Он снимал Ленина, Есенина и Ахматову. Как сын кассира из Минска стал кремлёвским фотографом

09.10.2019 - 11:28

Анастасия Макеева, корреспондент:
Его не увлекали ни пейзажи, ни репортажи, но неизъяснимыми чарами манили лица людей. О фотографе, который нам оставил больше, чем портреты.

В его галерее элита Серебряного века и советской эпохи. Осколки драм, печали и радости. Код личности Моисею Наппельбауму удавалось расшифровать в каждом. Своих учителей он нашел в Эрмитаже. Использовал один источник света, делал акцент на глазах и руках. Отвергал искусственные позы и слащавые аксессуары.

Екатерина Алексеева, научный сотрудник Национального исторического музея Республики Беларусь:
Портрет Есенина. Он пришел в фотостудию к Наппельбауму в плохом настроении, не захотел снимать шубу и фотограф решил, что вот это и надо запечатлеть.

Максим Голубчиков, фотограф:
Удалось передать характер людей, которых он снимал. На Буденного смотришь и эти усы хочется разглядывать.

Гений родился в Минске в 1896 году. Район Уборки. Бедная многодетная семья. Отец – кассир коробочного сбора. До 14 лет Моисей Наппельбаум научился лишь писать и читать. Затем была практика у известного фотографа Викентия Баретти, но неожиданно молодой и талантливый отправляется в путешествие по Российской империи и Америке.

После чего открывает в Минске на главной Захарьевской улице сначала одно ателье, затем второе и третье! С дорогими фирменными бланками и арендой 1.000 рублей в год.

Александр Величко, историк:
В угловом здании на перекрестке Захарьевской и Петропавловской улиц был дом известного минского кондитера Франца Венгржецкого. На третьем этаже было его ателье. Здесь он проработал с 1908 до самого отъезда в Петербург в 1912 году.

На него уже работал стиль. Он снимал для ведущего журнала «Солнце России». Но как еврей из черты оседлости без образования смог прорваться в столицу империи?! У историка Александра Величко на этот счет своя версия.

Александр Величко:
Скорее всего, он был по молодости вовлечен в революционную деятельность. Эта же организация помогла ему устроиться и в Петербурге. Шикарное ателье на Невском проспекте, чем не лучше явочная квартира, как ателье.

Анастасия Макеева:
Вот тот самый легендарный фотоаппарат, на который в 1918 году Моисей Соломонович уловил пытливый ум вождя пролетариата.

Моисей Соломонович писал, что жутко волновался в тот пасмурный январский день. Но в глазах Ленина он увидел луч света. Портрет стал первым и самым узнаваемым. А Наппельбаум стал своим в Кремле.

В объектив к нему попали руководители нового государства, академики и актеры. К слову, с литературной богемой познакомили дочери-поэтессы.

По понедельникам в фотостудии читали стихи Ахматова, Блок, Гумилев и другие. В глубине портретов можно прочувствовать каждого героя эпохи.

Игорь Духан, теоретик искусства, архитектор, дизайнер:
На фоне такого очень активного развития фотографии, на фоне монтажа, коллажной стратегии фотографии вдруг возникает такой совершенно классический художник, в фотографиях которого очень много от классического и романтического живописного портрета.

Максим Голубчиков:
Второго такого фотографа в Союзе принципе нет, который всех самых главных людей снял, как их будут теперь всегда воспринимать потомки.

 

Loading...


Кельтский кинжал и стаканчик для игры в кости. Показываем уникальные кабинетные композиции белорусских скульпторов



Впечатляет и завораживает! В Национальном центре современных искусств открылась выставка уникальных кабинетных композиций. Пять работ со «стальным» характером известные белорусские скульпторы Николай Байрачный и Юрий Гудинович мастерили на протяжении 15 лет.

Сергей Криштапович, директор Национального центра современных искусств Беларуси:
Это, правда, без преувеличения, выставка двух гениев! Один как пластик представляет, а второй как мастер холодного оружия.

«Несовременное искусство» – именно такое имя присвоил своей экспозиции творческий тандем. Названием авторы хотели сказать, что не гонятся за скоротечной модой. Для их виртуозных работ обязательно найдутся свои зрители, которые по достоинству оценят мастерство, фантазию и художественный вкус скульпторов.

Юрий Гудинович, художник по металлу:
Для нас это самая знаковая работа. Мы ее делали очень долго, по-моему, больше года. Здесь очень много ювелирных моментов: кинжал в стиле итальянского Ренессанса, стаканчик для игры в кости и медальон.

Обычай хранить холодное оружие в кабинете на утонченных подставках живет давно, но художники этой выставки представили его нетривиально: они умело сочетают клинок и анималистические фигуры. В основу каждой работы легли рассказ, сказка или легенда. Чтобы воплотить замыслы в жизнь, авторы прибегали к истории.

Николай Байрачный, художник, скульптор:
Вот эта летучая мышь связана с такими тайными силами, с какими-то мистическими обрядами. Здесь присутствует история Брюса-чернокнижника и пана Твардовского.

Юрий Гудинович:
В качестве оружия мы выбрали кельтский кинжал. Был изучен весь материал, который доступен. Декор здесь кельтский. Древнерусское искусство производно от кельтских орнаментов.

За этими пятью шедеврами кроется усердный труд скульпторов. В каждую работу они вложили глубокий смысл. Увидеть историю просто: стоит лишь обратить внимание на детали и дать свободу фантазии.

Юлия Самусенко, корреспондент:
Представленные работы не являются копиями и сделаны в соответствии с технологией и художественными предпочтениями конкретного периода истории.

На выставке оружие предстает как отдельный вид искусства, а не средство для уничтожения. Творческий опыт Гудиновича и ювелирное ремесло скульптора Байрачного гармонично дополняют друг друга. Работы этого изобретательного дуэта не оставят равнодушным даже самого взыскательного зрителя.