«Мне нравится человек, его суть, его обаяние»: интервью с художником Леонидом Щемелёвым

10.02.2019 - 20:21

Новости Беларуси. На неделе 96-й день рождения отметил народный художник Беларуси Леонид Щемелев. Вот уже более 70 лет он занимается любимым делом – пишет картины, сообщили в программе «Неделя» на СТВ.

О его синем снеге не знает, кажется, только ленивый. А еще он прошел войну, служил в пехоте, кавалерии, был тяжело ранен в боях за Беларусь.

В Минске есть художественная галерея Леонида Щемелева. Ее экспозицию составляют картины, подаренные городу мастером. Ну а наша Анастасия Корниенко отправилась к Леониду Дмитриевичу в гости.

Анастасия Ярощик-Корниенко, СТВ:
Лошади в картинах – это какой символ?

Леонид Щемелев, народный художник Беларуси:
В общем – уважения к природе.

Анастасия Ярощик-Корниенко:
Перед вами было открыто много профессиональных дорог, вы даже учились на обувщика. Но почему отдали предпочтение именно творческому пути художника?

Леонид Щемелев:
Я родился в Витебске, и там с детства воспринимал: рядом, на одной улице, жили художники. Для меня это было открытие – интересно, как люди цветом и красками распоряжаются?

Анастасия Ярощик-Корниенко:
Ваши картины представлены в собственных коллекциях 30 стран мира. Портреты, пейзажи, натюрморты – ваши работы есть в Национальном художественном музее, Третьяковской галерее и даже в музее Голливуда. Картины экспонировались в Канаде, США, Франции, Италии, Израиле, Финляндии, Германии, Австрии, Испании. Их приобретали известные галереи и музеи.

Манерой вашего письма сегодня восхищается весь мир. Раскройте секрет.

Леонид Щемелев:
Это надо почувствовать. И через эстетическое чувство ты преподносишь то, что сам потом удивляешься, как получилось. Когда я делаю, я один, и нет никого. Сам с собой разговариваю. И мне не нравится, как сделал, а потом прихожу – нравится. Все это очень сложно.

То, что я делаю, нравится всем и автору? Нет. Я сделал и переживаю, что не интересно. А потом проходит время – нахожу там какие-то достоинства, свои лично.

Анастасия Ярощик-Корниенко:
Родные места, где хочется творить – есть у вас такое место?

Леонид Щемелев:
Сейчас это Минск.

Природа – это очень важно для нас, для художников вообще, потому что природа определяет твое отношение к миру, к тишине, к теплоте, к людям. Через природу ты все воспринимаешь. Так что да, природа очень важна.

Но мне нравится человек, его суть, его обаяние.

Анастасия Ярощик-Корниенко:
Вы воспитали не одно поколение художников. Вас не раз приглашали на выставки детского рисунка. Один из последних таких визитов вам не пришелся по нраву – говорят, вы не согласились с тем, как там учат юных художников. Как надо воспитывать молодое поколение?

Леонид Щемелев:
Если вы преподаете, так вы же должны думать, что не все одинаковые, а каждый человек по-разному воспринимает мир и красоту. И выявление этого должно быть.

Анастасия Ярощик-Корниенко:
Сначала вы служили в пехоте, затем в кавалерии, воевали на Курской дуге, освобождали от врага Беларусь. В бою за Мозырь были тяжело ранены. Около сотни работ вы посвятили военным воспоминаниям.

Леонид Щемелев:
Я видел, как люди стремились пройти этот кордон. И как они воевали. Каждый день погибали люди, но, если ты оставался жить... Это сложно.

Анастасия Ярощик-Корниенко:
Как узнали – Победа?

Леонид Щемелев:
Все, рот разинув, шумели, кричали, целовались и обнимались. И все было со страхом, чтобы не повторилось. Будущее поколение должно запомнить, что самое страшное, что может быть и как может быть – это война.

Анастасия Ярощик-Корниенко:
Ваше напутствие молодому поколению?

Леонид Щемелев:
Искусство. Видно, в будущем будет интересно – если будет мир на земле.

Люди в материале: Леонид Щемелёв
Loading...


«Осталось только ухо от лошади». Альшевский написал первые работы на обоях – для девочки и мамы



Художник откровенно рассказал о себе в программе «В людях».

Вадим Щеглов, СТВ:
А как поняли, что Вы художник?

Виктор Альшевский, художник, заслуженный деятель искусств Республики Беларусь:
Я понял, наверное, тогда, когда я ползал. Вначале на полу, видимо, пытался что-то рисовать, не помню чем. Потом я постепенно поднимался к стене, на стенку поднимался. И в детстве было очень такое абсолютно ярко выраженное желание рисовать. То есть меня никто не мог остановить. Даже тогда, когда дядя-военный сказал: «Ты должен быть суворовцем». «Хорошо», сказал я, – «Буду суворовцем». Я попытался. Но я в школе уже учился для…

Художник Альшевский: «Если ты хочешь чего-то достичь в жизни, попытайся это сделать. Зависть – это разрушение»

Вадим Щеглов:
А первую работу вы во сколько нарисовали?

Виктор Альшевский:
Я помню, первая работа такая серьёзная моя во втором классе. Когда её нарисовал на обоях, принёс в школу (у нас 4 класса) и её выставили на стене.

Это была моя первая картина, которую я на обоях нарисовал и выставил в школе. Поскольку тогда в старшем классе была девчонка, в 4-ом классе она была, и я хотел ей понравится. И, собственно говоря, нарисовал эту картину, выставил и показал, какой я вот есть.

Это была моя первая работа. Должен быть какой-то посыл. Посыл, который даёт возможность, как бы создать лучшее произведение.

Вадим Щеглов:
На обойной бумаге было первое?

Виктор Альшевский:
Да, на обойной бумаге. Потом я уже нарисовал большую картину, это мама попросила, уже дома на всю стенку, огромную такую.

Вадим Щеглов:
Что Вы там изобразили?

Виктор Альшевский:
Там я изобразил рыцаря в доспехах на лошади. И, собственно говоря, противостояние. Я вспомнил параллельно, опять же, такой момент.

Когда я был совсем маленький, была свадьба во дворе у соседей. И там такая брама большая была, там пьянка вовсю была. И раскрылись вот эти вот ворота большие, и я на пути лошади. И эта лошадь, выезжая из брамы, стала на дыбы. И какая-то женщина взяла, быстро подбежала, убрала меня. Лошадь опустилась, умчалась по деревне.

То есть, в принципе, вот эта вот особенность осознания человека, оно определяет первичный этап его рождения. Останавливает тебя судьба или останавливает, как говорится, над тобой занесённый меч. То есть дана ли тебе жизнь или не дана эта жизнь. И вот это вот первая картина, которая, может быть, подсознательно… Она была создана в деревне, когда я учился в Республиканской школе-интернате по музыке и изобразительному искусству уже в Минске 60-ых годов, я тогда уже, когда научился рисовать, я сделал эту первую картину, когда лошадь на дыбы встала, вооружённые люди, на втором плане замок. И очень долго родители переклеивали обои, лет 10, наверное. И, в конце концов, осталось только ухо от лошади и ещё я не помню, что. Мама говорит: «Надо рисовать другую картину». Я говорю: «Я уже не смогу, потому что время ушло рисовать дома на обоях. Видимо, такова судьба». То есть я тогда нарисовал и ушёл из дома. То есть ушёл в школу-интернат по музыке и изобразительному искусству.