«Собрать сердечко из кусочков». Как чувствует себя малыш, которому в 3 месяца провели уникальную операцию в Беларуси

03.01.2019 - 18:17

Чем отметилась белорусская медицина в этом году? К примеру, первая повторная пересадка сердца пациенту. Но есть и совсем фантастика – то, что впервые удалось детским кардиохирургам, рассказали в фильме «Наш 2018-ый».

«Сердце было остановлено на три с небольшим часа»: уникальную операцию провели 3-месячному мальчику в Минске

Маленький Гоша встретил первый в жизни Новый год. Ещё до рождения ему поставили страшный диагноз – один из самых тяжёлых пороков сердца.

Выход один – радикальная и невероятно сложная операция. В мире таких проводят не более десяти в год. У нас это сделали впервые. 

Диана Темнова, мать Гоши:
За три недели он просто стал обычным ребёнком, и как будто ничего не было. И я поняла, что оказывается, всё-таки, они могут! И, к сожалению, очень мало, но они делают чудеса!

Маленького Георгия ждёт абсолютно обычная жизнь. Но поволноваться пришлось всем.

Прежде чем оперировать крошечное сердце, хирурги сделали его точную 3D-копию. Она-то и стала ориентиром во время 14-часовой операции.

Константин Дроздовский, директор ГУ «РНПЦ детской хирургии»:
У этого малыша стояло сердце чуть больше трёх часов. Это очень редкий случай. Но эти три часа нужны были для того, чтобы сделать весь объём реконструкции – условно говоря, собрать сердечко из кусочков.

В этом году мы сделали очень много нового. Мы впервые в РБ нескольким деткам протезировали клапан лёгочной артерии с помощью так называемых эндоваскулярных протезов без открытой операции, без открытого доступа. Эти детки чувствуют себя хорошо. И один из них даже сказал, что хочет стать кардиохирургом.

Люди в материале: Константин Дроздовский
Loading...


Спросили Суконко об эвтаназии: «Я вышел из бывшего СССР. Мы будем бороться до конца. Когда нет даже перспективы. Мы так воспитаны»



Глава РНПЦ онкологии откровенно рассказал о себе и своей работе в программе «В людях».

Вадим Щеглов, ведущий СТВ:
Какой позиции Вы придерживаетесь: бороться до конца человеку? Или, если есть понимание, что ему осталось совсем немного, прожить эту жизнь как-то по-другому, оставшуюся часть?

Олег Суконко, доктор медицинских наук, профессор, директор государственного учреждения «Республиканский научно-практический центр онкологии и медицинской радиологии им. Н.Н. Александрова»:
Я же вышел из бывшего Советского Союза. Мы, те, которые остались, мы будем бороться до конца. Когда нет даже перспективы. Мы так воспитаны. По-другому мы не можем. Поэтому я считаю, что надо бороться до конца. Я бы, например, не смог сделать так, чтобы ввели лекарство, чтобы закончить жизненный путь. Хотя, в некоторых странах это разрешено. У нас есть специальная палата, где мы обезболиваем. Человек полностью...

Иногда даже приходится дозировать морфин постоянно каплями, чтобы он находился в таком состоянии – не понимал, что происходит. Потому что самое страшное, когда человек понимает, что происходит, что заканчивается его жизненный путь. И мы обезболиваем сегодня. Это целая технология, целое направление – паллиативная медицина. И его надо развивать.

Вадим Щеглов:
А как Вы относитесь к эвтаназии?

Олег Суконко:
Эвтаназия – я пока считаю, что это не нужно. Я отрицательно отношусь к эвтаназии и считаю, что дело ненужное. По церковным понятиям, по православным считается, чем больше будет человек так вот страдать, тем ему будет лучше там – на том свете. Так говорят церковники.

Вадим Щеглов:
Если пациент сам прекращать решает борьбу, опускаются руки, врач должен как-то повлиять на это? Если сам пациент не хочет дальше бороться.

Олег Суконко:
Я не видел таких пациентов. Я не встречал. 35 лет работаю онкологом, я таких не встречал. У нас устроена так нервная система – человек до последнего верит, что он будет жить.

Я же провожал на тот свет много и врачей, докторов, которые знают, что это такое. Но они всё равно думают, что они выздоровеют. Так устроена нервная система. Поэтому эвтаназия, мне кажется, по крайней мере, в славянских странах она не приживётся.

Наверное. Я думаю. Может быть, новое поколение по-другому будет. Но пока новое поколение, то рак будет побеждён.