«Винила мужа в этом». Белоруску нашли через 20 лет после пропажи. Полная картина событий

08.09.2019 - 22:47

Новости Беларуси. На неделе нас потрясла история, достойная сериала и даже полного метра. И хотелось бы, чтобы это было только кино. Но нет, все в жизни, сообщили в программе «Неделя» на СТВ. 

Спустя 20 лет нашлась девочка Юля, которая потерялась в электричке Минск-Осиповичи в 1999-м. Два десятилетия – целая жизнь, которую родные люди провели вдали друг от друга.

Как и почему теряются дети – в репортаже Анастасии Дехтяр.

Виктор Моисеенко, отец пропавшей Юлии:
Все 20 лет я чувствовал, что виноват. Что взял с собой ее. Надо было дома оставить, было бы все хорошо.

Фобия вокзалов-поездов как боль и символ расставания длиною в 20 лет. Гудок убегающей электрички до сих пор словно обрывает ритм сердца Виктора: ведь это он 1 октября 1999-го потерял свою 4-летнюю дочь Юлю.

Все эти годы страшные слова «Внимание! Розыск!» Надежда, сменяющая отчаяние. И сенсационный гром, разлетевшийся отголосками по всему миру – она нашлась.

В пятничное утро отец засобирался из деревушки Новое Село, где проживало многодетное семейство, в Пуховичи продавать картошку. На тот момент у Юлии недавно родился братик и была старшая сестра. Тот роковой день помнят все.

Надежда Кожина, сестра пропавшей Юлии:
Юля стала плакать, она на колени: «Папа, я с тобой». Я тоже: «Папа, возьми меня с собой». Он: «Нет. Юля младше, она плачет. Ты иди домой к маме и жди меня дома». Вот так они сели и ухали, а я пошла домой.

7-летную Лизу из Жлобина похитили с детской площадки: возбуждено уголовное дело

Обратная дорога из райцентра стала развилкой их судьбы, а электричка Минск-Осиповичи – местом, где отец и дочь виделись в последний раз. Загадочное исчезновение – белое пятно в деле о пропаже маленькой Юли.

Виктор Моисеенко:
В 11 часов уже в Осиповичах меня разбудил машинист. Я был весь в крови: губы разбиты, нос разбит. Он сказал: «Электричка идет в депо. Выходите!» А я спросил: «Девочка была со мной, дочка». Он говорит: «Никого нет». По вагонам еще пробежался, никого не было.

Горе-отец вернулся домой один. А дальше – агония надежды: родители оклеили сотни столбов объявлениями «Ищем девочку в теплом вельветовом халатике», блуждали по станциям, ездили на электричке. Но след малышки простыл.



Людмила Бова, мать пропавшей Юлии:
Винила мужа в этом. В 30 лет, как случилось это несчастье, он стал седой. Он очень переживал это. И мы жили, и вдвоем несли этот крест.

Так что же все-таки произошло? Первая версия: уставший после рабочего дня отец задремал, а девочка пошла гулять и потерялась.

Озвучена основная версия пропажи Максима Мархалюка

Следствие прорабатывало и другую версию: слегка подвыпивший отец вступил в перепалку с кем-то из пассажиров, началась драка, мужчина потерял сознание, ребенка увели незнакомцы.

Валерий Ажгирей в 1999-м был начальником криминальной милиции Пуховичского РОВД. Сейчас – отставной, на пенсии уже больше 10 лет, но историю о пропавшей в электричке Юлии помнит до деталей и до сих пор считает профессиональной трагедией.

Валерий Ажгирей, начальник криминальной милиции Пуховичского РОВД (1996-2006 гг.):
Все это, каждую бумажку мне пришлось держать в руках. Одно успокаивало: что в эти дни, когда проводились мероприятия по розыску, сообщений об обнаружении тела или то, что могло говорить о том, что с ребенком произошел несчастный случай, или она стала жертвой преступления, не было.

Пока малышку судорожно искали по всей Беларуси, у 4-летней Юли начался новый этап жизни… в России. Через 20 дней после пропажи почти в тысяче километров от родного дома, в Рязани, на железнодорожной станции ее обнаружила милиция.

«У нас радиоэфир, Instagram есть». Как ищут пропавших детей в Беларуси?

Малышка едва говорила и из детского набора слов правоохранители не могли воссоздать картину ни ее происхождения, ни того, что служилось.

Только скупая информация: папа – Витя, мама – Люда. Еще позже это станет большим вопросом: почему лингвистические нюансы не дали наводку российским оперативникам? «Цыбуля» и «бульба».

Кроме этого, потеряшка фрагментарно помнила, что почти три недели с какими-то дядей и тетей они скитались, просили подаяние и прятались от милиционеров. Девочка попала в приемник, а позже в приемную семью.

Нашлась Юлия действительно по воле случая. Всю жизнь она была уверена: родные ее бросили, но тайком все же мечтала узнать почему. Ее молодой человек, узнав об этой истории, просто написал в интернет-поисковике «пропала Юля».

Это и приблизило многотомное дело – вот оно с грифом «секретно» на этих эксклюзивных кадрах – к счастливой развязке. А позже в нем наконец была поставлена точка.

Генетическая экспертиза, полное совпадение, встреча. Теперь биография 24-летней Юлии восстановлена.

Людмила Бова:
Шок! Конечно, плакали. Плохо стало. Не могли сразу в это поверить. Мы знали, что она жива. Но такой встречи мы не ожидали.

Жизнь найденной спустя 20 лет потеряшки Юлии словно сценарий доброй мелодрамы. В России девушка обрела приемных родителей и двух братьев, выучилась на товароведа, сейчас хочет стать фармацевтом. У нее есть 5-летняя дочь.

Встретившись – и здесь не без тавтологии – с родными родителями в Пуховичах, Юля уехала домой, в Рязань. Приходить в себя. Ее жизнь теперь круто поменялась: пришла слава, от журналистов нет отбоя.

Буквально в эту пятницу тот самый молодой человек Илья, который и помог раскрутить дело, в прямом эфире радио сделал Юли предложение руки и сердца. Да и вообще знаменитой потеряшке нужно по-хорошему осознать, как теперь с этим всем жить.

Людмила Бова:
Здесь ее приемный отец и бабушка. Здесь Юля в таком возрасте, как она пропала. И мы поедем, и она говорит: «Мама, будут каникулы и я к вам приеду».

Для Виктора и Людмилы их дочь словно родилась заново. 20-летнее вынашивание тяжелого груза и бесконечное ожидание чуда.

Виктор Моисеенко:
Юлечка, доченька, привет. Ты же знаешь, что я тебя люблю. Ты же была моя любимица. Когда я с работы на лошади ехал, всегда бежишь: «Папочка, папочка!».

Я останавливался, чтоб тебя подальше прокатить на лошади. Приедешь к нам в Беларусь, я специально возьму лошадь и буду тебя целый день катать.

И так не должно быть на свете, чтобы были потеряны дети.

Loading...


«Отдохнули на природе». Пообщались с семьёй, которая два месяца скрывалась в Налибокской пуще от коронавируса



Новости Беларуси. Расследование нашей программы. Наедине с дикой природой: боязнь коронавируса загнала семью из Столбцовского района в Налибокскую пущу, сообщили в программе «Неделя» на СТВ. Люди оставили дома, банковские карты и мобильные телефоны и вместе с детьми отправились в беспроходную глушь.

Родные начали бить тревогу о пропажах. Найти забравшихся за тридевять земель отшельников удалось лишь спустя два месяца. Чтобы дело не дошло до беды, людей вернули домой. Их дети на неделе пошли в школу. А вот те, кто их искал, не отметают того, что на побег от светской жизни среди людей могла повлиять религиозная организация либо ссора с родственниками.

Оксана Семашко провела журналистское расследование и узнала, что могло стать причиной столь отчаянного поступка.

Семья из Столбцовского района отправилась жить в Налибокскую пущу без мобильных телефонов и банковских карт. Оставляют лишь записку: «Нас не ищите, мы ушли из дома». Родные бьют тревогу. Затем молодую пару с детьми ищут пожарные, милиция...

Как сохранить душевное равновесие во время пандемии? Советует психолог

В палатке оказалась Библия маленькая и там статья была. Типа чипировать людей будут они со временем. Нехорошо здесь находиться. Дико. Некомфортно.

Вот такой пятикилограммовый пакет муки она брала, пять килограмм таких пачек сахара, конфеты, печенье...

Спустя два месяца в магазин в семи километрах от Налибокской пущи приходит незнакомка. Одна из тех, что заточила себя в лесу.

«Оставляли 25 % от всего, что мы зарабатывали». Бывший участник секты рассказал о том, как она устроена

Елена Дорошевич, продавец магазина:
Когда она уходила, еще видели ее за деревней, что ее мужчина встречал. Они ушли в лес.

Наша съемочная группа направлялась в Столбцовский район, а оказалась в Новогрудском. Именно сюда забрались запасливые отшельники. Утепленная палатка с экомебелью, холодильник, клозет и даже собственные сотки.

Оксана Семашко, корреспондент:
Что заставило белорусов променять домашний уют и отправиться в глубокую пущу, сейчас остается только догадываться. Их не испугали ни предстоящие заморозки, ни вой диких зверей, который, по словам самих отшельников, доносился здесь каждую ночь у самых стен палатки.

Стивен Кинг позавидовал бы такому сюжету. Поселились отшельники недалеко от воды и партизанских окопов. Может, молодые родители сами решили заняться образованием своих детей и преподать уроки биологии и истории?

Представьте только, если кому-то из беглецов понадобилась бы скорая помощь, а средств связи и путей подъезда нет? Но все страшное уже позади. Родители дома. Дети пошли в школу.

Оксана Семашко:
Целый день мы провели в пуще и поэтому только к позднему вечеру выбрались в гости к нашим героям. Попробуем, конечно, с ними пообщаться. Хотя здесь даже нет ни двери, ни звонка. Попытаемся открыть ворота.

Все нормально. Все хорошо.
– О вашем опыте?
– Отдохнули на природе. Все замечательно. Все, не отвлекайте. Мне сейчас за ребенком идти, поэтому времени нет.

Лилия Сакович:
Я ничего плохого не могу сказать. Нормальная, хорошая семья. Света такая всегда и культурная, и поговорит. И детки хорошие. Я нигде не видела, чтобы они что-то плохое сделали. Паша – порядочный, хороший парень. Но я не знаю, что их подтолкнуло на такой случай, не могу сказать. Я была, конечно, удивлена, что так с ними случилось.

Александр Куракевич, начальник отделения уголовного розыска Столбцовского РОВД:
В этой ситуации люди ушли конкретно, причем готовились к этому заранее: построили себе там это жилище, привезли продуктов питания. И намеренно скрывались от поисковых мероприятий, то есть от сотрудников, от родственников.

Родные поблагодарили сотрудников за поисковые мероприятия, что нашли вовремя, прежде всего все живы-здоровы.

Истину люди, похоже, предпочли оставить за собой. Предполагаемых причин отчаянного поступка немало: спасение от конца света, бегство от коронавируса и страх чипирования, испортившиеся отношения с родственниками, воздействие религиозных организаций.