Париж – из окна, Витебск – на холсте. Каким запомнила Марка Шагала его внучка?

30.10.2019 - 21:28

О том, каким помнит Шагала и Витебск, рассказала в одной из серий проекта «Я шагаю по стране» внучка художника.

Мерет Мейер-Грабер, внучка Марка Шагала, вице-президент Шагаловского комитета в Париже:
Шагал постоянно чувствовал связь со своим родным Витебском, со своей страной. Сейчас его творчество принадлежит миру, но на каждой из его работ мы видим Витебск. Город, который помогал ему восстановиться, словно построить себя на каждом из жизненных этапов.

Этот офис с несметным количеством книг о великом живописце на всех языках мира, в том числе и на белорусском,  – Шагаловский комитет в историческом сердце Парижа.

Зачем де Голль просил Шагала расписывать Гранд-опера?

Дела здесь ведет внучка художника – Мерет Мэйер-Грабер. С детства ее сравнивают с бабушкой Беллой – вечной музой Шагала.



Мерет Мейер-Грабер:
Шагал, как все художники, предпочитал работать в одиночестве. Но иногда удавалось заглянуть в его мастерскую. Великий художник, великий творец, у него оставалось мало времени на общение с нами. С одной стороны это был простой человек, с другой – очень решительный во всем, чтобы иметь свою жизнь и постоянно совершенствоваться.

Париж – из окна, а Витебск – на холсте. Почти как на знаменитом автопортрете с семью пальцами. Именно таким запомнила знаменитого дедушку госпожа Мейер. Город, давший художнику крылья, она также полюбила с первого взгляда.

Мерет Мейер-Грабер:
Витебск был сильно разрушен во время войны, но там сохранился особый дух, штрихи той поры. Это все собирается, как пазл, словно оживают рассказы бабушки. Когда я была там, я почувствовала тот настрой. В Беларуси особый теплый свет, манера застройки, небо, отражающееся в реке, и контур города, который писал Шагал.



Подробности – в видеоматериале

Люди в материале: Марк Шагал
Loading...


«Осталось только ухо от лошади». Альшевский написал первые работы на обоях – для девочки и мамы



Художник откровенно рассказал о себе в программе «В людях».

Вадим Щеглов, СТВ:
А как поняли, что Вы художник?

Виктор Альшевский, художник, заслуженный деятель искусств Республики Беларусь:
Я понял, наверное, тогда, когда я ползал. Вначале на полу, видимо, пытался что-то рисовать, не помню чем. Потом я постепенно поднимался к стене, на стенку поднимался. И в детстве было очень такое абсолютно ярко выраженное желание рисовать. То есть меня никто не мог остановить. Даже тогда, когда дядя-военный сказал: «Ты должен быть суворовцем». «Хорошо», сказал я, – «Буду суворовцем». Я попытался. Но я в школе уже учился для…

Художник Альшевский: «Если ты хочешь чего-то достичь в жизни, попытайся это сделать. Зависть – это разрушение»

Вадим Щеглов:
А первую работу вы во сколько нарисовали?

Виктор Альшевский:
Я помню, первая работа такая серьёзная моя во втором классе. Когда её нарисовал на обоях, принёс в школу (у нас 4 класса) и её выставили на стене.

Это была моя первая картина, которую я на обоях нарисовал и выставил в школе. Поскольку тогда в старшем классе была девчонка, в 4-ом классе она была, и я хотел ей понравится. И, собственно говоря, нарисовал эту картину, выставил и показал, какой я вот есть.

Это была моя первая работа. Должен быть какой-то посыл. Посыл, который даёт возможность, как бы создать лучшее произведение.

Вадим Щеглов:
На обойной бумаге было первое?

Виктор Альшевский:
Да, на обойной бумаге. Потом я уже нарисовал большую картину, это мама попросила, уже дома на всю стенку, огромную такую.

Вадим Щеглов:
Что Вы там изобразили?

Виктор Альшевский:
Там я изобразил рыцаря в доспехах на лошади. И, собственно говоря, противостояние. Я вспомнил параллельно, опять же, такой момент.

Когда я был совсем маленький, была свадьба во дворе у соседей. И там такая брама большая была, там пьянка вовсю была. И раскрылись вот эти вот ворота большие, и я на пути лошади. И эта лошадь, выезжая из брамы, стала на дыбы. И какая-то женщина взяла, быстро подбежала, убрала меня. Лошадь опустилась, умчалась по деревне.

То есть, в принципе, вот эта вот особенность осознания человека, оно определяет первичный этап его рождения. Останавливает тебя судьба или останавливает, как говорится, над тобой занесённый меч. То есть дана ли тебе жизнь или не дана эта жизнь. И вот это вот первая картина, которая, может быть, подсознательно… Она была создана в деревне, когда я учился в Республиканской школе-интернате по музыке и изобразительному искусству уже в Минске 60-ых годов, я тогда уже, когда научился рисовать, я сделал эту первую картину, когда лошадь на дыбы встала, вооружённые люди, на втором плане замок. И очень долго родители переклеивали обои, лет 10, наверное. И, в конце концов, осталось только ухо от лошади и ещё я не помню, что. Мама говорит: «Надо рисовать другую картину». Я говорю: «Я уже не смогу, потому что время ушло рисовать дома на обоях. Видимо, такова судьба». То есть я тогда нарисовал и ушёл из дома. То есть ушёл в школу-интернат по музыке и изобразительному искусству.