«Самая запоминающаяся находка – кость». Студенты истфака БГУ нашли на раскопках предметы быта V-VII веков

02.08.2021 - 18:05

Новости Беларуси. Человек всегда имел потребность объяснить то, что не мог понять. Отсюда легенды – одна фантастичнее другой. Про холм недалеко от деревни Речки в Вилейском районе тоже рассказывают истории, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ. Самая популярная – про жадного князя и старца, который обругал владыку в песне. Князь длинного на язык бедолагу велел казнить. В подарок получил страшное проклятие.

После казни, ночью поднялась буря. Наутро замок князя ушел под землю. И стоны якобы до сих пор слышны откуда-то из недр. Но люди не стоят на месте. И вместо легенд теперь изучают явления, которые раньше пугали. Археологическая команда БГУ проводит на холме раскопки. Уже были найдены предметы быта V-VII веков нашей эры.

Исследования глубин земли и привет из прошлого – в репортаже Полины Королевы.

8 утра. В лесу еще можно скрыться от жары. Сосны, ненавязчивый свист пернатых, тенистые пейзажи сопровождают археологическую команду студентов. Ежедневный путь недолгий, но ведет в гору. Здесь, недалеко от деревни Речки, проходит летняя практика. На историческом факультете она особенная.

Алина Лагацкая, студентка первого курса исторического факультета БГУ:
Мы выбрались за множество километров от города, и для нас это была совершенно новая жизнь, где мы познавали себя, и нам это безумно нравится, это очень интересно.

Роман Августовский, студент второго курса исторического факультета БГУ:
Человек работает с артефактами напрямую, может их найти, привносит свой вклад в науку. Это более увлекательно, чем разбираться со всякими бумажками, заниматься прочей волокитой.

Первый научный интерес к холму, где сейчас ведутся раскопки, проявил Адам Киркор еще в середине 19 века. Белорусский исследователь считал, что на «замковой горе», как холм называют в народе, селились кривичи. Догадка оказалась верной. Однако после крупных исследований не было. А разовые вылазки ученых определили только следы банцеровской культуры. Это примерно V-VII века нашей эры. И вот в 2019 году уже не Адам Киркор, а студенты БГУ продолжили поиски.

Полина Курлович, заведующая кафедры археологии и специальных исторических дисциплин исторического факультета БГУ:
Мы сюда впервые приехали с археологической разведкой в 2019 году. Мы знали, что здесь находится укрепленное поселение-городище и неукрепленное поселение-селище. Мы сюда приехали, заложили небольшие ширфы, нашли мощный культурный слой. Большое количество керамики. Когда мы приехали в следующем 2020 году, мы заложили большой раскоп здесь на селище и нашли остатки жилища V-VII века.

Чаще всего под лопату археологов попадает керамика. Встречаются даже развалы сосудов, которые можно склеить и получить более-менее цельную форму. Кроме предметов бытовой культуры находят и останки животных. Зубы коровы, рога и просто цельные кости – все это позволяет судить о рационе человека, который селился на холме.

Полина Курлович:
Различные предметы бытовой культуры. Очень много разных ножей, пряслиц, таких вот грузиков для веретена, украшения, браслеты, фибулы, какие-то застежки для одежды, височные кольца. И относятся все эти находки к двум археологическим культурам: банцеровская, которая датируется V-VII веками, и культура смоленско-полоцких длинных курганов, которая датируется VIII-X веками.

Конечно, раньше жизнь была сложнее. Обустройством жилища и декором заботились далеко не в первую очередь. Однако что-то тянуло человека к красоте. В земле на втором археологическом комплексе нашли украшения.

Елизавета Киселева, аспирант кафедры археологии и специальных исторических дисциплин БГУ:
Мы обнаружили трапецию – это украшение из бронзы, украшенное такими точечками, кроме того, мы обнаружили костяную накладку для ножа, орнаментированную линиями, и мы обнаружили фрагменты кальцинированных человеческих костей. Трапеция была с термическими следами. Это свидетельствует о том, что она пережила как бы погребальный костер.

Цельные находки во время раскопок – настоящий миф. За столетия любой материал изнашивается, шлифуется почвой и временем. На кургане команда БГУ нашла горшок.

Елизавета Киселева:
Ориентировочно его размер около 20 сантиметров. Вот его стенки, тут видна внутренняя часть горшка. Из-за неравномерного обжига снаружи стенки окрашены в рыжий цвет, а изнутри – в черный.

Предположить, что именно найдешь во время раскопок, достаточно сложно, но реально. Однако эмоции от новой находки всегда особые. Каждый осколок – это открытие, неожиданность. Потому свои впечатления студенты запоминают надолго.

Алина Лагацкая:
В основном это интерес, как будто я прикасаюсь к прошлому. Люди жили до меня, и вот сейчас я изучаю. Как историку, мне это очень интересно.

Роман Августовский:
За время моей практики самой запоминающейся находкой была примерно вот такая кость. Обломки пряслиц.

Полина Курлович:
Тут очень интересная гамма эмоций получается. С одной стороны, это радость. Это очень интересно, это увлекательно, это захватывает. А потом начинается немного другой процесс, когда ты начинаешь думать, что это за вещь, как она сюда попала и как все это объяснить.

Лопата для археолога – это базовый инструмент. Но древность – штука хрупкая. Порой к ней нужен более нежный подход. Потому необходимы мастерки и шпатели, совки и кисточки. Металлодетектер и сито – одни из важнейших инструментов.

Роман Августовский:
Сито нужно, чтобы на нем находили находки, которые пропустили при копании. Это очень полезно, потому что не все находки находятся сразу на раскопе, и большинство находок проявляются на сите.

Полина Королева, корреспондент:
Место раскопок находится на холме. Подниматься трудно, особенно в первый раз. Но студенты привыкли к ежедневной зарядке. Здесь в палатках они пережидают дождь и хранят некоторые инструменты. Жить и ночевать оправляются в деревню, куда, кстати, относят и дневные находки.

В деревне археологи занимают участок с несколькими постройками. В одном доме находится полевая лаборатория, в другом – своеобразное хранилище для найденных артефактов. Находки еще на месте раскопок помещают в пакетик с бумажкой-вкладышем. Это паспорт объекта.

Владимир Плавинский, преподаватель кафедры археологии и специальных исторических дисциплин исторического факультета БГУ:
Пакетики приходят к нам в лагерь, и здесь непосредственно студенты моют эти находки, эту керамику, другие материалы и раскладывают по квадратикам на просушку. После просушки все находки идут на подпись.

Быт студентов-археологов отличается от городской картинки. Вместо душа или ванной – баня, вместо шиферной крыши – брезент палатки. Готовят ребята на костре, попеременно сменяют друг друга в обязанностях.

Анна Дыбаль, студентка 2 курса исторического факультета БГУ:
Это полезный опыт, во-первых, это весело. Нас тут уже 60 человек, это очень классно. У нас тут хорошие условия. То есть у нас тут можно и зарядить телефон, баня есть. Если хочешь, можно и на речку сходить.

V век звучит для нас как что-то невероятно далекое. Кажется, какое дело до того, что было сотни лет назад? Но в прошлом часто можно найти ответы на насущные вопросы, отыскать опыт.

Полина Курлович:
Археология – это очень специфическая наука. И она, мне кажется, исследователей может очень сильно менять в плане эмоционального восприятия окружащей среды, потому что ты постоянно напрямую сталкиваешься с какими-то древностями и достаешь из земли те вещи, которые до тебя никто не видел тысячи лет.

Память у земли лучше, чем может показаться. Человек, где бы он ни жил, оставляет следы, что-то проливает, что-то строит. И почва чернеет. Именно так археологи по этим черным следам исследуют древность.
Loading...


Директор «Линии Сталина»: памяркоўныя экскурсоводы привозят англичан, говорят, что мы проиграли в реальности в войне



Что стало триггером мятежа в Казахстане? Как проявилась сила союза после этих событий? Как помог миротворческий контингент урегулировать ситуацию в стране? Эксперты вместе с ведущими ток-шоу «По существу» рассмотрели военно-политические события начала 2022 года, сделали анализ прошлого и прогноз на будущее.  

Кирилл Казаков, генеральный директор СТВ:  
Александр Александрович, у вас же есть определенная программа, куда вы приводите школьников, показываете. Мы говорим, что 20 лет назад профессия человека с погонами – это было что-то расходное.  

Александр Метла, исполнительный директор историко-культурного комплекса «Линия Сталина»:  
Наш комплекс вообще специализируется на военно-патриотическом воспитании. Но мы больше исключение, чем правило. Потому что он вырос, но это не повсеместно происходит. И мы просто видим серую зону конфликта, который существует. Как они, Штаты, серой называют. Это информационное поле, это война прокси, то есть их устраивает не прямой конфликт ядерных держав, а именно война где-то в конфликтной зоне. Есть мысль, что идет война информационная практически постоянно. 1945-й год закончился – разрабатывают планы о нападении на Советский Союз. Понимают, что сделать они ничего не могут. Почему? Ментально войска союзников были не готовы нападать на Советский Союз, потому что прошла такая пропаганда через газеты, через все СМИ о Советском Союзе как об освободителе, как о геройской стране, которая принесла свободу миру. И они понимали, что ментально они готовы. Начиная с 1945-го года, просто-напросто начали вкладываться деньги, громаднейшие деньги в информационную войну. Изменение истории, переписывание. Кому правда нужна? Это уже называется постправда.  

Кирилл Казаков:  
А на вашем примере историю сложно сейчас сохранять? То есть приезжают же абсолютно разные ребята разных поколений.  

Александр Метла:  
Чаще всего мы видим, когда приходят памяркоўныя экскурсоводы, привозят англичан, американцев и начинают смешную историю. Я английским в совершенстве владею и так послушиваю. Иногда просто смеяться начинаешь. Поддакивание какое-то, преуменьшение своей победы, говорят: «Мы проиграли в реальности в войне». Такое просто услышать невозможно. Говоришь: «Как проиграли? Мы же выиграли».  

Вадим Гигин, председатель правления Республиканского государственно-общественного объединения «Белорусское общество «Знание»:  
А для этого у нас нужна историческая политика, чтобы к таким экскурсоводам здесь была нулевая терпимость. За шкирку – и с работы.  

Александр Метла:  
По итогу у нас знаки появились: ни в коем случае без аттестации у нас не проводить, тексты никакие не делать. Часто мы с этим встречаемся. Люди не понимают, кто развязал Вторую мировую, почему Великая Отечественная была. Офицеры уже молодые приходят, иногда, к сожалению, они разницу между Второй мировой и Великой Отечественной уже не понимают, основные события Великой Отечественной не могут назвать. Не говоря уже про школьников. В школьной программе ноль: 2-3 урока.  

Вадим Боровик, политолог:  
НАТО использует политику Гитлера. У него была политика последовательности агрессии, то есть каждая маленькая уступка предполагала, что он остановится. Они начали в плане идеологии и осмысления истории. Посмотрите, они же извиняются за Холокост перед евреями. И правильно делают. А перед советскими гражданами? Перед русским, перед украинцем они извиняются? Нет. В немецких школах никто и не помнит, кто освободил Европу. Они навязывают потихонечку свои ценности: давайте мы у вас откроем общественное объединение, давайте мы будем водить хороводы, возлагать цветы не к тем памятникам. Начали с этого – работаем с мозгами. Давайте мы получим контроль над вашими экономическими ресурсами, давайте мы проведем своих депутатов и прочее, и прочее. И таким образом эта последовательность агрессии им позволила сегодня… Они же обещали, когда Россию сдерживали, когда подписывали соответствующее соглашение с Россией, «Россия-НАТО», что не будет НАТО продвигаться на восток.  

Вадим Гигин:  
Ничего они не подписывали. Нужно прямо сказать: «Вот они, а мы что?» У нас было советское руководство, было живо поколение ветеранов. Понимаете, все кто-то они. А кто Горбачев? Кто Яковлева? Кто Шеварднадзе привел к власти? Ну да, сами провели к власти. Понимаете, мы сами должны быть сильнее, и тогда с нами будут считаться.  

Читайте также:  

Вадим Гигин: «Главная цель – это свержение режима Путина, потому что в России очень сильное антивоенное настроение»  

Эксперт в области нацбезопасности: ввод миротворческих войск в Казахстан и ввод сил в Афганистан – совершенно разные вещи  

Белорусский депутат: мы в Казахстане столкнулись с чем-то новым, чем просто цветная бархатная революция