Спецучилища Беларуси: как туда попадают, почему убегают и действительно ли там исправляются «трудные» подростки

02.11.2014 - 20:32

Новости Беларуси. В Беларуси сейчас четыре спецучилища закрытого типа. Там ребят «перевоспитывают» и помогают встать на путь истинный. Правда, не всем это по душе. В 2014 году буквально бум на побеги. За последние месяцы в беглецах числилось порядка 50 ребят. А вот наказания за это, по сути, никакого нет.

Две недели до реальной встречи, а пока – телепривет. Даша надеется, что ее любимый Артем, который сейчас находится в спецучилище закрытого типа, увидит этот репортаж. Мы же надеемся, в очередной раз погружаясь в проблемы трудных подростков, найти ответ на вопрос «почему?» и показать «до чего?»

Даша, подруга учащегося Могилевского государственного специального профессионально-технического училища закрытого типа № 2 деревообработки:
Он может выпить. Его несколько раз ловили, потом он попадал, много протоколов составляли.

Минчанин Артем в спецучерждениях закрытого типа провел уже 10 месяцев, до выпуска остались считанные дни. Случится это посреди учебного года – в день совершеннолетия.

Даша, подруга учащегося Могилевского государственного специального профессионально-технического училища закрытого типа № 2 деревообработки:
Сначала он был в приемнике-распределителе для несовершеннолетних, потом его отправили в Кривич. Он сбежал оттуда. Потом его отправили в Могилев.

Парень – не паинька: уже успел отличиться и там, в закрытом мире. Сперва за любовь к алкоголю его направили в лечебно-воспитательное учреждение, спустя полгода он в компании с однокашниками решил «подышать свободой» и перемахнул через высокий забор «доверия». Надо сказать, в таких заведениях в Беларуси военизированная охрана не предусмотрена. Контролируют трудных подростков педагоги-воспитатели.

Даша, подруга учащегося Могилевского государственного специального профессионально-технического училища закрытого типа № 2 деревообработки:
У него там друзья и все такое. Они его подтолкнули.
Сутки они были там где-то, рядышком, они же не могли далеко уйти. Потом словили машину, поехали. Потом он мне позвонил, оказался здесь. Я на него наругалась, как он так сделал, мама мне звонила несколько дней. Его искали.
Там неплохо, как я была, нам там все рассказывали, показывали: хорошо кормят, хорошо относятся. Там, конечно, строго, но они сами иногда делают то, что нельзя. Почему убежал? Ко мне? Может быть. Я у него спрашивала, почему. Он говорил, что соскучился по дому, надоело там.

Продолжение исправления беглеца было неизбежно. Артем с этим смирился и отправился перевоспитываться дальше.

Даша, подруга учащегося Могилевского государственного специального профессионально-технического училища закрытого типа № 2 деревообработки:
Он хороший человек, просто у него такая компания.

16-летняя Даша, как это принято говорить у подростков, встречается с Артемом уже три года. Почти треть этого срока она ждет любимого и надеется, что с возвращением он изменится. Говорит, что в планах у парня доучиться в строительном лицее и найти работу.

Сейчас в Беларуси четыре таких спецучилища закрытого типа, в которых учатся около 200 подростков. Это не колонии и попадают туда не совсем преступники, а те, кто, можно сказать, пока еще на грани: те, кто совершил проступок, не представляющий опасность для общества, или впервые совершил менее тяжкое преступление.

Елена Головнева, заместитель начальника управление социальной, воспитательной и идеологической работы Министерства образования Республики Беларусь:
Воспитанники могут выходить в город в сопровождении педагогов в свободное от учебы время, в выходные дни. Им предоставлена возможность ехать домой на каникулы. Одной из самых востребованных и разумных мер будет мера пересмотреть в законодательстве перечень мер привлечения к дисциплинарной ответственности за самовольные уходы. Потому что они сегодня герои, они сегодня рады тому, что о них пишут в Интернете.

Для кого-то спецучилища становятся кафедрой блатной жизни, для кого-то – «пожизненным» уроком, повторять который не собираются.

Виталий Олемпеюк:
Вера в Бога и есть основа моей измененной жизни. Потому что Бог – это моя ценность в жизни. А то, о чем говорит Библия, чему учит Библия – это как принципы моей жизни.

Виталию – 26. Большую половину своей жизни он просто, признается, промотал. И вот его исповедь.

Виталий Олемпеюк:
Я что-то мелкое шел, зацепил. Может, с 11 лет начал, может, с 10.

К 12 годам у него было 35 доказанных эпизодов мелких грабежей. Признается, сколько осталось не подшитых к делу, и сам не подсчитает. Тогда суд вынес решение направить трудного ребенка в спецучилище. Но Виталию удалось отсрочить исправление.

Два года юнец скрывался от милиции. Беглец от правосудия прятался в заброшенных деревенских домах, а иногда приходилось ночевать и в поле. Скитался Виталий не в одиночку, прибился к хулиганской стае.

Виталий Олемпеюк:
В основном это были детдомовцы, сироты, интернатовцы, беспризорники. Я к ним прибился и начал.

В 14 нашего героя все-таки отправляют по назначению. В Могилевском спецучилище Виталий пробыл почти 1,5 года, сообщили в программе «Неделя» на СТВ.

Виталий Олемпеюк:
Там я находился в безопасности от этого общества, которое могло на меня влиять.

Синдром бродяжничества там не обострился. Виталий вспоминает, что и в его времена случались побеги.

Виталий Олемпеюк:
Что может 16- или 17-летний разум: круто, как говорят, понты. То есть я убежал, значит я крутой, есть чем похвастаться.

Многие подростки, оказавшись в, так сказать, замкнутом пространстве, где есть свой порядок и режим, уж слишком впечатляются и погружаются в свой новый мир иллюзий. Это уже не детская «томмсойеровская» проза, а скорее подобие криминального чтива. Блат, понятия и феню администрация, говорит Виталий, всячески подавляет. Но природу юношеского максимализма унять просто нереально. Вот и бегут.

Теперь Виталий – слушатель духовной семинарии и любящий муж.

Но к этому счастливому эпизоду своей жизни он шел через воистину драматические действия. После спецучилища Виталий закончил школу, но снова дурная компания свела парня с пути исправления.

Виталий Олемпеюк:
Я постоянно общался с людьми, которые были старше меня на много лет. Я был постоянно под их влиянием. То есть если они начинали употреблять наркотики, я где-то начинал. Они начинали употреблять спиртное, соответственно, и мне было интересно. Они крутые – я должен быть. Пришлось побывать очень много где: начиная с притонов, с хат, где варят разное зелье. И потом снова я попал в следственный изолятор.

Домашняя химия, снова загулы, наркотики, кражи, зона.

Виталий Олемпеюк:
Я встречал ребят, которые находились со мной в спецучилище. Очень многих приходилось встречать уже в местах лишения свободы.

Почти пять лет на игле. Виталий перепробовал практически весь ассортимент запрещенного удовольствия. И в один миг в его жизни появилась вера. Вера в то, что бывает иначе. Новые знакомые его привели в церковь, дальше была духовная реабилитация. И вот уже больше четырех лет Виталий словно учится заново жить.

Виталий Олемпеюк:
По фене разговаривали ли в спецучилище? Я не помню. Наверное, да. Но у меня у самого был такой сленг. Я прекрасно владею речью? Это, может, сегодня, спустя 4,5 года. Изначально было так: стоит веник и совок, я мог натурально мычать как корова. Матно я мог бы сказать.

Валентина Олемпеюк:
Он все рассказывал с самого начала, как мы начали общаться, чтобы быть максимально честными. Меня насторожили, поэтому долгое время я просто смотрела, насколько человек изменился.

А это уже один из лицеев Минска. В актовом зале – подростки, кто-то из разряда «трудные». Сегодня открытый суд над их однокурсником, который не только «баловался» спиртным, но и начал приобщаться к спайсу.

Александр Чуприс, директор Минского государственного профессионально-технического лицея № 7 строительства:
Упущение родителей в воспитании сына. Мы вынуждены были подать документы в суд для лишения родителей родительских прав.

Василий Кохнович, начальник инспекции по делам несовершеннолетних РУВД Заводского района:
Пикантность ситуации в том, что эта не та семья, где родители прямо падшие.

На суд пришла и мама малолетнего ответчика. Слезы и волнения: неужели сына все-таки не оправдают? Но приговор зачитан: парню дают шанс на спасение и отправляют в лечебно-воспитательное учреждение закрытого типа.

Василий Кохнович, начальник инспекции по делам несовершеннолетних РУВД Заводского района:
Он был парнем, склонным к совершению противоправных поступков, распивал алкогольные напитки в общественных местах, был поставлен на учет в ИДН. После того, как в общежитие попал, продолжил свое противоправное поведение. Неоднократно задерживался нами и за совершение мелкого хулиганства.
Здесь, наверное, дело больше в родителях. Не предложили альтернативы. Они оправдывают себя, что у одного та семья, у этого та семья. Но ребенку от этого же не легче. Ребенок вынужден был, условно говоря, уйти от родителей.

Пожалуй, только такие крайние меры некоторых родителей заставляют вспомнить, что это их ребенок.

Мать:
Сам виноват, за все поступки, как он говорит, надо отвечать. Пришлось ответить. Я не ожидала, что такое может случиться. А сын? Знал.

Loading...


«Денег нам не надо, мы за мир». Эти белорусы собрались в центре Минска, чтобы высказаться



Новости Беларуси. Их позвали, и они пришли и сказали и свое мощное слово, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ.

Нас очень много, нас большинство. Наши матери, бабушки и дети остались дома, чтобы хозяйство поддерживать. Они в полях собрали классический достойный урожай, чтобы кормить всех, независимо от того, под какими флагами ходишь. Я думаю, что тех заблудших людей, которые ходят с плакатами и под бело-красно-белыми флагами, мы поставим в наш строй. Стройную систему государственной власти Республики Беларусь под лидером и во главе с лидером Александром Григорьевичем Лукашенко! Ур-р-ра!  

Что, они хотят без пенсии остаться? Не хотят. Кто работает, обождите, они что, хотят остаться без работы? Им надо семьи кормить. Понимаете, они работают потому, что им надо прийти домой и кормить.  

– Говорят, что вам заплатили. Сколько денег заплатили, чтобы Лукашенко поддерживали?   
– Да, мне заплатили! 20 миллиардов долларов. Они воевали за истинную свободу, а не за фальшивую.  

– Я идейный человек, поддерживаю Президента и скажу одно: денег нам не надо, мы за мир и спокойствие в нашей республике. За светлую нашу страну.  

– Ребята, мы хорошо получаем. Приехали из Заслоново, Лепельский район Витебской области.   
– Как там вообще ситуация?   
– Тишина.   
– Вообще тихо. Есть единицы, но это единицы.   
– Какие единицы, я их не видел даже.   

– Ну, 3 %?   
– Вообще нету даже.   
– Нету 3 %. У меня в доме два человека, а в доме 90 квартир.  

– У меня расстреляли деда в 1942 году с этими повязками. Расстреляли и деда моей жены. Я из Брестской области. А вот посмотреть: отец в 1944 году в 13 лет с винтовкой ходил, охранял деревню вместе с дедом-соседом. Полицаи выходили из окружения, боялись, что сожгут деревню. В 1995 году референдум, мы осудили, наше поколение. А теперь нам говорят уважать эту символику, которая была – о чем вы говорите?
– Вчера они марш партизан устроили под той символикой.
– Да вы что рассказываете, какое это было… Это кощунство!

Хотим эту альтернативу показать, что это не 5, не 10, не 97 %, а очень много людей, которые не согласны с тем, что выходят сейчас на улицы. Это же… ну вообще ни в какие рамки, короче. Народ должен увидеть, что не только красно-белые есть, но есть красно-зеленые флаги, понимаете?