Так что наши пресловутые «пяццот» разойдутся на 10 исландских обедов в общепите.

Хальдор Вильденссон, житель г. Рейкьявик:
Цены высокие, и это бьет, прежде всего, по молодым людям, которые хотят жить отдельно от родителей – мы уже не говорим о покупке собственного жилья. Приходится брать кредиты или просить помощи родственников. Дети, как правило, живут в родительском доме до 30-35 лет.

Богачами страна не славится – на слуху лишь один миллиардер, и тот сколотил капитал на российском пивном рынке. Бюджетники тут тоже не шикуют – делится Татьяна своим опытом жизни в Исландии.

Татьяна Линд Йонссон:
В общем-то, мы получаем низкую заработную плату, поскольку это бюджет. Мы ничего не производим. В общем-то, как, наверное, и во всех странах.

Но охотники за удачей валом валят в Исландию. До недавнего времени остров для мигрантов был на замке. А сегодня прибывшие на ПМЖ составляют уже 10 %. Впереди планеты всей – поляки.

Ольга Маркелова:
Водители автобусов – все поляки. В новых районах живет очень много поляков, и в некоторых магазинах можно увидеть даже объявления на польском языке.

Этих парней мы встретили в закусочной на автозаправке.

«Красим, строим...», – рассказывают хлопцы. Жизнь «общажная» – по несколько человек в комнате. Но зарплата выше, чем на родине.

Полька Ева собирает помидоры в тепличном хозяйстве.

Ева Пёнтак, работник тепличного комплекса:
Приехала сюда на полгода – поработать и посмотреть страну. Но, как видите, осталась – 6 лет уже тут.

В Исландии Ева нашла партнера (так называет спутника жизни) и родила ребеночка.

Тут лучше?

Ева Пёнтак:
Иначе, иначе… Другая система работы, другая ментальность – больше свободы!

И деньги другие?

Ева Пёнтак:
Деньги тоже! С исландскими кронами чувствуешь себя богачом, приезжая в Польшу!

«Гастарбайтеры» на плохое отношение к себе не жалуются, но и особых симпатий не ждут.

Эрик Вильгельм Гйовераа, житель г. Хабнарфьордюр:
Некоторые считают, что рабочие места должны быть для исландцев, а эмигранты приезжают отбирать у нас работу. Единого мнения здесь нет.

Энергичным мигрантам отдают работу непрестижную или, например, непосильную для пенсионеров. На заслуженный отдых в Исландии отправляют в 67 лет: и мужчин, и женщин. Многие недовольны. Внимание! Недовольны, что слишком рано наступает пенсия!

Йон Асбергссон:
Скоро мне 67, но я не хочу прекращать работу. Я могу и своей жизнью жить, и параллельно трудиться – это не проблема. Поработать хотя бы до 70!

Эрик Вильгельм Гйовераа:
Многие считают, что пенсионный возраст надо увеличить, потому что люди стали дольше жить.

Если сопоставить среднюю продолжительность жизни, то исландские мужчины почивают на пенсии еще 14 лет, тогда как наши – 6,5, к сожалению. Зато женщине белорусской статистика отписывает аж 23 пенсионных года против 17 у исландских amma, то есть бабушек. Но не во всем их равноправие с мужчинами превосходит наш остаточный патриархат. Как говорится, за что боролись, на то и напоролись, чертовки.

Не в чертей, но в невидимых людей верят исландцы. Из уст в уста передаются истории, в правдивости которых мало кто сомневается.

Юрий Козиятко:
Кстати, в горах живут тролли. Вот наш оператор говорит, что звук пропадает: возможно, это они шалят, не нравятся им наши съемки.

Ольга Маркелова:
В пригороде Рейкьявика есть такой небольшой каменный холм – несколько раз его пытались убрать, чтобы в этом месте спрямить дорогу. Но всегда техника ломалось. Тогда вызвали духовица – человека, который может видеть всех этих сверхъестественных существ. И он сказал, что это хутор альвов, и что альвы портят технику, потому что не хотят, чтобы их дом срыли. С альвами договорились, дорогу спрямлять не стали. И, как говорят эти духовицы, в этом валуне живет только старик, который приезжает туда на выходные.

Из таких рассказов Исландия извлекает немалую прибыль!

Олавур Рагнар Гримссон:
Кто-то скажет, что это выдумка, но, тем не менее, это часть исландской культуры. У нас есть компании, которые берут с туристов деньги за то, чтобы прогуляться с ними и показать, что вот здесь, в скале, живет эльф, а вот эта женщина из числа скрытого народа, и так далее – и все чрезвычайно довольны.

И в городах, и в самых диких уголках – туристы повсюду!

Хильмар Сигуалтассон, работник маяка:
5 лет назад, когда маяк открылся, его посетили 3000 туристов, а в прошлом году тут побывало уже 14 тысяч!

Внутри маяка мы устраивает художественные выставки и концерты.

Прямо отсюда можно отправляться на «Евровидение». Только в Исландию «Евровидение» никогда не доезжало. Потому что ни разу не побеждали на конкурсе. Хотя в 2009 году в Москве певица Йоханна была в шаге от триумфа.

«Это правда?», – поет белокурая исландка? «Это правда!», – подхватываем мы: правда, что люди со всего мира отправляются к черту на кулички поплескаться в сомнительных водах».

Олавур Рагнар Гримссон:
Если бы сказали 60 лет назад, что мы построим известную на весь мир туристическую достопримечательность – «Голубую лагуну», привлекающую ежегодно миллион туристов, каждый из которых платит 40 евро за купание в воде, использованной в работе геотермальной станции, – этому никто бы не поверил!

А теперь вернемся на объект агротуризма, где с видом на коров угощают мороженым. И где случайно услышали разговор двух пожилых туристов.

«Мы хотели это сделать и мы сделали!» – твердил седовласый немец. – «Мы приехали сюда. Но зачем?! Я никак не пойму».

Легенды, экскурсионные тропы исландцы создают умело. А суровая природа помогает.

Торлефур Тор Йонссон, главный менеджер торгово-промышленной ассоциации Исландии:
Извержение того, что мы видим на фото в Хеймаэй (Heimaey) произошло в 1973 году. Он находится рядом с городом. Людей эвакуировали среди ночи. Лава стекала в море!

Сегодня это – объект туризма. Но теперь уже сам туристический поток, обогнавший по доходам рыболовство, вызывает вулканическую тревогу!

Эрик Вильгельм Гйовераа:
Мы на самом деле не готовы к такому наплыву. А они всё прибывают! Есть опасение, что природа этого не выдержит.

Правительство Исландии предлагает ввести новый налог для приезжих. Или… каждому гостю – посадить дерево, компенсируя ущерб для окружающей среды. Самое время сказать, что деревья в Исландии – великая ценность. Хотя древние книги сообщают, что 1000 лет назад остров был покрыт лесами дремучими, из которых викинги строили корабли.

Ольга Маркелова:
Потом леса постепенно свели. Особенно сильно из свели на топливо в XVII веке, когда был так называемый «малый ледниковый период». Зимы были суровые, надо было как-то выживать.

Лишь 1 % территории занят сегодня растительностью, что называется, выше колена.

Йон Асбергссон:
Мы импортируем много древесины из России, из стран Балтии. А почему бы и не из Беларуси?

Беловежская пуща или Березинский заповедник шокировали бы любого исландца, равно как белоруса поражают их лавовые поля. И если встретишь в Исландии зеленый уголок, то, скорее всего, это дело рук человеческих.

Юрий Козиятко:
Кто-то заботливой рукой посадил эти сосны, но по исландским меркам это уже лес. А в лесу, как и положено, водятся грибы. Кстати, маслята. Срывать их не будем, поскольку в Исландии всё природное ценится.

Флора и фауна в Исландии никогда не отличались великим разнообразием. Главными персонажами животного мира, так же, как в Новой Зеландии, например, где мы побывали несколько лет назад, являлись птицы. Символом Новой Зеландии считается бескрылая киви, у Исландии – свой любимчик…

Юрий Козиятко:
Тупик – символ Исландии. На самом деле, это маленькая птичка, но вызывает большой интерес.

Сувенирные фигурки, плакаты, силуэты на вывесках – тупик популярен, как Александр Солодуха! Но живьем эту птичку увидеть непросто. Колонии селятся на прибрежных утесах и прячутся в расщелинах между скалами.

Бьёргвин Гислассон, сотрудник турагентства:
Эти маленькие милые птички летом живут на близлежащих островах и откладывают яйца в гнездах на земле. А в середине августа улетают на острова в открытом море и возвращаются только в мае.

Чтобы заглянуть в гнездо пернатых и рассмотреть их жизнь в деталях, снарядим когда-нибудь отдельную экспедицию. А еще один символ Исландии – кит.

Такая встреча – подарок. Это кит-полосатик, длиннорукий полосатик. Два его собрата – полосатик малый и сельдяной – остаются объектами добычи у берегов Исландии.

Оддур Орварссон, сотрудник порта:
Мы, исландцы – народ охотников и рыболовов – и жили промыслом на протяжении тысячи лет. Это попросту наш хлеб!

Китобойному промыслу – 10 веков. Начинали скандинавы, а в середине прошлого века и советские гарпунеры были на гребне волны! И сей факт нашел отражение в легендарной киноленте «Москва слезам не верит».

Из-за массового истребления морских гигантов в 1986 году в мире ввели мораторий на китобойный промысел в коммерческих целях. Но Япония, Норвегия и Исландия охоту продолжали. Остановить кровавую бойню пытались «Морские пастухи», они же – «Флотилия Нептуна», они же – «Добрые пираты».

Эх, до чего же доброта доводит! Одну акцию в Исландии назвали терроризмом.

Оддур Орварссон:
Когда «Морские пастухи» прибыли сюда, здесь было четыре судна. Два они потопили.

Дело было 30 лет назад. «Добрые пираты» ночью забрались на китобойные суда и, открыв забортные клапаны, пустили их на дно. Пока полиция спохватилась, природозащитники улизнули с острова авиарейсом в Люксембург.

Бьёргвин Гислассон, сотрудник турагентства:
Китобойные суда теперь стоят на приколе – этот промысел сейчас невыгоден.

В небольших масштабах охота продолжается. Ведь китовые стейки популярны у туристов.

Элизабет Скуладоттир:
Вот этих двух китов можно вылавливать. Охота на других, как и на этого большого, – вне закона.

Элизабет – хозяйка портового ресторанчика в Рейкьявике.

Элизабет Скуладоттир:
У нас есть разрешение на добычу 230 китов за один сезон. Охотиться можно 6 месяцев. Но мы никогда не вылавливаем такое количество. В прошлом году поймали 46. А этим летом – только 17, то есть все меньше и меньше.

Как говаривал известный персонаж: если действо предотвратить нельзя, то его стоит возглавить. Отправляемся на кухню готовить стейк из полосатика.

Технология та же, что с говядиной. Доводим до легкой корочки – и можно подавать на стол.

Юрий Козиятко:
What is the price of one steak?

Элизабет Скуладоттир:
1850 крон.

Юрий Козиятко:
Это примерно 15 евро.

Вкус не рыбный вовсе, и даже запаха морского нет, а с завязанными глазами разве что гурман отличит от бифштекса.

Элизабет Скуладоттир:
Бывает качественный кит, а иной раз попадается не очень хорошее мясо – со вкусом печеночного жира.

Мясо земных животных в Исландии тоже популярно. И государство поддерживает этот интерес.

Протоиерей Тимофей Золотуский, настоятель Свято-Николаевского прихода (г. Рейкьявик):
Здесь специально поддерживаются цены на морепродукты, на рыбу несколько завышенные для того, чтобы таким образом поддержать производителя мяса.

Уже знакомый нам Эрик из городка Хабнарфьордюр угощает исландской бараниной с подслащенным (по датской традиции) картофельным пюре. Это рождественское блюдо. А национальное меню, по версии Эрика, выглядит так.

Эрик Вильгельм Гйовераа:
Это субпродукты: печеночная колбаса и мясо, выдержанное в кислой сыворотке. Потом – соленая рыба. Рыбу раньше обязательно солили: морозильников и холодильников не было. Варено-копченый окорок и, конечно же, акулятина.

Акулятина протухшая! Хаукарль – называется это фирменное яство. Придется отведать.

В свежем виде мясо полярной акулы из-за концентрации мочевины ядовито.

Пока аммиак не выветрится, два-три месяца оно хранится в земляных ямах. И потихоньку тухнет.

Юрий Козиятко:
На вкус, как рыба, как селедка.

Но, откровенно говоря, хотелось чем-нибудь запить.

Не буду утверждать, что современные исландцы – фанаты фирменной тухлятины.

Элизабет Скуладоттир:
Мне однозначно не понравилось, а вы пробовали? Как ощущения? Да, я тоже один раз попробовала и сказала: «Никогда больше не буду это есть».

Еще один неприятный с детсадовских времен, но традиционный для Исландии вкус – рыбий жир. Это единственный способ восполнить нехватку солнца и витамина D, особенно зимней полярной ночью. Эликсир янтарного цвета выставляют на завтрак в каждом исландском отеле.

Заправились, подбодрились – можно отправляться в путь! К основным исландским красотам проложена цивильная дорога.

 

Юрий Козиятко:
Приличная автомобильная трасса, огибает практически весь остров. Такая большая кольцевая дорога в Исландии. Дороги ровные, гладкие, хорошие. Хорошие еще и потому, что бесплатные. Единственное место, где придется раскошелиться – мы сейчас подъезжаем к тоннелю.

Мы сейчас спустились на самое дно – 165 метров под океанской толщей.

Миновать 6-километровый тоннель «зайцами» не пришлось. На выезде все-таки «обилетили» за 8,5 евро.

До любого пункта в Исландии можно добраться на автомобиле, самолетом, морским путем, либо «пешкодралом». А вот поездом никак не получится…

Юрий Козиятко:
Единственная в Исландии железная дорога длиной около десятка метров.

Такие паровозики использовались при строительстве, при загрузке в порт. На самом деле, в Исландии нет железных дорог. Это страна, где только автомобильное сообщение. Ну и гужевое когда-то было.

Паровозик – раритетный. В прошлом веке участвовал в строительстве порта. Этим история железнодорожного движения в Исландии и завершилась.

Ольга Маркелова:
Вокруг горы, болота. Сейсмическая зона. Одно землетрясение – и вся эта система железных дорого станет просто бесполезной.

Однако идея железнодорожного строительства в головах энтузиастов не угасает. Того и гляди запустят скоростной трамвай из аэропорта в столицу. Это на заметку белорусским трамваестроителям. А дорогу до Рейкьявика, действительно, хочется ускорить. Более удручающего зрелища в Исландии не найти!

Берглинд Асгейрсдоттир, Чрезвычайный и Полномочный посол Республики Исландия в Республике Беларусь:
Первое, что придет в голову, если ехать на машине по дороге из аэропорта в столицу, это мысль: «Мы что, на Луне?!». Такой комментарий я услышала от одной белорусской леди, побывавшей в Исландии. Она была удивлена отсутствием деревьев и искореженной поверхностью земли.

Говорят, на лавовых полях Исландии перед полетом на Луну готовились американские астронавты, а вскоре начнет тренировку международная экспедиция на Марс.

Юрий Козиятко:
Исландский пейзаж местами напоминает лунную поверхность. Хотя мох очень мягкий. Идешь по мху, как по персидскому ковру.

Тут разгуляться может разве что фантазия фотографа. И мысли появляются о вечности. И бренности прекрасного бытья… Стихи так и прут из человека в исландских декорациях!

Ольга Маркелова:
Горизонт в вечернюю пору:

Облака съели гору.

Облачные тролли тихо увели

Базальтового синего быка.

Исландцы не только охотные читатели, но и знатные писатели. Первая печатная книга на острове вышла вдогонку за «Библией» Скорины. Местным первопечатником оказался святой отец, да еще и поэт, Йоун Арасон. Но вскоре он был казнен – не за стихи, конечно – пал жертвой реформации. С тех пор лютеране – главная конфессия в стране.

Один из символов Рейкьявика – могучая кирха с дизайнерским вызовом, церковь напоминает выпрыгнувшего из воды кита. И в эту кирху в дни большого праздника приходят православные.

Протоиерей Тимофей Золотуский:
На Пасху мы арендуем кафедральный собор лютеранский. А на Рождество мы служим обычно в католическом соборе Христа Спасителя.

Дело в том, что православного храма с куполами в Рейкьявике нет. Службы проходят в арендованном доме. Отец Тимофей 12 лет возглавляет приход во имя Святителя Николай Чудотворца. И просит Господа и мирян помочь в строительстве церкви.

Протоиерей Тимофей Золотуский:
На деньги прихожан храм построить не удастся. Это на данный момент стало совершенно очевидным.

Вера в бизнесменов. Из России. А может быть, из Беларуси. Ведь белорусский дух в церковном доме значится.

Протоиерей Тимофей Золотуский:
Это гобелен иконы преподобной Ефросинии Полоцкой. Это подарок наших прихожан, которому мы, я думаю, нашли достойное место.

Мы покидали Исландию с надеждой, что в следующий приезд увидим не только купола николаевского храма. В Рейкьявик из аэропорта нас умчит белорусская электричка. На прилавках местных магазинов появится наша вкусная «молочка». На полях у подножия вулкана Эйяфьядлайекюдль будет урчать трактор МТЗ. А среди гастарбайтеров в помидорных теплицах и рыбацких деревушках не встретится ни один белорус – потому, что в Исландии хорошо, но дома лучше!

Loading...


Гид по Исландии. Рассказываем, чем привлекает туристов маленькое островное государство



Новые технологии, умные головы и энергия молодых людей, как космическая ракета вывели на элитную орбиту Европы весьма посредственную некогда страну – Исландию. Исландский опыт уникален, и во многом страна огня, воды, легенд и сенсационного футбола – неповторима!

«Остров невезения в океане есть» – это явно не про Исландию. Исландия – «везунчик»! Дармовые ресурсы так и прут из земли…

«Весь покрытый зеленью, абсолютно весь» – тоже мимо! Лесов в Исландии нет, куда ни глянь – нагроможденье лавы.

«Там живут несчастные люди дикари» – это и вовсе выдумка! От дикарского бытия исландцы настолько далеки, насколько близки к состоянию счастья!

Они – в первой тройке самых счастливых людей на планете (есть такие рейтинги).

Фанни Фридриксдоттир, житель г. Вопнафьордур:
Мне кажется, объяснить это можно небольшой численностью населения – не проблема позвонить соседу, другу или родственнику и встретиться в любой момент! У каждого исландца есть люди, на которых можно положиться.

Страна, неприметная в потоке мировых событий, с населением всего лишь 330 тысяч человек (примерно как город Брест или Могилев), ставшая вдруг «меккой» для туристов, мечтой для романтиков, приманкой для мигрантов, кумиром для футбольных болельщиков…

Список исландских рекордов обширен! Но обо всем по порядку.

Наш коллега-телеоператор, отправляясь в Исландию, верил: тут круглый год ледяное царство и чуть ли не арктический мороз. Такую картину как раз-таки увидел путешествующий викинг тысячу лет назад.

Юрий Козиятко:
Первооткрыватели голову не ломали: увидев ледники, покрывавшие вулканы, так и назвали остров: Iceland.

Исландия на одной широте с Чукоткой. Но климат смягчен теплым океанским течением. Летом в Исландии зелено! Особенно в южных краях. Но морось, косой холодный дождь – привычное состояние погоды. Потом вдруг солнце! И снова – косохлест! Не заскучаешь…

Гуннлаугур Йонсс, житель г. Рейкьявик:
Иногда мы говорим: «Если тебе не нравится погода – просто подожди одну минуту!».

Впрочем, и без дождишка тут можно с ног до головы промокнуть.

Юрий Козиятко:
Пещерный водопад!

Водопадов в Исландии множество, на любой вкус! Но, пожалуй, самый популярный – падающий со склона Гюдльфосс.

Юрий Козиятко:
В переводе означает «золотой». Говорят, во время солнечной погоды он искрится, сверкает. Но надо еще дождаться этой солнечной погоды в Исландии.

Любителям каскадов есть чем потешить душу: в названиях и легендах падающей воды, как говорится, – «полный фарш».

Радужный, черный, грохочущий… В этом топили преступников, сюда кидали языческих богов…

Но самым живописным считается Сельяландсфосс.

Юрий Козиятко:
Вот и заглянули под фату! Этот водопад сравнивают с фатой невесты и как раз-таки в этом его уникальность, что можно рассматривать потоки падающей воды с обратной стороны.

Вода в Исландии не только падает вниз, но и выскакивает обратно!

Окажись в этом природном фонтане – ты будешь «крут». Как яйцо. 100-градусный кипяток рвется из недр!

Юрий Козиятко:
Это долина гейзеров, где сегодня живут фонтаны, стреляют, а этот уснул, и он выплескивается, может быть, раз в году, а может быть, даже реже.

Его название стало нарицательным. Geysa означает «хлынуть». Еще в XVII веке природный феномен тешил исландцев и путешественников. Теперь же гейзером именуют всё, фонтанирующее из земли в любом уголке планеты.

Пока дедушка спит, публику радует малец по имени Строккюр. Действительно малыш – на 30 метров выбрасывает воду, а Гейсир выстреливал на все 80!

Земная кора в Исландии тонкая. К тому же, остров находится на стыке геологических плит. Разлом можно увидеть, пощупать, измерить – трещина расширяется на 2 сантиметра в год. Ого-го! Земля, как живое существо, дышит, изрыгает газы…

Юрий Козиятко:
Всё кипит, хлюпает и воняет тухлыми яйцами.

Запах сероводорода в Исландии – фирменный. Пахнет даже горячая вода из-под крана. В водопровод она попадает прямиком из термальных источников. Подогревать не приходится, наоборот – чуток бы охладить. «Не обожгись!» – предупреждает табличка.

Ракель Теодорсдоттир, менеджер по маркетингу и качеству тепличного комплекса:
Гидротермальную энергию мы используем для отапливания теплиц: всего в 200 метрах отсюда находятся гейзеры, и фактически кипящая вода оттуда поступает в наши парники и обогревает их.

Выгодно используя природные бонусы, исландцы научились выращивать культуры, не свойственные этим широтам. Если вы встретите помидоры или красные перцы с ярлычком «Сделано в Исландии» – это не шутка.

Юрий Козиятко:
Вкусно! В Исландии, где отсутствует солнце, такие вкусные помидоры! Я остаюсь!

Тепличное хозяйство Фридхеймар – культовое место для туристов. А ведь они из тех стран, где помидорами не удивишь.

Ракель Теодорсдоттир:
У нас есть здесь ресторан с томатным супом и самым свежим коктейлем «Кровавая Мэри» в мире! А в магазинчике на входе есть соус для барбекю и джем из помидоров.

В безотходном хозяйстве всё свое! Кроме почвы.

Ракель Теодорсдоттир:
Кусты томатов мы рассаживаем в своего рода подушках из почвы, которые мы импортируем из Финляндии, так как в Исландии нет компании, которая занималась бы подобными разработками.

Шмели-опылители тоже заграничные. Надо же: смышленые мохнатики распознают цвета! То-то им полюбился мой дождевик – он ведь одного окраса с летками в ульях.

Импортная составляющая делает исландские овощи дорогими, но исландцы ни за какие деньги свое на чужое не променяют.

Ракель Теодорсдоттир:
Когда вы видите на прилавках два сорта помидоров: исландские и импортные, будьте уверены, что за исландские вы заплатите больше. Но, я могу вам гарантировать, что, купив исландские за большие деньги, вы получите наиболее качественный продукт. Всё 100 % натуральное.

Оказывается, и картофель тут – привычная культура. Исландское название корнеплода поймет любой белорус.

Юрий Козиятко:
Не знаю даже, молодая она или нет, но в Исландии картошка растет и называется «кАртопля» – почти как «картОпля» (как в некоторых районах Беларуси называют).

Коль растет картошка, ее следует копать. Мы отправились на поиск огорода. Разношерстные домики вдоль шоссейки – явный признак того, что в Исландии существуют дачи. Владеть клочком земли – это удел избранных: слишком дорогое удовольствие. Но если очень хочется, «фазенду» можно арендовать.

Татьяна Линд Йонссон, житель г. Рейкьявик:
Например, у меня нет своей дачи, но я могу заказать в своем профсоюзе дачу и просто поехать на выходные туда отдохнуть.

Заглянем за кулисы дачной жизни. Исландский стяг, реющий на флагштоке – знак того, что хозяева дома.

Встретили радушно. Но праздничный наряд – не про нашу честь. Семейная пара отправляется на свадьбу в соседний поселок.

Но узнав, из каких дальних краев мы к ним прибыли, в экскурсии не отказали.

Ничего удивительного: уютный домик из дерева, с плетеными креслами, с овечьим руном. А вот шкура оленя – не исландская – трофей из Эстонии!

Собственной дичи на острове мало, всё больше – домашняя живность. И вот в этом семействе она представлена в лице (или в мордочке) этого зеленоглазого скромняги.

Но мы-то приехали за картошкой! Хозяйка по имени Гурри ведет нас на огород.

Масштабы исландских грядок, по белорусским меркам – никакие!

Юрий Козиятко:  
Земли в Исландии немного – земля в ящиках, и по сути это огород, которым можно гордиться. Приехали в Исландию копать картошку.

Распрощавшись с любителями, отправляемся к профессионалам. Таковых в Исландии – пруд пруди! Фермерские хозяйства страну кормят. И не только помидорами да рыбой. Каждый клочок земли исландцы пускают в дело. Даже в рискованных местах…

Олавур Эдкерссон, фермер:
Фотография сделана 14 апреля 2010-го, в первый день извержения. Мы всё это видели своими глазами, поскольку живем по соседству. У нас 60 дойных коров и прочий крупный рогатый скот.

Ферма расположена у подножия вулкана – сейчас попробую выговорить его название – Э́йяфьядлайё̀кюдль. Этот вулкан в свое время своими выбросами парализовал авиационное сообщение над всей Европой.

Олавур Эдкерссон:
Извержение длилось 6 недель. Тут должен просматриваться белый ледник, но его нет на фотографии – всё  засыпало пеплом. Сравните картинку в момент извержения вулкана с пейзажами в обычный летний день, осенью или зимой. Опасней всего – не само извержение, а ледник: если под ним бушует огонь, то жди потопа! В тот раз вода не дошла до хутора, но все равно пришлось эвакуироваться в спешке.

Несмотря на пережитое, этот «бонди» (так по-исландски звучит «фермер») полон оптимизма.

Олавур Эдкерссон:
Повезло, что это случилось в апреле: скотина еще не вышла на пастбища, трава не выросла, сенокоса нет, зерно не созрело, так что все сложилось удачно. А пепел потом благотворно повлиял на рост травы – такое удобрение было, что косили луг трижды!

После извержения вулкана народ повалил в Исландию, и весь пепел вывез в кисетах в качестве сувениров. А фермеры быстро сообразили, что тройными темпами не только траву можно косить, но и «бабло» с туристов.

Симпатичный отельчик рядом с фермой – это уже норма. В хозяйстве Скагафьордур можно попивать кофе, рассматривая буренок за стеклом.

 

Но это для лентяев. А трудолюбивые белорусы на работу напросились.

Юрий Козиятко:
Самая грязная работа достается здесь мужчинам – женщины – феминистки, поэтому мужикам живется несладко.

Судя по всему, наша помощь пришлась по нраву.

О владельцах фермы можно рассказать литературно-киношным языком: «три сестры» и брат (один). Третья копия этих прекрасных исландских блондинок от хозяйственных хлопот временно освобождена.

Владелец фермы:
Она дома, нянчит ребеночка.

Хороший приплод дают и коровки исландские. Именно исландские!

Халла Рос Арнарсдоттер, владелец фермы:
Нам нельзя импортировать коров из Европы. Исландская порода считается наиболее чистой, с наименьшим процентом примесей в биологическом гене, и ее защищают законом.

Эта ферма – молочная.

Юрий Козиятко:
Сколько у вас коров?

Халла Рос Арнарсдоттер:
40 коров. Они дают 216 тысяч литров молока в год.

Методом простой арифметики получаем: 15 литров от каждой коровы ежедневно. Ну что ж, неплохо для Исландии, где трава в дефиците, и большую часть года буренки – на сухом пайке.

Вручную тут коров не доят. А впрочем, белорусских животноводов этим уже тоже давно не удивишь, и многие «нашенские» доильные залы выглядят поприличней. Но! Местные фермеры гордятся короткой дистанцией от коровника к потребителю.

Халла Рос Арнарсдоттер:
Мы – и фермеры, и повара одновременно. У нас свой ресторан. Он работает по принципу «ферма – к вам на стол».

Здесь производят исландский skyr – продукт, похожий на йогурт. Но особенно кичатся собственным мороженым с натуральным вкусом.

Не только о надоях и пломбире витали мысли при осмотре фермы. Все исландские хозяйства хорошо механизированы. А почему бы тракторам «Беларус» не попытать счастья на этой земле? Доезжают ведь до Африки и до Юго-Восточных окраин Азии. Тем более, исландские фермеры помнят нашу технику.

Олавур Эдкерссон:
«Белорус»? Из Советского Союза?

А мы задались вопросом, или уже пытаннем: « Цi ёсць штосьцi беларускае ў Iсландыi? Ёсць! Гэтае самае у (нескладовае).

Юрий Козиятко:
Исландцы, как и белорусы, тоже имеют свою мову, свой язык, который они сохранили, и в этом языке есть буквы, которые неповторимы, их нет ни в одном другом алфавите: например, буква... Как английская, ну пишется вот так!

Это помогает исландцам понимать древние книги викингов. Оберегая свой язык от англицизмов, исландцы придумывают новые слова.

Ольга Маркелова, кандидат филологических наук:
Телефон – «сими», смартфон – «снэтсимми», компьютер – «тельво». Собственно, для малого языка пуризм – это, в какой-то мере, вопрос выживания. Идеальным языком считается такой исландский язык, который без словарей понятен деревенскому деду.

Эрик Вильгельм Гйовераа, житель г. Рейкьявик:
В школе мы учим и английский, и другие языки, но исландский – это родной, а родной язык хочется сохранить всем.

Некоторые исландцы даже открещиваются от своей землячки – мегазвезды Бьорк.

«Поет она на английском и живет в Нью-Йорке. Какая же она исландка?», – приходилось нам слышать в Рейкьявике.

Сохранять идентичность исландцам удается не только в культурной сфере. Как мы уже выяснили, исландских коров берегут от примесей. Но есть еще один «конек» – конек в переносном и прямом смысле.

Юрий Козиятко:
Это и есть знаменитая исландская лошадка, которую называют почему-то «исландская пони». Думалось, что это маленькая лошадка, ноги будут волочиться по земле. Но вот она практически такая же, как наша – может быть, ноги чуть покороче, но неопытному глазу этого не видно. Резвая, кстати. Хорошая!

Тысячу лет назад парламент Исландии запретил ввоз в страну иноземных скакунов. И закон действует до сих пор! Мало того, исландская лошадь, покинувшая остров хотя бы на время, домой уже не вернется!

Кнутур Рафн Арманн, владелец конефермы:
Да-да, это правда! Лошади, которые выезжают за пределы страны, уже не могут попасть обратно. Это делается, чтобы защитить нашу породу от болезней, которые есть в Европе или США.

У исландских лошадок – врожденная способна скакать необычным шагом. Тёльт – так называется этот вид аллюра, когда лошадь делает последовательные шаги четырьмя ногами.

Кнутур Рафн Арманн:
Многие люди приезжают сюда, чтобы попробовать тёльт, который очень комфортен и мягок при езде на лошади. Он удобен для поездок в горах.

Во время быстрого, но мягкого бега всадник чувствует себя, как в лимузине на идеально ровной дороге – даже пиво из бокала не выплескивается!

Со стороны выглядит так, как будто фермер послал жену за кружкой «Викинга» в ближайший кабачок. Но это только кажется – исландская женщина не такая уж послушная. Исландки – ярые феминистки!

Кристиан Олафссон, житель г. Рейкьявик:
Да, так и есть! К примеру, несколько месяцев назад наши дамы организовали митинг в пользу защиты прав женщин. У них в Исландии действительно есть власть. Женская власть, если можно так сказать.

Элизабет Скуладоттир, хозяйка ресторана:
Исландские женщины очень независимы, и мы боремся за равенство с мужчинами. Я думаю, это прогрессивное стремление.

Татьяна Линд Йонссон, житель г. Рейкьявик:
Здесь не существуют обязанностей мужских и женских. Даже в школах девочки занимаются молотком, топором, пилят. Они учатся всему. Мальчики, в свою очередь, тоже занимаются приготовлением пищи, учатся вязать.

Юрий Козиятко:
Президент недавно на одном совещании сказал, что в школе мальчиков надо чему-то учить, потому что мальчики не могут пуговицу пришить! Здесь мальчики могут пришить пуговицу?

Татьяна Линд Йонссон:
Они могут связать себе носки, шарф.

В стране с холодным климатом вязание – необходимая традиция и национальное ремесло. Однако не всем мальчикам оно покоряется, особенно тем, кто пропустил уроки труда в исландской школе.

Юрий Козиятко:
Но, видимо, это не только исландское, но еще и женское дело – уметь вязать! Не получится у меня – честно скажу.

Эту мастерицу мы встретили в городке на западном побережье. «Зовите меня Сиси», – сказала Сигридур и предложила вязать гладью. Лопапейса – так называется исландский свитер с круговым узором на плечах. Оленей, как на финских или норвежских джемперах, тут не встретишь.

Сигридур Карлсдоттир, житель г. Боргарнес:
Есть что-то общее в исландских узорах, но в некоторых деревнях или местностях – свои мотивы.

Если верить фольклору, трем вещам – чтению, прядению и вязанию – исландских детей учили с 4 лет. И сегодня дети в Исландии рано начинают трудиться.

Солей Эриксдоттер, ученица школы г. Рейкьявик:
Многие ребята начинают разносить почту или еще где-то работать в 14 лет. Я, например, летом работала в булочной.

Полина Хельгадоттир, студентка университета г. Рейкьявик:
Я начала работать в 13 лет, сперва – в магазине, потом – в пекарне, а позже устроилась в гостиницу.

Самая уважаемая профессия в Исландии – рыбак.

Йон Асбергссон, председатель торгово-промышленной ассоциации Исландии:
Рыба, рыболовство – наше основное занятие. В течение веков исландские рыбопродукты были главной статьей экспорта.

Хильмар Сигуалтассон, работник маяка:
Исландия – это остров на севере. И чтобы доставить сюда еду, нужны большие усилия и время. А рыболовство, так же, как и фермерство, нас кормит.

Красная рыба, сельдь, треска… Секреты ловли передаются по наследству.

Стевон Йонссон, рыбак:
В детстве я впервые вышел на рыбалку с моим дедушкой. Ему нужен был помощник, а мною двигало любопытство. Посмотрел, попробовал и втянулся.

Стеван живет в портовом городке Акранес. Треску ловит летом, а зимой работает плотником на строительстве домов. «Сапожник без сапог» – это точно не про него. «Вон те два дома, серого цвета, – показывает Стеван в сторону берега, – это мои: мой и моего сына».

Юрий Козиятко:
Рыбная ловля большие доходы приносит? Вам лично?

Стевон Йонссон:
Да, заработок неплохой. В летнее время мой улов составляет 25 тонн и приносит 6 миллионов крон. 50 % идет на содержание судна, вторая половина – это мой чистый доход.

Если перевести доход в евро, получается 25 тысяч – за сезон. Несмотря на исландскую дороговизну – прибыль приличная. Многие рыбаки на мелких катерах довольствуются меньшим. Но, так же как Стеван, имеют вторую профессию.

Мартин Тиоссон, рыбак:
Я тружусь на металургическом заводе. Это моя главная работа, а рыбалка, скорее, хобби. Это занятие мне нравится. Когда возвращаешься с хорошим уловом, прямо-таки гордость распирает!

Профессия рыбака нелегкая и опасная.

Йоханесс Симонссон, рыбак:
Всегда нужно следить за «настроением» моря. Часто оно недружелюбно.

Стевон Йонссон:
Шторм начинается внезапно. Первое, что нужно сделать – успокоиться. Нельзя в такой ситуации паниковать и резко плыть к берегу.

Посмотрите – Стеван не мерзнет: на холодном ветру в одной лишь майке, хотя мы в осенних куртках чувствовали себя зябко. Исландские рыбаки закалены и погодой, и борьбой за морские ресурсы. Несколько войн в ХХ веке выиграла маленькая Исландия у мировой державы Великобритании. Эти войны известны, как тресковые.

Йон Асбергссон:
Со времен средневековья у нас возникали конфликты с Великобританией и с Германией. Их суда ловили рыбу у наших берегов, и лишь в минувшем веке удалось отстоять территорию в 200 миль.

Столкновения в прямом смысле происходили в море – маленькие патрульные катера Исландии таранили британские траулеры, обрезали тросы рыболовных сетей и задирались с военными фрегатами.

Но, в большей степени, эти войны были дипломатическими. Исландия грозила выйти из НАТО, выдворить со своей территории военную базу США. И всякий раз это срабатывало: сильные мира сего заступались за крохотное государство.

Йон Асбергссон:
У нас вообще нет военных. Есть береговая пограничная охрана. Даже у полиции нет никакого оружия. Ну или совсем ограниченное количество.

Не только феминизм, но и пацифизм увлек исландцев. Потомки воинственных викингов разоружились, но беззащитными себя не считают.

Эрик Вильгельм Гйовераа:
Саги о викингах не особенно красивы: в основном они описывают, как кто-то кого-то убил, и тому подобное. Нам убивать нечем – у нас нет армии. Но мы входим в НАТО и надеемся, что НАТО нас защитит.

Как показывает жизнь, только через НАТО лежит путь в Евросоюз. Исландия тоже значилась кандидатом. Но… Уникальный случай в истории – в 2015 Рейкьявик отозвал заявку на вступление в ЕС.

Йон Асбергссон:
Не надо забывать, что мы входили в состав Дании, были ее колонией. И после того, как получили самостоятельность, вновь вступить в большой межгосударственный конгломерат для многих исландцев – немыслимое дело!

Была и другая причина. Другая, но все та же. Квоты для вылова рыбы определяла Еврокомиссия, в Брюсселе. И исландцам пригрезился призрак новой «тресковой» войны.

Йон Асбергссон:
Нам легче самим принимать решения, исходя из собственных интересов, а не ждать одобрения каких-то властей где-то за рубежом.

Отказу от вступления в Евросоюз предшествовал еще один вызывающий шаг. После кризиса 2008 года страна оказалась банкротом, а внешний долг достиг неимоверного размера. И что же делают исландцы? Проводят всенародный референдум и принимают решение долги не возвращать!

Ольга Малкелова:
Для исландского общества – нормально. Потому что по исландской конституции власть принадлежит народу. Но этот долг, который в Исландии был известен под именем «Ай сэйф» (спасите Исландию) – этот займ брал не народ, этот займ брало правительство, которое к тому времени благополучно сместили, потому что оно наделало много ошибок.

Исландия – республика парламентская, но с некоторыми особенностями, с президентским креном.

Юрий Козиятко:
Альтинг – старейший в мире действующий парламент – ему больше 1000 лет. Но законодательную власть парламент делит с президентом.

Президент-рекордсмен в Исландии – Олавур Рагнар Гримсон. 5 раз его избирали на высший государственный пост! Конституция страны не ограничивает количество президентских сроков. И вот в возрасте 73 лет политик сложил полномочия и возглавил Международный форум по Арктике. Подводить итоги 20-летнего правления не спешит.

Олавур Рагнар Гримссон, президент Республики Исландия (1996-2016 гг.):
Мое общее правило: после того как я перестал исполнять обязанности президента – не давать интервью. И это интервью – одно из очень немногих, которое я согласился дать. Еще не пришло время обсуждать мою карьеру.

Умалчивая о собственной роли, мистер Гримсон любит говорить об исландском взлете.

Олавур Рагнар Гримссон:
Вы посещаете страну, уровень жизни в которой – один из самых высоких в мире. А ведь вплоть до 1970 года Исландия много веков была одной из беднейших стран Европы. Практически не было ни дорог, ни портов, ни аэропортов; было крайне мало больниц; мы были бедным крестьянским и рыбацким народом.

Юрий Козиятко:
В таких вот халупах, иначе не назовешь, еще в середине прошлого века жили многие исландцы. Когда во многих западных странах росли небоскребы, в Советском Союзе строили хрущевки и уже человека в космос пытались запустить, а вот исландцы ютились в таких вот домиках с крышами, вросшими в землю. Дерева, лесов в Исландии нет практически, поэтому терем и даже какую-то маленькую деревянную избушку построить не было возможности. Из камней складывали фасады, крыша выкладывалась из дерна. И вот в таких избушках, буквально для бабушки Ежки, и ютились исландцы. Но прошло буквально несколько десятилетий – и страна превратилась в развитое передовое государство.

Многие причины объясняют исландский успех. Одна из главных – изменение энергосистемы страны.

Олавур Рагнар Гримссон:  
Полвека назад, когда я был 20-летним парнем, 80 % энергии в Исландии получали из привозных нефти и угля. В течение одной человеческой жизни страна избавилась от чужой зависимости, от импортируемых энергоносителей. Мы изменили нашу энергосистему – сегодня она на 100 %  построена на чистой гидро- и геотермальной энергии.

Сегодня Исландия способна обеспечить энергией чуть ли не всю Европу! Но, одно дело – Беларусь построит атомную станцию, по проводам раздаст электричество внутри страны и отправит на экспорт за границу; совсем другое – у островитян: провод под океаном не проложишь – дорого и неэффективно, поэтому Исландия привлекает производства на свою территорию, а цена энергии заложена в стоимость продукта.

Но главный источник энергии, подпитывающей успехи страны, – в головах образованных людей, заявляет Олавур Гримссон. Если от дурной головы ноги страдают, то от умной приносят успехи! – и это доказала Исландия. Но об этом – в следующей серии.