Почему Екатерина Рождественская не может прочитать последнюю книгу отца?

16.09.2016 - 00:00

Такой удивительный факт. Ваш отец серьёзно заболел. Вы дошли прямо до Горбачёва, чтобы найти возможность получить его же, собственно, средства, чтобы сделать операцию за границей. И это продлило ему более чем на пять лет жизнь. После этого, Вы сами говорите, он написал свои лучшие стихи. Но Вы же сами говорите, что Вы эти стихи не читаете и даже эту книжку, последние стихи Рождественского, ни разу не открывали.

Екатерина Рождественская:
Я их не могу читать. Хотя я помню, он читал их нам. Мы жили в Переделкино, наверху у него был кабинет, и он спускался, читал: «Послушайте, что я вам читаю». И читал.

Он в каждом стихотворении с нами прощался. Я его спрашивала: «Папа, зачем ты это читаешь? Я не могу это слушать».

Он говорит: «Вы же понимаете, что я ухожу. И я должен вас подготовить. Меня не будет скоро, но останутся эти стихи, и это нормально, это естественно». Он так объяснял, что мне, в конце концов, тоже казалось, что это нормально – вот так вот готовить людей. И я, может быть, тоже по-другому восприняла его уход.

Хотя, всё-таки, у меня осталось ощущение какого-то предательства. Мне казалось, что, всё-таки, бросил.

Какая самая любимая песня на его стихи для вас? Все помнят «17 мгновений весны», но это для меня очень трогательная вещь.

Екатерина Рождественская:
«Спрячь за высоким забором девчонку – выкраду вместе с забором».

Полностью текст интервью и видео здесь



«У Купалы есть стихотворение, где рифмуются вера, химера и сякера». Почему белорусский язык хорош для поэзии?



Новости Беларуси. Загадка ХХ века – тайна трагической смерти Янки Купалы. Отправляемся к гостинице в Москве, где в 1942 году при странных обстоятельствах погибает белорусский песняр.

Игорь Позняк, СТВ:
Так, всё-таки, самоубийство или несчастный случай?

Максим Замшев, главный редактор «Литературной газеты» (Россия):
Я, всё-таки, склоняюсь к версии несчастного случая. Участь поэта часто трагична.

Это поэт Максим Замшев – главный редактор российской «Литературной газеты». Его последняя страсть – купаловские сонеты и их русская интерпретация, рассказали в фильме «Знак равенства».

Полностью фильм смотрите здесь

Есть ли трудности перевода?

Максим Замшев:
Белорусский и русский, и немного болгарский языки сейчас являются единственными носителями силлабо-тонической, рифмованной, такой музыкальной поэзии.

Во всём мире в других языках эти возможности считаются исчерпанными, и там поэзия – это нечто другое. А вот такая музыкальность стиха, когда ты можешь даже не всё понимать, на языке, который ты не очень хорошо знаешь, но магия вот этих сочетаний звуков, фонетики, на тебя действует.

Поэтому здесь близость русского и белорусского языка. У Купалы есть стихотворение, где рифмуются вера, химера и сякера. Вера, химера – это несложно, довольно-таки идентично. А сякера – это топор. И здесь, в первую очередь, переводчику приходится как-то выстроить строку, потому что рифма должна быть точной. Это момент, я бы сказал, напряжённого такого колдовства, когда ты сидишь и смотришь на этот текст.