О вере Президента Беларуси и плачущей Хиллари Клинтон: Майкл Моргулис в программе «Простые вопросы»

25.08.2016 - 23:06

Майкл Моргулис, почётный консул Беларуси в штате Флорида (США), богослов и политолог, автор концепции духовной дипломатии, редактор американского журнала о Беларуси в программе «Простые вопросы» с Егором Хрусталёвым.

Майкл, добрый вечер! Большое спасибо, что нашли время побеседовать. Мы с Вами встречаемся в отеле «Пекин», буквально несколько минут, я постараюсь  всё вместить, потому что до этой записи Вы мне рассказали столько, что я даже не знаю, как это может поместиться в наши 16 минут. Мой первый и самый главный вопрос, который, наверняка, задают многие, когда видят Вас. У любого поступка есть какая-то мотивация. Вы издаёте журнал о Беларуси в Америке. Вы рассказываете в стране, которая не всегда тепло относится  к Беларуси, популяризируя её и говоря только добрые слова. В чём Ваш мотив, почему  Вы это делаете?

Майкл Моргулис, почётный консул Беларуси в штате Флорида (США), богослов, политолог:
Как по-английски говорят: «Discovery» – «открытие». Я всегда хотел открыть Беларусь для американцев. Все эти статьи по-русски, программы по-русски, газеты – ну, малое количество людей. А вот, когда журнал целенаправленный, посвящён полностью Беларуси, то  есть, пишут американские авторы и белорусские, которых мы переводим  на американский английский язык, чтоб понимали.  

Мы открываем  Беларусь такую, как она есть  – впервые, вообще, в истории на английском американском языке такой вот журнал.

И, Вы знаете, наши читатели: американский Конгресс, каждый член Конгресса получает – это специальный прицел, каждый член Сената, все большие университеты, библиотеки и банки, большие компании – все получают наш журнал. И, Вы знаете, происходит такая метаморфоза – люди вдруг узнают, что есть такая страна.

Раньше спрашивали: «А где Беларусь? Что это – часть России или часть Польши?» 

Сейчас никто такого не говорит, они постепенно-постепенно входят, что это маленькая такая, независимая, со своим укладом, со своими традициями. «Нет рая на Земле»,  – всегда я говорю. Нет его нигде и в Америке, и в Беларуси – нигде его нет. Но каждый имеет свои достоинства и недостатки.

А вот Ваше интервью 2001 года, которое Вы опубликовали – интервью с Президентом. И очень много моментов, которые на сегодняшний момент актуальны, но при этом Вы говорили о духовной составляющей. Вы знаете, я беседовал – на Вашем месте сидел отец Фёдор, один из самых влиятельных священнослужителей в Беларуси. И он не ответил мне впрямую на вопрос: если он разговаривает с Президентом о Боге, то какие это разговоры. Если Вы задавали эти вопросы?

Майкл Моргулис:
Я скажу Вам. Я думаю, что Александр Григорьевич не откажется. Александр Григорьевич сказал: «Ну, я воспитывался, как все люди моего поколения, в советском. Я был парторг, директор совхоза». 

Он говорит:  «Вы знаете, за что я получил первый свой выговор в райкоме партии? За то, что ко мне пришли 17 человек (или 15, не помню) и сказали: нам негде молиться, Александр Григорьевич».

И он говорит: «Я им бесплатно привёз доски, строительный материал и сказал: стройте. Они построили. И мне, значит, райком партии дал первый мой выговор за пособничество верующим, так как-то они назвали». А потом, когда я спросил: «Александр Григорьевич, а вот Вы-то как себя считаете?»  А он говорит: «Майкл, Вы ж не забудьте,  я – руководитель страны, где 80% православных, 15% католиков, какой-то малый процент протестантов и так далее. Я должен быть со всеми, я не могу быть. Ну, конечно, я – 80% – я должен быть с этой стороны, как бы». Но я понимаю его. Так принято здесь. Так же ведёт себя президент России, так же вёл себя Борис Николаевич Ельцин, бежал на Пасху со свечкой в руке и спрашивал, случайно записали: «А в какой руке держать свечку?» Но это же всё из советских истоков.

Майкл, тогда позвольте о других президентах спросить. Вернее, в данной ситуации, о кандидатах в президенты.

До того, как мы включили камеру, Вы сказали, что Вы получаете открытки от Хиллари Клинтон.

Майкл Моргулис:
Раньше письма получал, сейчас только открытки.

Видимо, обиделась на что-то?

Майкл Моргулис:
Да, она, мы дружили, когда она только была жена президента Билла Клинтона.  Мне Александр Григорьевич Лукашенко говорит, он, когда был на заседании Организации Объединённых Наций, он с ней начал говорить, и с Клинтон, они хотели с ним говорить. А миссис Олбрайт, она тогда была госсекретарь, она физически  просто вставала между ними, говорила. Так вот, Хиллари того периода была, как бы, другом. Почему? В то время её обливали грязью газеты, писали, что у неё там любовники, там всё, всякую грязь.

Я увидел однажды в церкви её лицо со слезами.

И я написал письмо ей, что: «Вот я знаю, что Вы сейчас там плачете, я Вам советую: две недели не читать газет, две недели не смотреть телевидение, две недели не общаться с друзьями, две недели не спать со своим мужем». Может, они и так не спали, я не знаю. «И две недели заниматься только Челси». Челси – это имя дочки. «Только ею заниматься, никем другим». Я понимал, что моё письмо  может не попасть, вообще, хоть я там советник был. Но я переслал через своего друга Марка Хэтфилда, сенатора от штата Орегон. И он ей в коридоре Белого дома дал это письмо. И, к его удивлению, она сразу его разорвала и стала  читать. Прочитала и слеза у неё. Он говорит: «Что случилось?» Она говорит, что: «Единственный человек в Америке пожалел меня». Он говорит: «Представьте себе, он, этот человек – ещё и русский, из России там или из Украины, неважно. Оттуда». Она, вообще, пришла, как бы, в замешательство. И она написала мне хорошее письмо,  я ей написал в ответ, вот наладилась переписка.

Когда она ушла в политику, стала вначале сенатором, потом госсекретарём, она стала очень много говорить неправды.

Ну, политика   – это ж такие наркотики, которые искушают человека. Я ей написал другое письмо, как бы, сказал: «Зачем Вы всё это? Я благодарен, что Вы меня с матерью Терезой познакомили когда-то. И вот зачем Вы говорите?»  И она очень, видимо, обиделась внутренне и сказала типа, что: «Мы будем побеждать, мы всё равно будем вместе». Но она обиделась.

Майкл, скажите, считается, что для Беларуси, для России в большей степени, это – не самый лучший исход президентских выборов?

Майкл Моргулис:

Я молюсь, чтобы она не стала президентом.

Дело в том, что никто здесь не знает одного внутреннего механизма. Дело в том, что в Америке живёт 45-50 миллионов человек, которых абсолютно не интересуют политические программы и, вообще, программы кандидатов в президенты.

Они просто смотрят картинку?

Майкл Моргулис:
Нет, это люди, которые получают пособия, деньги, бесплатную еду. Они привыкли жить так уже. Много негров, как у вас называют африканцев. Их не интересует.

Главное, чтобы не отобрали кормушку. А Хиллари Клинтон обещает им, что оставит всё это.

А Трамп говорит, что надо работать. Поэтому они автоматически будут за неё голосовать. Поэтому я боюсь, что всё равно они могут выбрать её.  А Трамп – он бизнесмен, у него мышление, он не запачкан политикой, у него мышление другое, как у бизнесмена, как у человека, который привык зарабатывать деньги. И он будет более прагматично относиться ко всему.

Но это не очень популярно?

Майкл Моргулис:
Да. Вот мои дети, например, они считают – я и моя жена, мы будем голосовать за Трампа – а они будут голосовать  за Хиллари. Они считают, что это вот – демократия.

Нас, безусловно, интересует отношение к Беларуси. Насколько верны те предположения, которые можно встретить в СМИ, что это хуже, чем Трамп. Скажем, из двух зол?

Майкл Моргулис:

Понимаете, Трамп будет относиться к Беларуси вот примерно, как прагматичные люди.

Он скажет, как я, какие у меня аргументы, я говорю: «Это – маленькая страна. Это – ворота между Востоком и Западом». В Конгрессе когда выступаю, я говорю: «Это – ворота. Что ж вы хотите забить ворота, чтоб мы не могли туда пройти? Нам же надо как-то контачить, встречаться».  А он уже сказал, что: «Я, конечно, налажу отношения и с Россией, и с другими странами, которые мы потеряли». Я думаю, что в будущем и Россия, и Беларусь, и Америка будут в одной лодке. Потому что столько угроз, совсем чужих – исламский терроризм, агрессия.

Майкл, вопрос к Вам, может, не как к политику,  а больше, как к богослову. В мире много зла. Но зло совершенно разное. К примеру, из-за денег, в большей степени, происходят все военные конфликты. Так ли иначе. Но есть зло такое внутреннее , когда людей разрушают наркотики и другие слабости. Когда люди гибнут из-за славы или губят других из-за славы.  И вот эта русская поговорка: «Выбирать из меньших зол». Что, по-Вашему, вот в той точке временной, в которой мы находимся, самое страшное зло для мира на сегодняшний момент?        

Майкл Моргулис:
Я с точки зрения духовной отвечаю прямо на Ваш вопрос. В мире происходит постоянно сражение между Богом и дьяволом. Это ещё до меня Достоевский говорил: «А место этого сражения – сердце человека, душа человека». И эта борьба продолжается – между Злом и Добром, между хорошим и плохим, между улыбкой и ненавистью.

Мир больной у нас.

Надо признать, мир больной. И, вообще, я считаю и пишу об это часто – находится на краю пропасти. Потому что, если мы рассмотрим картину мира чуть-чуть вдалеке, не стоя прямо перед ней, мы увидим, что столько страшного происходит, столько крови льётся, столько детей убивают, в Сирии режут головы христиан, в Пакистане. В мире огромная сейчас сила появилась, которая незнакомая была – это, как бы, проектирование к бывшей Османской империи янычар – это мусульманская страшная агрессия. Я не говорю, что мусульманство – плохо, что Коран – это плохо, много есть значительных вещей, как и в Библии, как и в Торе.  Но эта агрессивная форма – это страшная угроза для мира. Плюс, как Вы сказали, наркотики. Косит мир эта болезнь, ничего никто не может сделать – ни в Америке, ни в Европе. И в Беларуси, слава Богу, вот Президент сегодня говорил, что надо как-то с этим обязательно бороться.

В Беларуси очень жёстко борются, кстати.

Майкл Моргулис:
И слава Богу! В Америке тоже жёстко борются, но противостояние, этот бизнес подпольный, он всё равно побеждает. А рак?

Вы, опять-таки, всё перечислили, но, говоря о меньшем и большем зле? Что страшное зло?

Майкл Моргулис:
Самое страшное зло – это вот то движение дьявола, если говорить духовно. Это зло, которое живёт в мире.

А самое страшное зло, я думаю, на сегодняшний момент,  это – самая большая угроза человечеству, это – исламский терроризм.

Потому что человек, который не боится смерти – а у них так много таких – им уже нельзя манипулировать, им нельзя управлять. Тот, кто не боится смерти – ему всё равно, он умрёт. Поэтому он страшен, потому что он ничего не боится. И, конечно, наркотики. Вот два, я бы не разделил, это два равноценных.

Может быть, не самый весёлый финал для нашей программы. Но он очень важный, потому что я от Вас услышал, наверное, подтверждение опасений многих телезрителей, которые смотрят в мир, смотрят в завтра и ищут свои страхи, пытаются найти ответ.

Майкл Моргулис:
Я дал бы один совет, как противостоять вот этому всему, особенно наркотикам: родителям, которые Вас слушают и детям, подростки Вас слушают. Любить.

Я всегда говорю: «Любви и денег никогда не бывает слишком много, их всегда не хватает».

И, если мы сможем побеждать  любовью ребёнка, который уходит в наркотики, потому что – потом это завладевает им – но вначале он уходит для того, чтобы оторваться от этой суеты мира, оторваться от равнодушия родителей, которые любят ребёнка, но не хватает времени в этой дурацкой жизни, не хватает часто времени для того, чтобы продемонстрировать любовь. Никогда не бойтесь говорить о любви, никогда не будет много сказано, если вы будете говорить ребёнку или жене, или мужу, что вы любите его.  Я вам скажу больше, что даже, если это неправда, правдой можно убить и можно человека правдой довести до инфаркта, до инсульта. А иногда ложью, хотя это страшно, меня обругают все. Но ложью можно человека сохранить, ложью можно человека осчастливить. Говорите о любви – это самое лучшее лекарство для ребёнка. Когда ребёнок знает, что его любят или, когда мужчина знает, что его любят, даже, если он, может быть, не до конца верит. Или женщина. Это, всё равно, самое лучшее лекарство в нашей жизни. Вот и всё.

Майкл, спасибо Вам за Ваше время. Будем рады видеть Вас в Беларуси.

Майкл Моргулис:
Конечно. И мы будем рады видеть Вас.  Очень приятно было.     

Люди в материале: Майкл Моргулис
Loading...


«У нас своя линия. В Америке это ценят и понимают». Какое будущее у отношений Беларуси и США? Мнения экспертов



Новости Беларуси. Многовекторность как основной посыл белорусской внешней политики. За всю историю независимой суверенной Беларуси он не менялся. Официальный Минск всегда был за диалог со всеми странами и народами, если диалог равноправный и взаимовыгодный, сообщили в программе «Неделя» на СТВ. Чтобы было хорошо и нам, и партнерам.

Поначалу молодая страна выстраивала диалог двусторонний – с разными государствами, позже мы стали инициатором крупнейших интеграционных объединений. Сейчас настойчиво призываем к полномасштабному международному диалогу – за безопасность, за мир.

Стоит ли напоминать, что не всегда нас слышали. Порой игнорировали, порой незаслуженно обижали. Но Беларусь с пути не свернула. Мы по-прежнему готовы к сотрудничеству, мы не злопамятны. Мы открыты. Мы предложили жителям 80 государств: приезжайте к нам без виз, давайте дружить. Ведь мы как никто знаем: ссориться – это дорого.

И нас начинают слышать. Конечно, голос небольшой страны никогда не будет таким же сильным, как у крупнейших держав мира. Но даже шепот пробьется, если он настойчив и по делу.

Итак, Беларусь и Соединенные Штаты Америки возвращают послов. И пусть произойдет это не сию минуту, все-таки процедурные моменты никто не отменял, главное мы услышали: политическая воля есть, а значит, и все остальное будет.

С подробностями – корреспондент Яна Шипко.

Яна Шипко, корреспондент:
11 лет спустя Минск и Вашингтон готовы вновь обменяться послами. Казалось бы, жест символический. Но знаковый. Ожидать сиюминутного консенсуса по всем наболевшим вопросам, разумеется, не стоит. Ведь, как мы помним, посол был, но, в особенности до его отъезда, отношения с Белым домом, мягко скажем, не ладились. Так что предстоит много работать. Но с дипломатическим обменом на высшем уровне это будет гораздо проще.

В 2008 году в ответ на санкции с американской стороны Беларусь пошла на вынужденную жесткую меру. Серьезнее отзыва послов в дипломатии лишь полный разрыв дипотношений. Все это время американское диппредставительство работало с усеченным штатом и временным поверенным.

Павел Потапейко, кандидат исторических наук, политолог, американист:
Когда применяют санкции, как в интернете говорят «забанили», вот такие же вещи на уровне государств – это детская глупость. Санкции ничего никогда не давали никому.

У нас своя линия, кстати говоря. В Америке это ценят и понимают. Мы свою линию выдержали, мы выстояли. Мы сделали то, что хотели. А мы не хотели сильно многого. Мы просто хотели, чтобы нас уважали и мы просто продолжали свою линию.

Открытость к диалогу Беларусь обозначала всегда. В начале года даже предложила восстановить количество американских дипломатов. Помог ли преодолеть дипломатический кризис возобладавший прагматизм трансатлантического партнера или новая философия в политике США (пытаться разговаривать даже с теми странами, с кем взгляды не всегда и во всем идентичны)? Но на неделе мы стали свидетелями исторического момента.

Впервые за четверть века в Минске американский дипломат такого высокого ранга. Дэвид Хэйл приехал лично сделать заявление, которое символизирует новый этап двусторонних отношений.

Александр Лукашенко – Дэвиду Хэйлу: «США наконец-то обратили внимание не только на Европу в целом, но и на Беларусь»


США, надо признать, не скрывают свою заинтересованность и в стратегическом положении Беларуси. Впрочем, преувеличивать тоже не стоит. Сфера интересов штатов обширна, некоторые страны даже предпочли бы, чтобы не настолько. Но в данном случае интерес объективный и продиктован прежде всего безопасностью в регионе.

Дэвид Хэйл, заместитель государственного секретаря США по политическим вопросам:
США это делает не с целью соревнования с какой-то другой страной, а лишь в целях того, чтобы потенциал двусторонних отношений был реализован в полной мере. А также потому, что нам очень дорог этот регион, и мы очень внимательно относимся к угрозам безопасности. Также потому, что мы очень сильно поддерживаем суверенитет и независимость Беларуси.

Ни для кого не секрет, что в последнее время именно вопросы безопасности в регионе драйвер потепления отношений и с Европой, и с США. Лишь с той разницей, что на возросшую роль Минска как безальтернативной в данный момент переговорной площадки первым отреагировал Старый Свет, а сейчас обратили внимание и за океаном.

Евгений Прейгерман, политолог, директор Совета по международным отношениям «Минский диалог»:
Именно у нас собираются переговорщики из России, Украины, непризнанных республик. Они могут только у нас собираться, потому что в других географических точках это просто политически не получается. Если мы посмотрим на некую сеть договоренностей и отношения Беларуси с ключевыми странами в регионе – с Россией, с которой у нас союзные отношения, но также и с другими странами-соседями, которые являются членами НАТО, у нас с ними существуют усиленные соглашения в области безопасности и мер доверия.

По мере того, как вокруг региона Восточной Европы сжимается вот эта давка напряженности и эскалации, те политики, государства, которые заинтересованы, чтобы предотвратить все это, они даже вынуждены все больше внимания уделять Беларуси.

Судя по риторике последних визитов, Штаты стремятся не только уйти от изоляции Беларуси, но и от приевшихся ярлыков.

К слову о традиционно многовекторной внешней политике нашей страны. В 2018 году Беларусь посетил помощник госсекретаря Уэсс Митчелл (подробнее здесь), в этом – теперь уже экс-советник президента США по нацбезопасности Джон Болтон.

Александр Лукашенко – Джону Болтону: «Я предложил бы обсудить откровенно, даже по-дружески все вопросы наших отношений»

Теперь замгоссекретаря Дэвид Хэйл. Участившиеся визиты некоторые эксперты тут же поспешили поставить в противовес с российской интеграцией. Но потепление отношений не говорит о намерении подстраиваться. Напротив, лишь о желании быть услышанными на геополитической арене, где США – один из основных игроков. И, к слову, как и Беларусь, свои национальные интересы, в особенности при нынешней политике Трампа, ставит во главу угла.

Сергей Кизима, заведующий кафедрой международных отношений Академии управления при Президенте Республики Беларусь:
У нас сейчас и далеко нет того уровня, который есть между Российской Федерацией и США. Возвращение послов просто-напросто подведет их поближе к тому уровню отношений, которые есть у Владимира Путина и Дональда Трампа. В принципе, это будет хорошо, потому что в Евразийском экономическом союзе все состоящие в нем страны должны с основными акторами международных отношений иметь достаточно ровные отношения на примерно одном уровне.

Америка, кстати, позитивно отреагировала на предложение Зеленского присоединиться к нормандской четверке и встретиться в Минске. Возможно, расширение формата устроит не всех нынешних участников переговорного процесса. В любом случае восстановление отношений с США добавляет плюсов к имиджу нашей страны в мире.

Владимир Макей, министр иностранных дел Беларуси:
У нас есть ощущение того, что взаимное представительство двух стран в Вашингтоне и Минске на уровне временных поверенных в делах уже не отвечает реалиям сегодняшнего дня и требует корректировки. И более высокий уровень представительства мог бы позволить эффективнее реализовать те возможности, которые открываются перед нашими странами.

Что еще важнее возвращения послов, так это полная отмена санкций. Но даже в сложившихся обстоятельствах за последние полгода товарооборот превысил полмиллиарда долларов. Это прирост на 40 %.

Еще лучше ситуация в торговле услугами – сальдо положительное, на 80 % экспорт делают белорусские айтишники. Но потенциал далеко не исчерпан.

Сергей Кизима:
Нам важен принципиальный отказ Америки от санкционной политики в отношении Беларуси. Нам важна действительно готовность разговаривать с нами как с равной стороной. Потому что Беларусь – полностью суверенное европейское государство, которое готово жестко отстаивать свои национальные интересы. Если американская сторона готова к тому, чтобы разговаривать на равных, у нас все получится.

Что же, политическое решение озвучено. Осталось запустить технический процесс. Американский посол прибудет в Минск после утверждения кандидата в Сенате.