«Ребёнка не нужно воспитывать»: педагог, психотерапевт Марианна Франке-Грикш

18.10.2016 - 23:11

Известный немецкий преподаватель, системный семейный терапевт, специализирующийся на отношениях родителей и детей, Марианна Франке-Грикш в программе «Простые вопросы» с Егором Хрусталёвым.

Вы выступаете с лекциями, которые посвящены взаимоотношениям родителей с детьми. То, о чём вы рассказываете, отличается от привычного и самого распространённого отношения к воспитанию родителей?

Марианна Франке-Грикш, педагог, психотерапевт:
Не знаю, что Вы понимаете под традиционными отношениями, но те отношения, которые складываются между детьми и родителями – они являются первобытными. Это та модель, которая существует во всём мире. И нет другой какой-то связи, более существенной, которая проявлялась бы между родителями и детьми. Дети являются зависимыми и они не могут сами отделиться от родителей, они зависят от них. Мы остаёмся в этой связи также, когда мы уже выросли. Даже, если в социальном окружении мы не всегда соглашаемся с нашими родителями. Неосознанно, мы всегда связаны с ними.

И отношения между родителями и детьми – это определённая матрица отношений, которые будут у нас в будущем.

Позвольте, наверное, самый главный вопрос для многих родителей. И который, на мой взгляд, является до сих пор самым дискуссионным. По Вашему мнению,  насколько, если это можно сказать в процентах, в маленьком человеке, черты его характера, его темперамент заложены от рождения? И насколько он является предметом воспитания?  

Марианна Франке-Грикш:
Это больше предложение, которое можно было сформулировать с точки зрения науки. Я считаю, что каждый человек привносит в этот мир нечто своё собственное, что отличается, в определённой степени, от контекста его происхождения. Но в процентах я это не могу выразить.

Но я могу сказать, что отношения мамы с ребёнком после его рождения – оно является определённым ориентиром.

И на ребёнка оказывает влияние выстраивание вот этих отношений со стороны мамы к нему. Второй аспект – это то, что в социальном плане ребёнок, конечно же, зависит от поведения мамы, получает ли он разрешение и возможность любить отца. И, в отношении как девочек, так и мальчиков является очень важным, как проявляется отношение мамы к отцу, допускает ли она эти отношения. И это будет влиять также и на отношения этих детей к другим людям в будущем.

Марианна Франке-Грикш
Спасибо. Я знаю, что Вы много преподавали в школе и в очень необычных классах. В особенности, в тех, где учились дети, приехавшие в Германию из так называемых горячих точек. Они видели войну, видели убийства. Я прочёл вашу статью о поведении, ну, скажем так, неадекватном некоторых детей и тех методах, которые Вы применяли. И Вы пишете о том, что, во многом, на их поведение повлияло то, что в их семье потеряли родственников. Я хотел спросить: как Вы считаете, на детей влияет, ну, скажем, действительно, потеря родственников или то, что в семье царит атмосфера, когда вспоминают об утрате?

Марианна Франке-Грикш:
Да, это может быть и так. Они своим поведением стараются представить этого утраченного родственника.

Это, к примеру, те, уже взрослые люди, которые говорят: « Я – это больше не я. Что со мной происходит?»

Я понимаю, что мой вопрос требует, ну, наверное, каких-то конкретных примеров, но, может быть, Вы могли бы достаточно просто ответить, на что, в первую очередь, надо обратить внимание, если мы видим в обычной школе в мирное время ребёнка, который ведёт себя агрессивнее других? На что, в первую очередь, стоит обратить внимание?

Марианна Франке-Грикш:
Если я останусь в контексте моего ответа – когда в семье утратили какого-то родственника – я могу привести пример вьетнамского мальчика. У него был брат, и тот очень любил быстро поездить на мотоцикле. И вот во время одной такой поездки  случилась катастрофа и он погиб.

Этот мальчик являлся «чёрной овцой» этой семьи, и он погиб. 

А его 12-летний брат – он был у меня в классе учеником. И он всегда был очень трудолюбивым, вёл себя всегда очень хорошо. И после смерти своего брата он перестал делать домашние задания, он вёл себя очень громко в классе. Я позвала его к себе и  спросила его: «Когда ты в следующий раз пойдёшь на могилу своего брата?» И он сказал: «Да, в воскресенье я снова пойду на могилу». Я, конечно же, могла сказать: «Не веди себя так, веди себя приличнее», – но я этого не сказала. Я сказала ему спросить своего брата, как тебе следует здесь дальше жить. Я ни одного слова не сказала про его плохое поведение. И в понедельник он снова подошёл ко мне и сказал: «Да, я спросил своего брата и он ответил мне, что я должен жить дальше, как и раньше».

И, когда я это рассказываю, даже сейчас у меня наворачиваются на глаза слёзы.

Марианна Франке-Грикш
Фрау Франке-Грикш, Вы знаете, что такие науки, как астрономия и химия полностью отмежевались в своё время, к примеру, от астрологии и алхимии. В то время, как психология признаёт и работает на стыке с такой наукой, как парапсихология, в которой есть нечто магическое. И даже, когда Вы рассказываете о каких-то  примерах, скажем, сложного поведения детей, Вы всё время говорите о тех, кто покинул этот мир. Значит ли это, что в Вашем представлении в воспитании, в создании детского характера есть какая-то магия, за пределами обычного научного понимания?

Марианна Франке-Грикш:
Я думаю, здесь нам нужно чётко  представлять себе следующее: тот, кто относится к семье, имеет право к ней относиться и здесь, конечно, важен контекст.

Немецкие учёные в плане коммуникаций, они говорят, что, вообще, нет отдельных людей, личностей, есть только информация.

Я вспоминаю сейчас господина Николаса Леманна, он доказывал тот факт, что не существует каких-то определённых индивидуальностей, люди ведут себя по-разному в различном контексте.

И это зависит также от нашей возможности в определённой степени использовать ту или иную половину нашего мозга.

То есть, работаем мы больше с нашими представлениями или с половиной, которая отвечает за  логическое мышление. Мы знаем, что после случая смерти люди находятся в состоянии траура. И пока мы с ним окончательно не простимся, он находится в наших мыслях, в наших переживаниях. Это делал и вот этом мальчик, о котором я рассказывала. Я просто показала ему возможность отличать его личное поведение, которое было у него раньше, от поведения его брата. Я просто предложила ему спросить брата.   

Фрау Франке-Грикш, ну, поясните мне тогда, значит ли это, что в корне любого плохого поведения ребёнка надо обязательно искать какую-то утрату в семье? Или, может быть, набор каких-то совершенно простых причин?

Марианна Франке-Грикш:
Здесь речь всегда идёт об определённых контекстах. Если, к примеру, мой ученик стоит у доски, и он должен что-то написать, он не может этого сделать, говорит: «Госпожа Марианна, Вы в этом виноваты. Я Вас боюсь». Он ведёт себя вызывающе, тогда я отступаю на шаг назад, я ухожу из процесса воспитания.

И я говорю ему: «Твой папа, если бы он увидел твоё такое поведение?»

И этот ребёнок пугается, он думает в эту минуту о своём отце и о тех методах воспитания, которые существуют в семье. Но я учительница, я к такому воспитанию ребёнка никакого отношения не имею. Иногда вот такая мера является достаточной.

Марианна Франке-Грикш
Я понимаю, что в течение нашей дискуссии, конечно, не узнаем полностью тот метод, о котором Вы рассказываете в течение нескольких своих лекций. Но, насколько я смог уловить, одним из очень важных приёмов является то, что дети ставят себя на место других, или используют образы других людей и могут посмотреть на себя со стороны. Это, наверное, является основным ноу-хау того метода, который Вы предлагаете?

Марианна Франке-Грикш:
Мы, как дети, получаем определённое место перед нашими родителями. Неважно, какими мы будем: первыми, вторыми или третьими.

И ребёнка не нужно воспитывать. Если родители его любят и у ребёнка есть своё место, то у него всё будет хорошо.

Но очень часто у ребёнка дела складываются не очень хорошо. Может случиться так, что второй ребёнок в семье – ему уделяют больше внимания, потому что он напоминает, к примеру, умершую сестру мамы. И ребёнок, конечно, в свою очередь, всё это чувствует: что его любят по-другому. И тогда возникают трудности в отношении между братьями и сёстрами. И эта девочка, к примеру, говорит: «Я являюсь любимым ребёнком моей мамы, потому что я выгляжу точно так же, как её сестра».

Фрау Франке-Грикш, позвольте в финале такой вопрос. В русском языке есть такая поговорка, наверняка, есть какой-то аналог и в немецком языке: «Сапожник без сапог». Которая обозначает то, что человек, который умело делает своё дело, как правило, сам себя этим делом обеспечить не может. В этой связи, как выстраиваются Ваши отношения с Вашими детьми, и, может быть, уже с внуками? Вы используете эти приёмы?

Марианна Франке-Грикш:
У меня очень активные отношения с детьми.

У меня есть два сына, но отношения с ними различные.

У младшего сына есть три ребёнка и с ними я очень часто уезжаю в отпуск, внуки регулярно приезжают ко мне. Иногда я с ними одна уезжаю в отпуск, либо мы посещаем маленький домик, что-то сравнимое с дачей. В отношении другого сына – это, скорее всего, их посещения меня. Когда я готовлю им что-нибудь, они могут у меня переночевать. Это – разные отношения, но они хорошие. Уже много лет прошло с момента развода с отцом этих детей, в прошлом году он умер, но раньше мы ходили, к примеру, с нашими внуками в оперу.

Правда ли, что даже самые лучшие педагоги не могут пережить без конфликтов то, что называется «переходным» возрастом, самым сложным возрастом у ребёнка?

Марианна Франке-Грикш:
Я работала в начальной школе, и там, конечно, часто сталкиваешься с переходным возрастом. И, к примеру, когда я заходила в класс, а там все кричали, не было спокойствия, не было тишины, я говорила: «Ну, у вас снова начинают играть гормоны. Сейчас я оставлю вас немножко в покое». И они радовались этому, они это видели – я не старалась, чтобы воцарилась тишина в классе, я просто их оставила на некоторое время в покое. Ведь это – очень важный период. Они должны сами себя найти.

Я отправляла их в школьный двор, чтобы они 10 кругов пробежали, чтобы они, так сказать, физически устали.

И я не могу этим управлять: «переходный» возраст – это «переходный» возраст.

Большое спасибо Вам за Ваше время, за Ваш визит в Минск. Я надеюсь, что очень много полезного услышат наши родители и смогут использовать это в своём общении с детьми. 

Люди в материале: Марианна Франке-Грикш
Новости по теме
 

«Он как будто бы начинает обороняться заранее». Почему человек становится одиноким

Наш постоянный эксперт, практикующий психолог Марина Прохорова нередко прогуливается наедине со своими мыслями, что позволяет их упорядочить и осознать. Такой формат одиночества, скорее, полезен и помогает усмирить бурное течение жизни, уверяет Марина. Мнение специалиста поддерживают и минчане.

В своей практике психолог Марина Прохорова сталкивается и с более сложными формами этого чувства.

Марина Прохорова, психолог:
Часто люди приходят с таким запросом, что вот как быть: в одном коллективе я чувствую себя немножко аутсайдером, в другом коллективе я чувствую себя непонятым. И тогда вопрос: а так ли что-то не то со всем окружением?! Скорее, здесь нужно исследовать, а что делает сам человек для того, чтобы оказаться в такой ситуации.

Нарисовать психологический портрет одиночки не сложно. Это люди пугливые и осторожные. Из-за осуждения, принижения, нелюбви и неуважения к себе им сложно поверить в то, что другие могут рассмотреть в них личность.

Марина Прохорова:
Это опять относит нас в детство, в родительско-детские отношения, какой-то недолюбленный ребёнок, недооцененный, лишённый поддержки. А когда отец и мать участливые, тёплые, ребёнок растет с осознанием своей нужности, ценности, значимости. Он тогда спокойно и беспрепятственно строить отношения в своём коллективе сверстников.

Человек убеждён: то, каким он видит себя, таким его видят и окружающие. Заблуждение. Поэтому любой интерес, проявленный со стороны, эти персоны трактуют искажённо: пытаются узреть неискренность, фальшь и, соответственно, начинают отстраняться. Всё их поведение вербальное и невербальное сигнализирует о нежелание устанавливать какой-либо контакт.

Марина Прохорова:
Такие люди ожидают, что все кругом враждебны и настроены агрессивно. Поэтому он как будто бы начинает обороняться заранее.

Не стоить быть категоричными и нарекать таких особ «бездушными единоличниками», ведь их поведение продиктовано травматичным опытом. Они, правда, жаждут общения, но вместе с тем, бояться пораниться вновь. Разомкнуть этот порочный круг способны душевные лекари. Найдя корень проблемы, и проработав все травмы, даже волк-одиночка способен стать птицей феникс.



«Всё, что мы делаем, – делаем не для красивой картинки в социальных сетях»: Александр Лукашенко на Республиканском балу выпускников

Самое популярное мороженое у белорусов – пломбир

Возможностью оплатить проезд в электричке банковской картой воспользовались пассажиры 13 стран

Новости экономики за 25.06.2019

«Где приобрести белорусские сувениры и попробовать драники?» Что нужно знать туристу, посещая Минск

«Каждый может прийти и поучаствовать». Сразиться в танковые сражения можно в киберзоне возле Дворца спорта

Как научиться танцевать за несколько минут? Мастер-класс в центре Минска

Адам Квятковски: При проведении III Европейских игр в Польше будем учитывать белорусский опыт