Как к вам относились в СИЗО? Юрий Воскресенский о том, как можно потерять страну, триггерах протестов и книгах

30.01.2021 - 21:50

Новости Беларуси. В гостях «Политики без галстуков и купюр» Юрий Воскресенский, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ.

Евгений Пустовой, корреспондент:
Еще за несколько недель до объявления Лидией Михайловной Ермошиной результатов президентских выборов политтехнологи все решили за нас: на стенах, остановках, тротуарах и в мозгах электората нацарапали цифру три. Президент вчера на встрече со студенчеством коснулся этой темы.

Александр Лукашенко: 9 августа, там же большинство – сто процентов убежден – не молодежь была

Юрий Валерьевич, про это Президент несколько раз говорил – это из того вашего интервью-исповеди в СИЗО КГБ. Тогда я у вас спросил, откуда «Саша 3 %». Спрашиваю сейчас: какие-то подробности?

Юрий Воскресенский:
Мы придумали по итогу обсуждения в рабочей группе, используя тезисы «чем невероятнее ложь, тем больше в нее поверят». Ну и решили, что 3 % – это как бы тот триггер, который может сыграть определенную роль в политическом сознании.

Надо еще читать не только Джина Шарпа, но и Ленина, который был получше всех идеологов цветных революций

Юрий Воскресенский:
По всему миру, планета вступила в стадию каких-то бесконечных митингов. И именно здесь такая же была сделана ставка: голосовать и разрушать власть. Но когда сейчас, по истечению времени, начинаешь разговаривать с людьми, говоришь: «А какой у нас был выбор, какая программа? Ведь мы должны были какой-то фарватер выбирать, а фарватера никакого не было».

Надо еще читать не только Джина Шарпа, но и Ленина, который был получше всех идеологов цветных революций. И даже Ленин как великий теоретик, обосновывая вот эту попытку молниеносного захвата власти, подчеркивал и писал: но если не диктатура пролетариата, то тогда лучше диктатура корниловцев, иначе мы потеряем страну. Вот эти слова очень актуальны, когда ставишь на весы возможность против кого-то сказать: «Долой!» и возможность потерять страну.

Как к Воскресенскому относились в СИЗО?

Евгений Пустовой:
А теперь давайте посмотрим на верховенство закона по-европейски. Людей разгоняют на лошадях. Это Нидерланды. Там же вольница демократии: легализованы наркотики, содомский грех. А вот те, кто хочет дышать уличным воздухом, а не затхлым на вынужденном карантине в квартирах, в буквальном смысле сносят водометами.

Это другое, скажут наши протестующие и будут рассказывать о невероятной жестокости силовиков. Мол, и это было триггером протестов. Так я нигде не встречал, чтобы силовики пастилу раздавали. Юрий Валерьевич, как к вам относились в СИЗО?

Юрий Воскресенский:
Согласно регламенту. Пшенная каша, довольно неплохой суп, крепкий хороший чай, достаточно свежий хлеб.

Евгений Пустовой:
Пытали?

Юрий Воскресенский:
Не доводилось, не сталкивался с этим. И хотел бы прокомментировать, что там, конечно, не санаторий. Но если ты соблюдаешь, так сказать, правила этого общежития, то ты это испытание пройдешь с достоинством.

Социальный триггер для социальных протестов – это недовольство прежде всего деятельностью местных властей

Юрий Воскресенский:
Любой социальный протест не может возникать безосновательно. Всегда есть первичное какое-то недовольство, недоработка госорганов.

Евгений Пустовой:
Брестскую область засыпало снегопадом, малая родина моя была отключена от электричества двое суток. Мне посыпались звонки от земляков: помоги, что делать? Я говорю: а власти местные, исполком как-то решает? Говорят: бесполезно в сельсовет звонить. Отсюда начинается недовольство.

Мне кажется, все чиновники – и хорошие, и плохие, ленивые – все стоят за спиной Президента. И по их работе белорусы, особенно в глубинке, в провинции, оценивают работу всей вертикали власти. Например, люди могут столкнуться с грубостью, с чванством чиновника – они, знаете, такие храбрые очень, я бы даже сказал брутальные. Но если они брутальные, выходили бы вместе в боевом порядке с ОМОНом, стояли и помогали отстаивать страну. А так – нет. Как здесь надо поступать? Что делать?

Юрий Воскресенский:
Мониторить их деятельность. Действительно, социальный триггер для социальных протестов – это недовольство прежде всего деятельностью местных властей. Потому что когда с протестующими разговариваешь по поводу каких-то программ, максимум, на что они способны – сделать акценты: это вот, значит, во дворе навести порядок и с дорогой. На это 90 % ответов, именно на это делают акцент – на местные проблемы. И вы абсолютно правильно сказали, что здесь надо мониторить работу чиновников местной вертикали, потому что по ее деятельности дальше определяется отношение к государству. А что касается того, что мы не увидели на улицах ни представителей чиновников, ни многочисленных провластных организаций – это, наверное, пусть отвечает власть на этот вопрос.

Воскресенский читает книги или Twitter?

Юрий Воскресенский:
Вы читаете книги или Twitter?

Юрий Воскресенский:
Читаю и то, и другое. О чем можно разговаривать со Светланой Тихановской, если она хвалится всем, что не прочитала ни одной книги? Безусловно, люди, которые не читают книг, – я беру не только Тихановскую, но и всех граждан – всегда будут управляемыми. Если они будут управляемыми, они никогда не смогут артикулировать и агрегировать свои интересы так, как им это нужно.

Loading...


Евгений Пустовой: народу разбрасывали поношенную гуманитарку, а взамен на Запад вывозили наших детей



Новости Беларуси. Конституционная реформа – вызов времени или планомерное развитие белорусской модели государственности? Кому первому принадлежит авторство законодательных инициатив и что обязательно надо напечатать в Основном законе?

Авторское мнение Евгения Пустового. Рубрика «Политика без галстуков и купюр» в программе Новости «24 часа» на СТВ.

Евгений Пустовой, политический обозреватель:
Готовьте камни. Некоторым будет больно. Поймут те, кого это касается. Сегодня будет политика без галстуков и точно без купюр.

Магазины без товаров, кошельки без денег, молодежь без перспективы, страна без будущего, даже заводы без окон, сквозняк в головах политиков. Зато «Чарнобыльскі шлях», который вел страну на погост, постоянные политические оргии националистов и реальные забастовки обманутых белорусов.

А еще страх от свиста бандитских пуль в центре Минска, уголовные столицы в стране и хулиганы в подворотне. Преступления повсюду – в высших эшелонах власти и сельской глубинке. Над людьми настолько надменно измывались, что даже на передовицах центральных газет не стеснялись смаковать подробности самых страшных преступлений.

Евгений Пустовой:
Народу разбрасывали, как военнопленным концлагерей, поношенную гуманитарку, а взамен на Запад вывозили наших детей. Взрослые сами убегали, прельщенные красивой рекламной оберткой. Народ кормили развратом и заграничным фастфудом, а еще порциями впихивали демократию. На людей в форме выливали помои – это демократия. Ветеранов войны, воинов-интернационалистов, людей труда пригвоздили к стене позора – это демократия, зато на небосводе махрового национализма расцвели имена новых героев – забытых коллаборантов – это тоже демократия. Проворные богатеи бесчинствовали, на рынках звучал блатной шансон, да и вся страна напоминала базар.

Западные спонсоры скупали независимость и нашу историю, колхозы и заводы присваивали, вернее, акционировали номенклатурщики. И все, кто хотел, торговал своей совестью и украденным имуществом. Страна катилась в бездну демократии, уготованной для унтерменш. Просто никто об этом открыто не говорил. Это демократия. Дальше только панихида. И ее бы справили иностранные пастыри из Вашингтона. Сколько тогда их развелось.

Наталья Карпович о нормах семейного института: если гражданин сменил свой пол, это может быть предметом дискуссий. Подробнее здесь.

Евгений Пустовой:
Но народ тогда еще не читал Telegram-каналов. Голодный и разутый приватизацией не дал обуть себя в лапти. Определились – кто разумом, кто сердцем. Выбрали пускай и неотесанного новыми веяниями времени сына своей земли, который, возмужав, стал Батькой. Свой дом он не дал в обиду. И Сороса дипломатично попросил из дома, и тех, кто, развалившись, закинули свои ноги в красный угол белорусской хаты, за шиворот выбросил. И только когда народ поддержал Конституцию «последнего диктатора Европы», страна начала дышать полными легкими.

Опытный политик знает, что политический дресс-код можно освоить. Но любящее сердце или есть, или нет. Поэтому и сам Лукашенко понимает: такую президентскую Конституцию оставлять нельзя. Он уйдет, а вместе с ним эпоха. Первого Президента, порой ошибающегося, но переживающего за свой народ, порой жесткого, но смелого. Не неравнодушного менеджера, а эпоха непредающего лидера, эпоха Батьки.

Евгений Пустовой:
Сколько поколений белорусов ждали такого Лукашенко. И смотрите: совпало и время возможностей, и харизматический лидер, который смог его использовать. Даже невероятные признают: после Витовта не было достойного правителя. Была аннексия Варшавой, насилие и геноцид. Александр Лукашенко уже в истории, но и сам он историк. Поэтому понимает, что ошибки прошлого нельзя повторять.

Под новые реалии – новый Основной закон. 2020 год показал: тот, кто считал себя самым невероятно думающим, как аборигены на бусы чужаков поддались политтехнологиям. Поэтому нужна система сдержек и противовесов. Когда исконно славянское вече будет облечено в законодательные формы классической демократии.

Читайте также:

Лукашенко: «Никаких конкретных личностей в Конституции быть не должно»

Лукашенко: они уже готовятся сломать Конституцию и снова вывести на улицу народ. История ничему не учит

Лукашенко: все будет зависеть от того, какой Президент придет на смену. Поэтому мы и подстраховываемся ВНС

Подробнее смотрите в видеоматериале.