Сергей Клишевич: «Протестность пропадает только тогда, когда человек сталкивается с реальной жизнью»

30.01.2021 - 19:55

Новости Беларуси. Тема молодежи сейчас актуальна как никогда. Ведь именно молодые люди – главный объект воздействия цветных технологий. Используя юношеский максимализм, обостренное чувство справедливости, недостаток знаний и жизненного опыта, политиканы и манипуляторы решают свои сугубо эгоистические задачи, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ.

Как это делают и что нужно для того, чтобы эффективно противостоять? Об этом авторская программа Григория Азаренка «Тайные пружины политики».

Кто стоит за оппозиционными Telegram-каналами и как формировали «опорные точки» протеста? Рассказывает политолог Лазуткин

Григорий Азаренок, СТВ:
Сергей Михайлович, первый вопрос к вам. Пару дней назад произошло печальное событие: ушел великий артист Василий Лановой. Как думаете, современная молодежь хорошо знает фильм «Офицеры»?

Мы никогда не сможем воспитывать молодежь на том, что уже вошло в историю

Сергей Клишевич, депутат Палаты представителей:
Я думаю, к сожалению, нет. Мы сегодня в этих вопросах упустили многие нюансы. И, может быть, и не стоит, и не нужно знать конкретно вот этот фильм. Это фильм своей эпохи, для своих людей. Нам нужно создавать подобное современное, чтобы оно так же трогало, как фильм «Офицеры» в свое время трогал наших родителей. Понятно, мы никогда не сможем воспитывать молодежь на том, что уже вошло в историю. Это мы должны помнить, знать. И мы должны создавать то, что сегодня бы таким же образом трогало. Но сегодня, к сожалению, таких фильмов единицы, их фактически нет.

Григорий Азаренок:
Сергей Михайлович, у нас склонны ругать государство, молодежные объединения. Я не стал бы этого делать, потому что это общемировая тенденция. Общемировая тенденция – дети мало читают, они все погружаются в социальные сети. И это происходит реально во всех странах, во всем мире. Мы видим сейчас Россию, где были огромные деньги. И «Юнармия» существует, огромные деньги туда вливали, в молодежную политику, и тем не менее TikTok, эта история с Навальным и так далее. Начинает все это шатать. Но какие, на ваш взгляд, плюсы и минусы нынешней молодежной политики, которая была у нас до этого? Минусы для того, чтобы мы их исправляли.

Молодежь как была, так и останется всегда протестным электоратом

Сергей Клишевич:
У нас такой минус есть небольшой: мы постоянно где-то запаздываем. Мы когда уже столкнемся с какой-то проблемой, начинаем думать, как ее решать. Не предвидим этих проблем заранее. И поэтому здесь где-то упор делаем на какие-то флагманы нашей работы: студенческие отряды, волонтерская работа, патриотическое воспитание. И где-то упускаем вопросы, связанные с тем, где сегодня реально молодежь находится, как сегодня те же студенческие отряды, как волонтерское движение переформатировать в тот формат, который сегодня читает, видит, смотрит наша молодежь. Вот здесь немножко такое опоздание чувствуется.

Есть те же социальные сети. Ну кому как не нам, молодежи, заниматься этим вопросом и давать тот контент, который нам нужен. В любом случае молодежь как была, так и останется всегда протестным электоратом. При любой власти, при любой системе в любом государстве. Потому что она по натуре своей такая. И вот эта протестность пропадает только тогда, когда человек сталкивается с реальной жизнью, идет работать, заводит семью, видит, как выглядит эта жизнь на самом деле, как ее нужно ценить, беречь. И тогда, конечно, это пропадает. Нельзя говорить, что сегодня вся молодежь у нас протестная или чем-то недовольна. Самый яркий пример: всю осень мы наблюдали с вами хождения некоторой части молодежи по улицам, по дворам с флагом, бесполезные, никому не нужные, а часть молодежи каждую субботу, воскресенье помогала на сельскохозяйственных ярмарках пожилым людям доставить домой продукты.

Григорий Азаренок:
В каждом вузе выходили хлопать штук 50, от 50 до 100 человек, когда в каждом вузе по 15-20 тысяч.

Мы помогаем тихо, спокойно и не пиаримся так, как это делают сегодня наши оппоненты

Сергей Клишевич:
Конечно. Эта молодежь занималась тихо, спокойно своим делом: кто наукой, кто помогал тем, кто в этом нуждается, кто работал в студенческих отрядах, кто волонтерил, оказывал содействие. По ковиду сколько сегодня ребят вышло, не побоялось, даже в первую волну, помогали медикам, социальным службам бороться с этой заразой. Но здесь, может быть, тоже наш минус: не научились это так показывать, как это сделали наши оппоненты. Там один флаг в лесу пробежал – везде, на всех Telegram-каналах расписано, что вот, в какой-то деревне чуть ли не вся Беларусь. Мы помогаем тихо, спокойно и не пиаримся так, как это делают сегодня наши оппоненты. Минус это или плюс… Наверное, сегодня в информационном обществе, в информационной политике да и вообще в политике это минус. И нам нужно тоже научиться это делать.

Григорий Азаренок:
Сергей Михайлович, мы много говорим, что государство тяжело находит общий язык с молодежью. Ну, вот Президент же вчера нашел (подробнее об этом здесь).

Те люди, которые на улице ведут себя по-одному, в аудитории ведут себя совершенно по-другому

Сергей Клишевич:
Язык многие находят с молодежью. Государственные наши работники (мы часто посещаем, мы же видим), руководители администраций районов, министерств, ведомств часто посещают сегодня студенческие коллективы. Когда ты общаешься один на один, когда ты в аудитории находишься и откровенно, честно говоришь, совершенно другая атмосфера. Те люди, которые на улице ведут себя по-одному, в аудитории (там открытая диалоговая площадка) ведут себя совершенно по-другому. И здесь уже психология, здесь сознание, здесь мы должны понимать более высокие вещи, которые происходят с человеческим мозгом, и ими владеть. Самое главное, ими должны владеть те, кто занимается сегодня молодежной политикой, да и в целом наши руководители. Потому что сегодня мы посмотрели на молодежь по-другому, по-другому смотрим на это. Потому что то, что может быть, если мы не будем на это обращать внимание, мы все с вами прекрасно понимаем. Поэтому эти моменты, когда молодежь находится под воздействием определенным, психологическим воздействием определенных технологий, – все это политтехнологии, которые работают в любой стране в любое время (в богатой, бедной, средней, большой, маленькой). Они работают. И мы должны этому противопоставить это реальное общение.

У нас очень много толковых руководителей, чиновников, директоров, которые сегодня могут прийти и человеческим языком рассказать, объяснить, показать, что происходит, как это все работает, рассказать о наших достижениях. Тоже вчера обсуждали программу социально-экономического развития. Нам надо ее человеческим, нормальным, молодежным языком донести, рассказать каждому молодому человеку в вузах. И для этого, я считаю, чиновники должны после шести… Отработали (до восьми-девяти, знаю, часто работают) и в студенческую аудиторию к молодежи, общаться, не бояться. И тогда уже у человека, когда он прочитает какую-то информацию, призыв Telegram-канала, совершенно другое будет восприятие этой информации и, соответственно, действия. А когда этого не происходит, когда лишь один источник информации, который управляется этими политтехнологиями, то результат мы видим, что психика неокрепшая, опыта еще нет, родители где-то упускают, посоветовать не могут, не общаются (разные сейчас ситуации есть). И в итоге человек сегодня на улице, не дай бог, еще получает какой-то уголовный срок, статью, еще что-то. Все. Человек потерян для общества.

«Они все-таки еще за Марата Казея, а не за коллаборантов?»

Григорий Азаренок:
Вопрос стратегический. Культурный нарратив, исторический нарратив – он не проигран у нас, у молодежи? Они все-таки еще за Марата Казея, а не за коллаборантов?

Сергей Клишевич:
Вопрос по недопущению героизации нацизма – я очень много времени ему посвятил, объезжая студенческие коллективы еще и до выборов, и сейчас особенно в рамках диалоговых площадок, подготовки к Всебелорусскому народному собранию. И когда я задаю вопрос, стоит ли нам сегодня даже не на уровне закона, а на уровне Конституции, как, к примеру, в России это сделали, обозначить защиту памяти, истории, героев истории Великой Отечественной войны, 95 % поднимают руки, что это необходимо сделать. Но это происходит в конце беседы, когда им рассказываешь, что может произойти, как в других странах, как в Украине, как в Прибалтике, что мы один форпост, по сути дела, остались. А когда ты этого не говоришь, в начале беседы, это около 50 %. «А зачем? Надо всю историю знать». Понятно, мы не против ни в коем разе, не хотим делить нашу историю – это хорошая, это плохая. Это вся наша история. Но так сложилось, что история Великой Отечественной войны и герои Великой Отечественной войны – это краеугольный камень нашей независимости, нашей государственности. Так народ решил на референдуме: 3-го числа мы празднуем День нашей независимости. И когда ты начинаешь касаться личного, когда вы говорите: «А вы помните своих прадедушку, прабабушку? Вообще можете рассказать про своих прадедушку, прапрадедушку, даже прапрабабушку, где они участвовали, какие у них награды? Может, письма, дома остались?» Тогда, к сожалению, процентов только 30 из всех коллективов, которые я проезжал, именно студенческих и молодежных, поднимают руку и говорят: «Да, я знаю, у меня дед воевал, дошел до Берлина, несколько историй могу рассказать». А остальные уже не знают. И на тех, кто не знает, очень легло подействовать с помощью, опять же, этих технологий, что произошло сегодня в Украине.

Идет война против нашей страны, против наших людей

Григорий Азаренок:
Можно сопоставить два плаката. Стоит змагар с плакатами «Нет интеграции с Россией», «Россия, пошла вон» год назад, и сейчас «Россия, мы с тобой», учитывая уже Навального. И ничего, нормально у них в голове все это укладывается.

Сергей Клишевич:
Поэтому мы должны с этими всеми технологиями, которые сегодня, по сути дела, на вред нашему государству, жесточайшим образом бороться на законодательном уровне и на всех других. И не бояться, не стесняться никого. Потому что, по сути дела, идет война против нашей страны, против наших людей. И здесь, в этой войне, со стороны государства в том числе и нас, простых людей, которые сегодня многие объединились против этого, любые средства хороши, дабы не допустить того, что сегодня мы видим в соседних странах. Потому что потом разбираться будет уже поздно. Мы потеряем свою страну, потеряем своих людей, будем работать на соседние государства и, самое главное, забудем свою историю, своих родных и близких, которые где-то у многих лежат на кладбищах.

Вопрос тоже: тогда, когда мы цветочки видели с вами в августе, стояли в год 70-летия Победы возле дороги некоторые люди... У меня вопрос. Кто-то из них цветочки возложил в год 70-летия своим родным, к прадедушкам, прабабушкам на могилу поехал? Сказал он спасибо за эту светлую, чистую страну, которую они нам подарили? Наверное, нет. Поэтому я говорю: подумайте, посмотрите и, пока не поздно, съездите туда. Вас там многое перевернет, когда вы посмотрите на портреты своих родных в этих святых для вас, для каждой семьи белорусской местах.

Loading...


«Дворовых активистов вообще не воспринимают как силу». Что сейчас происходит в закрытых чатах, показал Григорий Азарёнок



Новости Беларуси. Как устроен механизм протеста и кто за ним стоит? Ложь не есть правда, а истина всегда одна. Меня зовут Григорий Азаренок. Это «Тайные пружины политики».

Григорий Азаренок, корреспондент:
Нет того тайного, что не стало бы явным. Древняя евангельская мудрость призывает нас работать над тем, чтобы показать белорусскому обществу, как закулисные силы пытаются его обмануть. Мы проливаем свет на то, как устроен механизм протеста, что это не спонтанная инициатива якобы чем-то недовольных людей, а спецоперация по разрушению нашего государства.

Главная шутка дьявола – внушить, что его нет. Но он боится света. И мы прольем его.

Григорий Азаренок:
Вы помните недавний громкий крах антибелорусского протеста? Когда из всех щелей «голубой блохер» из Варшавы призывал своих ручных хомячков в центр Минска? Писались громкие заголовки, рисовались плакаты. Они задействовали весь мобилизационный ресурс. И министра кухонной обороны, и театрала-неудачника Палыча... А на митинг вышли только я и Людмила Гладкая.

Но мы попали не только на абсолютно спокойную Немигу. Мы еще попали на планерку, где происходил разбор полетов. И спешим поделиться с вами.

Григорий Азаренок:
Общаются Палыч и дворовые активисты. Это сейчас на их языке так называются стукачи и подстрекатели. Слушаем.

По поводу сегодняшнего выхода. Потому что вышло крайне мало людей. Я бы хотел объяснить, именно как мы видим это со своим активом, который сформировался. Скажем честно, и Мотолько, например, провел опрос перед тем, как был объявлен выход ВНС. Там действительно были свидетельства о том, что готовы выйти 15-30 % – варьируется в зависимости от времени. Это было 15-20 тысяч человек, именно из коллектива Мотолько. Это были довольно печальные цифры, которые свидетельствовали о том, что не то число, которое можно вести в центр. Это было число для районных маршей. Однако каналы захотели действовать не с тем, что есть, а с тем, что им хотелось бы.

Григорий Азаренок:
Ну а как вы думали? Думали, что там, в Польше, кому-то интересны? Ваши предстоящие сутки, штрафы, увольнения, отчисления? Когда до вас дойдет, что они там на зарплате и отрабатывают заказ? Ну, реально смешно ведь уже.

Но идем дальше. Послушайте, это настоящий крик души обиженного и кинутого человека.

В общем, не вышло, потому что мы писали. Мы пытались это объяснять. И когда у нас была общая коммуникация, что он не выстраивает общую коммуникацию со дворами и не слышит актив. Даже когда они провели опрос, они не увидели цифры, что 15 тысяч человек готовы выйти в центр. Это не то число, где можно звать на Немигу. Это число для районного марша, когда актив готов, потому что выходили, готовы были выходить именно дворовые инициативы, а не единоличники. Именно мы бы шли в авангарде.

И когда мы узнали о том, что нас зовут в центр, мы, большинство, коллективно признались, что мы не идем туда, и мы будем создавать только районные движения. Поэтому с нашим мнением, именно канала, не считаются, и вот это очень опасно. 

Павел Латушко:
Мы тоже считали, что в центр звать нельзя в этой ситуации.

Григорий Азаренок:
Да ладно. Пал Палыч, рано еще страдать такой формой деменции. 10 февраля ты соловьем заливался о том, что нужно выходить, выходить именно в центр. Но вот дальше ты неожиданно говоришь правду. Повторяешь то, что я, Игорь Тур и другие коллеги говорим давно. Вы там в Польше из-за денег переругались хуже, чем в советской коммуналке из-за очереди в уборную. Но слушаем очередную порцию претензий кинутых дворовых чатов верхушке.

Когда я написал МКБ, я писал БГМ, то есть вот эти крупные Telegram-каналы, которые связаны с координацией, они писали, что «мы же сказали, что вы можете свою акцию провести». Таким образом они подставляют людей.

Павел Латушко:
Понимаете, с учетом затяжного нашего протеста в определенной степени, тут уже пошли взаимные претензии: почему вы призываете к этому, почему вы не советуетесь, почему кто берет на себя ответственность, тот рискует попасть под критику? И тут начинается сковывание. Действительно, разные посылы идут, и вот это очень плохо.

Вот то, что вначале вопрос был поставлен – координация штабов, координация Telegram-каналов по взаимодействию с дворовыми активистами. Вот это является условием. Тогда можно выходить с единой позицией. Ну или по крайней мере принимать решения более обдуманно.

Григорий Азаренок:
Подождите. Но ведь слова – единая координация протеста, управление через Telegram-каналы – это все госпропаганда. Пал Палыч, после таких заявлений у невероятных на всю голову возникнет подозрение, что вы завербованный агент. Но смею заверить, что это не так. Он просто очень недалекий человек.

Но наблюдать, как тают последние иллюзии у змагаров, можно вечно. А тают они по простой причине – от жестокого несоответствия иллюзий с реальностью. А она такова – эмигранты плевать хотели на управляемое ими стадо.

Досталось от активистов и небезызвестному Антону Гадимовичу по прозвищу Сандаль. И самого румяного идола Степана уже давно не жалуют.

Я приходила в штаб и общалась с Антоном Мотолько, и он тоже сказал, что люди выйдут. Я говорю: «Мы проводили опросы, у нас действительно, как сказал 49 и дальше номер этот, 30 % максимум собиралось выходить. И это действительно мало». И мы разговаривали, и он вообще меня не слышал. Это проблема такая...

Это общая проблема.

Дворовых активистов вообще не воспринимают как силу на самом деле. Это такая глобальная более вещь. То есть они не думают, что от нас что-то зависит.

Извините девчонки, что я вас перебиваю. Возникает уже более крупная проблема: к Степану Путило именно дворовые активы начинают относиться очень с негативной точки зрения, и организационную репутацию каналы теряют. Следовательно, и призвать к каким-то инициативам им будет уже сложнее, потому что дворовые уже их просто не будут воспринимать. Мы ответственны за актив, который действительно закалился и которому требуется конкретика и чтобы их слушали. Мы уже не выйдем на сумбурности.

Григорий Азаренок:
Что ж. Остается только подытожить. Змагары, пытаюсь еще раз до вас достучаться: анонимности не существует. Каждый ваш шаг, каждое действие, каждое слово известно. Не помогут вам закрытые чаты. У силовиков уже очень много материала. Его все больше и больше с каждым днем. И даже если вы прикинетесь «собачниками» – а кто надо, тот меня сейчас понял – это вам не поможет.

И к вам обращаюсь, польско-литовская верхушка. Приготовьтесь, Прокопьев, Карач, варшавские мальчики и девочки. Вы ни с теми связались. Обернитесь вокруг. Посмотрите на тех, кто рядом. Дружеский совет.

Григорий Азаренок:
А наших героев – ГУБОПиК и ОМОН, внутренние войска и криминальную милицию, участковых и идеологов, наркоконтроль и борцов с финансовыми преступлениями, Управление «К» и пресс-службы, сотрудников исправительных учреждений, генералов, лейтенантов и курсантов, молодых и убеленных сединами, министра внутренних дел – мы поздравляем с завтрашним праздником. Лично я был очень горд находиться с вами в одних рядах. Вы сохранили нашу страну. Да сохранит вас Бог.