Екатерина Дулова: «Смотрю на афишу, и на сегодняшний концерт я не пойду»

06.07.2020 - 12:48
Loading...


Вся правда о «Верасах». Надежда Микулич рассказала о легендарном коллективе



Новости Беларуси. Гостья программы «В людях» Надежда Микулич, заслуженная артистка Республики Беларусь, рассказала о легендарном коллективе «Верасы».

Вадим Щеглов, ведущий:
В те годы Всесоюзный эстрадный конкурс – это мечта любого исполнителя. Вы едете и побеждаете. Что тогда эта победа дала коллективу?

Надежда Микулич, заслуженная артистка Республики Беларусь:
Во-первых, дает право на сольные выступления. Даже если мы работали сольный концерт, нам оплачивали как отделение, а когда мы стали лауреатами, нам стали платить как за сольный. То есть за два отделения. Мы сделали программу. Я скажу и про себя, когда ездила на Всесоюзный эстрадный конкурс и стала дипломантом, мне позволено было работать отделение. Лауреаты – сольный концерт, а дипломанты – сольное отделение. А до этого я работала с балетом, было поровну: половину программы балет, а половину я. Ансамбль современного балета, такие интересные сочетания. Я в основном пела под гитару народные пени, что-то такое чисто гитарное, может, романсы. А они танцевали современные танцы в купальниках, такие все красивые, голенькие ходили по сцене. Не в полном смысле, а в этих купальниках. Все равно программа принималась очень хорошо. Короче говоря, мне позволили отделение – вот что дает конкурс.

Я не знаю, что сейчас дает конкурс, и какой конкурс. Сейчас очень много всяких. «Голос», сейчас такого нет, как тогда. Всесоюзный конкурс артистов эстрады. Это артисты-профессионалы. Когда я ездила, было 86 исполнителей со всего СССР. Было восемь призовых мест. Представляете, из 86 только восемь призовых, я в этой восьмерке. Это очень престижно. Кстати, там был Серов. Он там не прошел почему-то. Жюри предложили ему в Ялту на международный конкурс поехать. Потом там была Ирина Отиева. Были, которые первое место, и их не слышно. Например, одна певица из Грузии, я в зале сидела и слушала, я рыдала. Хотя она пела на грузинском, я ничего не понимала, но я рыдала от того, как она это исполнила. И ее нет. Манана Тодадзе, я даже помню, как ее зовут. Ее нет, не слышно, не видно. А я уже для Беларуси, вот она я, меня на улице узнают, мне очень приятно.

Вадим Щеглов:
А когда вы поняли, что к «Верасам» пришел успех?

Надежда Микулич:
Когда поехали по всему Советскому Союзу. Нас принимали и были аншлаги. Это же не только из-за «Малиновки», у нас много песен на российском телевидении.

Вадим Щеглов:
В советские времена достаточно неплохие гонорары были у артистов?

Надежда Микулич:
Это уже, наверное, после меня. Ирина Цветкова все время хвастается, что они миллионерами были. Вот я не застала. Может, и правда они там миллионерами были. Единственное, что артисты получали (не только в «Верасах») переработки. Вот, допустим, квартальная переработка. Норму выполнили, а то, что сверху нормы, это уже переработкой считалось. А если ты работаешь все три месяца, и одного концерта не хватит для нормы, то получишь 75 % от оклада. Получали какие-то, но не миллионеры.

Вадим Щеглов:
У вас интересная история была с получением звания заслуженной артистки Республики Беларусь. Я знаю, что вы об этом узнали от друзей.

Надежда Микулич:
Да, это очень удивительно. Во-первых, я уже была на пенсии.

Вадим Щеглов:
Мало чего удивительного. У нас тут был народный артист Советского Союза Геннадий Овсянников, так вот о том, что он народный артист Советского Союза, он узнал из свежего номера газеты. Бывает и такое.

Надежда Микулич:
А мне позвонили и поздравили, а я говорю: «С чем?» «Ну как, звание тебе дали заслуженное». Я заплакала. Дело вот в чем: документы подавали, подавал Союз музыкальных деятелей, но как всегда в министерстве находится человек, который документы спрятал, и все, дороги нет. Проходит время, никто ничего. Потом узнается, что если заново, то все документы опять по новой бегай, подписывай. Даже до министра не дошли документы. А это было перед моим бенефисом, когда я отмечала 25 лет на сцене. Потом пришлось через полгода оформлять новые документы, но тогда я сама лично отнесла документы министру. Потому что уже от министра как пойдет, а до министра был такой доброжелатель, который спрятал, и никто не знал. Министр не знал. Вот, а дальше я ничего не знала.

Узнала, когда поздравили. Было приятно, конечно. И вот теперь: еще артиста не знаю, ни одной песни, а уже заслуженный. Много таких уже есть. Тоже обидно, потому что тут всю жизнь добивалась чего-то, но добилась. Но, с другой стороны, я иду по улице, меня все узнают. Подходят и просят: «Можно вас потрогать?» Признаются в любви. А один раз вообще шла, молодой человек шел с цветами и, видимо, нес кому-то. Он увидел меня и подарил мне эти цветы. Я не хотела брать, говорю: «Это не для меня». Потом сижу на остановке тоже, молодой человек подходит, становится на колено и признается в любви. Бомжи узнают. Они же телевизор не смотрят, стоят под магазином. Нет, узнают. Один раз рубль дала одной тетке. Стояла вся синяя и говорит: «Я когда в тюрьме сидела, видела вас по телевизору с гитарой. Я на следующий день взяла гитару и научилась играть на гитаре». Я говорю: «Вот тебе рубль за это».

Вадим Щеглов:
Ваш муж тоже из «Верасов». Тогда еще шутили, что это не «Верасы», а брачное агентство. А правда ли, что ваш супруг Борис Белый и Александр Тихонович женились в одном свадебном костюме?

Надежда Микулич:
Да. Он пришел к нам рабочим (Боря), а потом ушел на стажировку и стал администратором, возил коллективы, потом стал директором ансамбля «Чаровницы», откуда я выходец. А потом, когда мы поженились с Борей... Дело в том, что мы с «Верасами» ездили за границу, тут-то ничего нельзя было купить хорошего и красивого. Сашка купил себе блейзер, сейчас такого слова даже нет. Это пиджак двубортный, с двух сторон такие пуговицы красивые, накладные карманы большие. Это был 1974 год. Боря говорит: «Сашка, дай пожениться». Он дал. Вот, мы поженились. Через два года, по-моему, или через год Саша с Ядей в этом же пиджаке. Но у нас не сохранилось фотографий. Так получилось, что нигде не сфотографировались. А у Сашки есть фотография с Ядей в это пиджаке. Но я говорю, что пиджак заколдованный, потому что мы все прожили и живем, не расходясь, не изменяя. Как говорится, крепкие и нормальные семьи.

Хорошая жизнь была: я работала с «Верасами», он работал с «Чаровницами». Как ты его отпускаешь, там же женский коллектив, одни девушки? А потому, что с этими девушками только мой муж мог работать. Мы только поженились, хочется быть вместе, а началось: или я, или работа. Но пришел он в «Верасы» и поработал два года. Я потом думаю: «Боже мой, да не дай бог работать с мужем вместе». Когда и днем, и ночью, работа и не работа, все время рядом, рядом, рядом. Надо отдыхать. Нет, лучше вот так вот. Ушел с утра на работу, вечером пришел и хорошо.

Вадим Щеглов:
Из ваших рассказов кажется, что у вас очень ревнивый муж. Или он вас очень любит просто?

Надежда Микулич:
Сейчас про любовь сложно говорить, потому что у нас скоро 50 лет, как мы вместе. Знаешь, как интересно? Он меня всегда раньше спрашивал: «Ты меня любишь?» Я говорю, что да. А сейчас он не спрашивает, ходит и говорит: «Ты меня не любишь». А я под настроение. Когда хорошее настроение, то говорю, что люблю. А когда плохое, говорю: «Не люблю».

Вадим Щеглов:
Вы сказали, что одна из ваших мечт, скажем так, – это выступить с Президентским оркестром. Были какие-то предложения?

Надежда Микулич:
Был момент, когда я хотела сорокалетие на сцене отметить, а уже будет пятидесятилетие, но я не знаю. Дело в том, что я хотела во Дворце Республики, и разговаривала с директором тогда, но это очень дорого стоит. Это все упирается в деньги.

Вадим Щеглов:
Вы ни о чем не жалеете? Если бы отмотать жизнь назад, вернуться в молодость, вы бы что-нибудь поменяли?

Надежда Микулич:
Нет. Слава богу, все так получилось, что я не просто певица, а еще музыкант. Освоила бас-гитару, с таким удовольствием играла на бас-гитаре. Кстати, если бы я не попала в «Верасы», я бы с «Чаровницами» все равно попала на профессиональную сцену, но там руководитель меня видел как сильную бас-гитаристку. А мне уже надо было петь, я хотела петь, играть и все такое. Короче говоря, я довольна. Вот сейчас иногда мне хочется взять аккордеон, но тут нужны репетиции все время, потому что беглость пальцев, уже немного не получается. Но пару раз на концертах я выступала с аккордеоном, чтобы люди видели, что я немного и аккордеонистка.

«Мне не стыдно». Надежда Микулич ответила на несколько неожиданных вопросов – подробнее здесь.