«Мы имеем дело с попыткой проведения в Беларуси цветной революции». Мнение политологов и МВД

26.07.2020 - 20:49

Новости Беларуси. Президент не просто так обратил внимание на ситуацию в стране. Все когда-то уже было в истории, сообщили в программе «Неделя» на СТВ.   

Евгений Поболовец, СТВ:
К счастью для нас – пока не в Беларуси. К несчастью для наших соседей управляемый хаос, как это называл Президент, не одну страну приводил к разрушению экономики после таких вот протестов.  

Есть устоявшееся выражение: как по методичке. Вот и сейчас события в нашей стране удивительным образом оказываются по своей сути и содержанию похожими на аналогичные кампании у соседей. Сначала выбирается лидер или несколько лидеров протеста, затем придумывается символ для визуальной борьбы. И на последнем этапе – некий отличительный знак. Отделить своих и чужих. Это уже элемент уличной борьбы.

Мой коллега Григорий Азаренок внимательно изучил этот вопрос и отметил некоторые интересные сходства событий в Беларуси-2020 и событий в России-2011 и Украине-2014. Григорий, как ты оцениваешь текущую политическую ситуацию?   

Григорий Азаренок:
Хронологически мы подошли к одному из самых интересных этапов электоральной кампании – это легальная агитация. Кстати, первое, что бросается в глаза: когда пикет легальный, проходит в установленное время в установленном месте, никаких проблем с милицией нет. Всегда бы так было бы, конечно.  

И второе – мы видим реальную электоральную поддержку оппонентов власти, так называемых независимых кандидатов. В каком бы городе ни проходило мероприятие, на него всегда приходит меньше 1 % от населения. Можно взять прошлое воскресенье, самый большой – Минск. Ну вот, казалось бы, время идеальное, места очень много – площадь Бангалор, Парк дружбы народов, воскресенье, вечер. Есть все, чтобы продемонстрировать свою силу. В разных источниках цифры дают разные, сойдемся на средней – 5 тысяч человек. Это четверть процента от населения Минска. Вот их реальная электоральная поддержка.   

Евгений Поболовец:
То, что я заметил по ситуациям в других странах, – всегда выбирается какой-то определенный цвет, и потом ситуация «окрашивается» в этот цвет. У нас появилась некая белая ленточка. Уже, можно сказать, белый окрас появился. Насколько важное значение этот символ имеет в политических кампаниях?

Григорий Азаренок:
Это попытка обозначить своих и расколоть общество, противопоставить одну часть общества другой. Это очень скользкий путь, потому что использовали его, например, в Третьем рейхе: для евреев придумали желтые звезды и указали на них, как на врагов. Здесь они пометили своих сторонников, чтобы противопоставить их всем остальным гражданам страны. Это очень скользкий и подлый путь, который ведет к развалу страны.

Таких примеров множество, я их все собрал в одном материале.

Джин Шарп, доктор философии Оксфордского университета:
В каких-то случаях я очень доволен, а в других я вижу, что по-прежнему еще многое предстоит сделать.

Это Джин Шарп, доктор философии Оксфордского университета. Доктор права и магистр искусств в области социологии. Основал институт по изучению ненасильственной борьбы и смены режимов. Автор 16 книг, самая знаменитая из которых – пособие по свержению власти «От диктатуры к демократии».

Там описаны 198 методов борьбы с государством. Она переведена на 40 языков и использована на практике во многих странах мира. Советская Прибалтика, Грузия, Украина, парад революций в Северной Африке и на Ближнем Востоке.

Каждый день гибнут люди. Каждый день божий!

Жить уже нельзя так. Просто нельзя. Помогите, кто это может, помогите нам. Сколько можно?

Посмотрите это все. Что это творится? Что?

Я жрать хочу, я пенсию хочу – седьмой месяц не получаю.

Очень боимся, в подвалах сидим.

Украiнці, що ж ви робите? Ви ж бачите, що нас вбивають.  

Скажите, за что? Что мы вам сделали, мы у вас что, жизнь забрали?

Одиннадцать дней мы никуда не выходили. Воды нельзя попить, хлеба никто не ел. Это две недели сидеть взаперти.

Вот они – результаты трудов этого ученого. Однако есть страны, где попытки сварганить революционный компот по рецептам этого господина потерпели поражение. Это Россия в 2011-2012 годах. О «болотной революции» мы еще вспомним в нашем расследовании.

Страна, которая оказалась не по зубам ученикам и последователям Шарпа, – Беларусь. Причем дважды: в 2006 и 2010 годах. И сейчас мы по всем признакам наблюдаем третью попытку.

Алексей Дзермант: Telegram-каналы, YouTube задействованы как основные средства агитации и пропаганды с целью дестабилизации ситуации

Классика по Шарпу – у революции должно быть мощное медийное сопровождение. Оно должно работать постоянно и упорно, вовлекая как можно больше людей в свою повестку.

Несколько лет назад в Польше был создан пропагандистский Telegram-канал. Его раскручивали на горячих темах: происшествия и трагедии – то, что продается лучше всего. Известен он стал после подлого пиара на теме гибели милиционера. Единственный контент – грязь, псевдоразоблачения, хайп на человеческом горе, призывы к стукачеству и публичное шельмование оппонентов. В период выборов он стал главным рупором антигосударственной пропаганды. 

Андрей Лазуткин: флешмоб с удостоверениями – это была такая информационная подготовка к акциям уличным

Все это привело к митингам 14 июля. Людей призвали якобы на мирную акцию – без подобной уличной активности рецепты Шарпа не действуют.

В толпе нашлись люди (как правило, с уголовным бэкграундом), которые начали бить сотрудников ОМОН. Все это в режиме реального времени выкладывалось в те же Telegram-каналы.  

Ольга Чемоданова, официальный представитель МВД Беларуси:
Что в итоге? Только в Минске 115 протоколов, несколько уголовных дел и четыре милиционера, которые были госпитализированы в медучреждения.  

Следующий этап электоральной кампании – разрешенная агитация. Любая цветная революция построена на комбинировании легальных и нелегальных методах борьбы. Первое олицетворяет собой объединенный штаб.  

Андрей Лазуткин: «Занимаются они не агитацией. Они проводят мобилизацию своего ядрового электората»

Параллельно работает нелегальный элемент. Людей готовят к несанкционированным выступлениям. Накачивают уверенностью «нас большинство, мы победим, закупайте шампанское», чтобы в момент, когда появятся результаты голосования, вывести людей на площади. В сети распространяются инструкции уличных боев, успешного противостояния с милицией.

Ольга Чемоданова:
В чате активно призывали к силовому воздействию на представителей МВД. Обсуждались конкретные способы, как воздействовать в противодействие, возможные провокации в отношении сотрудников милиции. Администратор канала некоторое время служил в милиции, сейчас – охранник в магазине. Он учил «банить» работу правоохранительных органов перед началом мероприятия.  

Еще один элемент – публичная травля несогласных. Цель – подавить волю у активных представителей большинства. Для этого используются самые подлые и грязные методы. Но вот тут произошла осечка. Не на тех нарвались.

Сергей Клишевич: мы вообще привыкли к нападкам в наш адрес, потому что это по большей части обычные провокаторы

Также по Шарпу необходимо «своих» заклеймить и отделить от остального общества. Для этого придумывается символ.

Как правило, из раза в раз он повторяется. Сжатый кулак как знамя присутствовал практически везде, где проходили госперевороты. Еще один такой элемент – белая ленточка. Правда, в Беларуси ее уже однажды использовала определенная часть общества.     

Белая лента стала символом антиправительственных выступлений в России накануне президентских выборов 2011 года. Ее ядром стали либералы-западники. Кстати, все их кумиры от Навального до блогера Варламова уже поддержали белорусские протесты. Чувствуют родство.   

Владимир Путин, президент Российской Федерации:
Я, когда увидел на экране что-то такое у некоторых на груди, честно вам скажу – неприлично, но, тем не менее, я решил, что это пропаганда борьбы со СПИДом. Что это такие, пардон, контрацептивы повесили. 

Стоит заметить: на выборы кандидаты протеста идут не для того, чтобы побеждать. Они заранее говорят о фальсификациях, а основной целью объявляют новые выборы. Для любого здравомыслящего человека понятно, что это путь к хаосу и тупику.

Шпаковский: то есть вместо того, чтобы работать, мы продолжим заниматься выборами, возвратом Конституции 1994-го?

Главная цель – вывести людей на площадь. Но успеха не будет без сакральной жертвы.

Так было в Литве, Грузии, Египте и Украине. До сих пор не проведено расследование, кто стрелял на майдане в спину протестующим и сотрудникам МВД. Этого здесь и добиваются зарубежные кураторы.

Алексей Дзермант: я думаю, что есть некий конгломерат различных сил, которым наша страна очень не нравится

Главная ответственность и главное давление сейчас на сотрудников МВД.

Им пытаются привить стыд за свою работу. Хотят сделать все, чтобы в нужный момент милиционеры не защитили закон и порядок.

Ольга Чемоданова: у нас достаточно сил и средств для того, чтобы сегодня обеспечить безопасность граждан

Григорий Азаренок:
Площадь Тахрир, Майдан, Болотная – это места боев, крови и слез. Они стали нарицательными. Кто-то хочет, чтобы и в Беларуси появилось подобное место. Они пометили себя подлыми белыми лентами, которые отдают то ли капитуляцией, то ли предательством.

Однако есть уверенность, что и в третий раз сценарий Шарпа в Беларуси провалится. Наш народ сам определит свою судьбу. И сделает это верно.

Григорий Азаренок:
Вообще думать, мыслить и анализировать – это не самое плохое качество. Я сейчас предлагаю этим заняться, ведь у нас есть живой пример победившей революции. Близкий для нас пример – это Украина, наши южные соседи. В 2014 году там произошел всем известный майдан. Это они назвали «революцией достоинства». В чем тут достоинство, я понять не могу. Евгений, ты как человек думающий, мыслящий, анализирующий, можешь хоть один положительный эффект от этого майдана назвать?

Евгений Поболовец:
Сходу ничего в голову не приходит.

Григорий Азаренок:
И сами европейцы испытывают затруднение. Он проходил под знаменем Европейского союза, это был Евромайдан. Они были уверены, что после того, как все случится, войдут в ЕС. Прошло шесть лет, мы помним это плакат: «Я девочка! Я не хочу в ТС! Я хочу кружевные трусики и ЕС». С первым я не знаю, как у нее – получилось, нет? А со вторым их просто тупо и банально кинули. Никто их в Европе не ждет и никогда они туда не попадут – это, по-моему, уже очевидно просто всем.

Второе и самое главное: там до сих пор идет война. Каждый день гибнут люди. По самым скромным подсчетам – 10 тысяч убитых.

Евгений Поболовец:
То есть ты считаешь, что война есть следствие майдана?

Григорий Азаренок:
Безусловно, и то же самое – потеря территорий. Мы можем анализировать, как, почему, что произошло, но, если бы не было этой самой «революции достоинства», если бы не было майдана, ничего подобного бы просто не произошло.

Недавний пример: в одной из украинских гостиниц из-за карантина застряли 46 младенцев, которых украинские женщины пытались переправить на Запад.

Евгений Поболовец:
Продать в смысле?

Григорий Азаренок:
Да, продать. Продать за деньги, навсегда, чтобы их туда увезли, и матери из больше никогда не увидели. Это дикость! Вот к чему приводят эти все революции и майданы. Генеральная прокуратура подумала-подумала и решила уголовное дело не заводить. Ну а чего такого? Людям зарабатывать деньги надо как-то. Продали уже все: продали лес, продали землю, продали порты и лодки, продали целую промышленность. И вот, дошли до детей. Вот они, майданы, тахриры и прочие цветные революции.   

Евгений Поболовец:
Зато демократия.   

Loading...


Перестали общаться и выбросили вещи в мусорку. Дети рассказали, что им пришлось пережить после выборов Президента



Новости Беларуси. Неожиданный ракурс того, что происходило в Беларуси в 2020 году. Детский взгляд на попытки раскачать общество. Юлия Артюх продолжит тему в программе «Неделя» на СТВ.

Юлия Артюх, политический обозреватель:
Часто за процессами, касающихся взрослых, теряются детские невинные души. Протесты, которые прокатились волной по нашей стране в 2020 году, – явление новое и не свойственное нашему обществу. Пока взрослые отстаивали страну, мир и государственные символы, дети тоже жили рядом.  Но как они, эти неокрепшие умы, я говорю в основном о школьниках, переживали эту ситуацию, когда взрослые прекращали общаться на фоне политических взглядов? Как они это объясняли своим детям? И понимали ли дети, что вообще происходит вокруг?

Юлия Артюх:
В 2020 году, в августе, проходили выборы Президента Республики Беларусь. Расскажи, пожалуйста, какая атмосфера была у тебя в семье, знал ли ты вообще, что проходят выборы? Твои эмоции. Может быть, ты ходил с родителями на участок для голосования?

Даниил, 10 лет:
Нет, с родителями на участок для голосования я не ходил, так как мы еще не доросли до того возраста, в котором можем голосовать. Узнал я об этом не дома, а в деревне. Я сидел и смотрел телевизор, там была новость. Сказали, что в Беларуси проводятся выборы Президента. Я начал смотреть и понимать, что проходят выборы.

Мария, 12 лет:
Мы ходили вместе голосовать. Мы красиво оделись, пошли, проголосовали. Я кидала в ящик папин конвертик, а моя средняя сестренка – мамин.

Полина, 15 лет:
Я очень благодарна своему папе, что он может все правильно объяснить.
– То есть родители с тобой беседовали на эту тему?
– Да. Он так все объяснил, что я поняла, где правда, на какой стороне. Уже 18 августа я вышла гулять по городу, у меня была прическа, в которой было два сердечка – красное и зеленое.

Арсений, 12 лет:
Я видел, как люди просто бросаются на ОМОН. Я считал – бедные омоновцы, они и так борются, а еще эти люди нагнетают на них, потом еще и говорят, что омоновцы виноваты. Я считаю, это плохо.

Даниил:
Сразу было страшно, когда они ходили под окнами, кричали лозунги, видели некоторые стычки с милицией. Было страшно.
– Но ты как-то думал о том, что же будет, кто победит?
– Конечно, я волновался, думал, что же случится, почему так происходит. Хотел, чтобы все закончилось хорошо.

Дарья, 12 лет:
То, что будут делать бчбшники, было очень страшно. Когда я в первый раз увидела, что стоят люди с цветами, то не понимала, что происходит, спрашивала у мамы, и она мне все подробно рассказывала. Было очень страшно, что может быть война.

Даниил:
Не по-взрослому выходить толпами и бросаться камнями, деревом, бутылками в сотрудников правоохранительных органов, ведь до этого все было хорошо. Как обычно, на праздниках ходили, поздравляли их, жили спокойно, а когда наступило это, они захотели чего-то другого, поэтому вышли, доказывали, только непонятно – зачем?

Матвей, 11 лет:
Когда они брали плитку, кидали, даже как-то было грустно, что они все ломают.

Мария:
Когда в нашем поселке были митинги, мы с моей подругой (ее семья тоже голосовала за нашего Президента) катались на велосипедах с нашими национальными флажками. Когда протест уже расходился, мы катались, и нам какая-то тетя сказала: «Флаг надо сменить». У меня навернулись слезы на глазах, у меня было чувство предательства, что такие люди, когда раньше их все в нашей стране устраивало, сейчас они просто берут и предают свою Родину, страну и нашего Президента. Это очень обидно.
– Когда ты видела женщин, которые стоят с цветами, были протестные выходы, что тебе хотелось сделать? Как тебе хотелось образумить этих взрослых людей?
– Мои любимые конфеты – «Белорусские», на них наш орнамент. Я хотела взять эти конфеты и забросать ими этих людей. Просто так делать нельзя.

Даниил:
Когда я пришел в школу, очень много кто из моих одноклассников задавал вопрос: за кого ты голосовал? Я отвечал: «Мы, дети, мы вне политики, мы еще не имеем права голосовать, не доросли до этого». В сентябре очень много моих одноклассников с атрибутикой, бело-красно-белым флагом у себя на вещах, рисовали это в альбомах, на рисунках в школе.

Арсений:
В основном мои друзья тоже за действующего Президента, но есть те, кто тоже против него. Мы в основном в школе эту тему не затрагиваем. Мы дружим, но не касаемся этой темы.

Дарья:
Первые дни были не очень. Когда я увидела белые браслеты у своих же одноклассников, у меня тогда не было никакого браслета. Они поняли, что я за Лукашенко, нашего Президента. Они издевались надо мной, брали мои вещи и выкидывали в мусорку, прятали их.
– Как ты в этом коллективе, противостоянии выживаешь?
– Я им ничего не делала, даже не трогала вещи и не собиралась этого делать. Но мне было не по себе. И когда терпение лопнуло, я пошла к директору. Директор пришла в класс и начала разговаривать. Ученики даже не встали, а у меня была просто истерика.

Матвей:
У нас много кто за Лукашенко, но мы не разговаривали. Я туда шел, чтобы учиться, а не насчет этого разговаривать.

Даниил:
В школе мы сидели на уроке «Человек и мир» и проходили тему «Великое княжество Литовское». На картинке был князь Гедимин, и у него на плечах был бело-красно-белый флаг. Половина моих одноклассников начали показывать два пальца вверх и говорить лозунги. Некоторым, думаю, было неприятно это слышать от своих же одноклассников и товарищей.

Полина:
Я пришла, сажусь, как обычно, за свою парту с девочкой, с которой сижу. Смотрю, у нее на руке замазкой нарисован бчб-флаг. Что я ей буду говорить? Я сажусь рядом, она говорит: «Ну что, Полина, жыве?» Я такая: «Ну, нет». Для нее это был шок. Ей в интернете сказали, что их 100 %, а тут приходит Полина и говорит «нет». Начались от нее вопросы.

На следующий день я решила, чтобы не было никаких вопросов, я возьму и вырежу государственный флаг из бумаги, потому что не было других материалов. Ночью я вырезаю этот государственный флаг, один приклеиваю на телефон, а другой – на рюкзак. И прихожу вот так в школу. От меня эта девочка отсаживается, кто-то начинает вопросы задавать. А один мальчик, я просто иду по коридору, и он говорит: «Полина, ты что, за Лукашенко?» Я говорю: «Да». А мне в ответ послышались такие нецензурные выражения, что стало не по себе. К счастью, классный руководитель с этим всем разобралась.

Дарья:
К нам приходила мама мальчика и меня на уроке звала за дверь, выясняла отношения по поводу президентов и всего происходящего в мире.

Арсений:
Мои родители тоже хотели выразить свою позицию. Почему люди, которые против, выходят, а им нельзя? И мы начали – нашли автопробеги. Первые два не ездили, а все остальные проездили.

Полина:
Я никогда не была настроена против кого-то агрессивно. Я принимаю их позицию. Если они так думают, то почему я должна с ними не общаться? Кому-то нравится слушать классическую музыку, а кому-то рок. Мы же не должны не общаться из-за этого. Но их позиция была такая, что против меня надо быть агрессивно настроенными, поэтому я даже не знаю, что с ними делать. Я пытаюсь наладить с ними контакт – с кем-то получается, с кем-то нет. С кем получается, с тем и надо общаться – значит, они принимают тебя и твою позицию. Стараемся просто не обращать на это внимания и не разговаривать на эти темы.

«Самая мирная и самая лучшая». Вот что маленькие белорусы рассказали о своей стране – читать здесь.