«На бильярдном столе лежала мертвая женщина, которую крысы всю обгрызли». Воспоминания узницы Минского гетто

30.06.2020 - 12:43

Ей не было и шести, когда повесили желтые латы, и начался кошмар. И спустя 79 лет от зверского геноцида трудно очнуться. В районе улиц Раковской, Романовской Слободы, Мельникайте у Фриды Рейзман невольно всплывают крики. Тогда на деревьях люди висели, как гирлянды, а за любое неповиновение оккупанты спускали собак.

Фрида Рейзман, узница Минского гетто:
Здесь висела мама пятерых детей, моей подруги. За что?! И дети, которые постарше, подходили и видели. Стояли 18-летние девушки, у них у всех были завязаны глаза и я вижу, как их убивают разрывными пулями в голову.

В июле 1941 года нацисты подписали приговор евреям. Загнали в отдельный район: от Заславской до кладбища на Сухой. В деревянных домах не было окон, света и воды. Запах местного хлебозавода сводил с ума, не давали ни крошки. Норма – 2 кг муки на 9 человек. И, несмотря на такой ад, мама Дора умудрялась наварить затирки и накормить местный детдом.

Фрида Рейзман:
Антисанитария была такая, что передать невозможно! 150 тысяч человек! Была чесотка, были вши, тиф и это косило людей.  

Выходить из-за колючей проволоки узникам строго запрещалось. Сильных отправляли расчищать снег, ремонтировать обувь, сортировать одежду убитых земляков. С детьми и стариками не церемонились. От погромов у маленькой Фриды отключалось сознание. Но колонну пленных помнит, как сейчас.

Фрида Рейзман:
Шел снег с дождем и всех посадили на колени, и немец ходил, и хлестал мужчин кнутом. Мама, я помню, прикрывала папу. Папа – один из руководителей минского подполья, ему нужно было доставать оружие.

Но нашелся предатель, и в 7-метровую комнатушку зимой нагрянуло гестапо. Благо, подпольщики успели предупредить, и отец успел вынести оружие. Когда часовой повернулся спиной, Фрида выскочила на улицу и спряталась. На ногах были страшные волдыри. Девочка превращалась в льдинку, но чудом ее спасли подпольщики.

Фрида Рейзман:
Где-то вот в этом месте была кукольная фабрика – это я узнала уже после, когда меня сюда принесли. Я очнулась в огромной комнате. На бильярдном столе лежала мертвая женщина, которую крысы всю обгрызли.

Во время одного из погромов 60 человек лежали под низкой крышей 4 дня. Через узкую щель девочка наблюдала, как  расстреливают людей и заставляют при этом петь.

Фрида Рейзман:
В 42-м году, после погрома Кубе на камеру снимали, и он раздавал булочки детям, сгоняли детей, а после этих детей привели сюда на яму и их всех расстреляли. Я не понимаю, как человек может убить человека!

Голубоглазая и белокурая Фрида не была похожа на еврейского ребенка. Возможно, это сыграло свою роль. Ее старший брат Лазарь стал героем, отважно свел счеты с 17 вражескими эшелонами, за что в 1943 году получил медаль из Москвы. Именно он спас сестренку. Он попросил крестьянина из Узлян отыскать родных под другими фамилиями, потому что на Лосиков была охота. Мама завязала Фриде «татьяночку» и отправила с пареньком на подводе из города. После побега девочка оказалась в Узлянах, откуда сослуживец брата отвез ее в Озеричино. Жаль, имя праведника, который приютил и обогрел, так и осталось тайной. Но он навсегда останется ангелом-хранителем.

Фрида Рейзман:
Это необыкновенный был человек, он спас маму, он спас человек 10, но никому он не сказал ни своей фамилии, ни своего имени. Он нас привел к себе в дом. Мы первый раз поели!

В свои 85 лет Фрида Вульфовна боится оставаться ночью одна и засыпает только под утро. Она видела то, что не должен быть видеть ребенок. Плакаты с этой фразой долгое время висели в берлинском метро. Слово о жутком геноциде вместе с другими узниками Минского гетто она оставила в книгах, чтобы война больше никогда и ни у кого не поселилась в душе.

Фрида Рейзман:
Я была небольшого роста в 7 лет, шмыгну под проволоку и прошу. Каждый мне говорил: «Зайди, дитятко, покормлю. На тебе картофелину, на тебе кусок хлеба». Такой доброты, как в этом народе, нет, и я горжусь, что я здесь родилась.

Loading...


Фронтовой, тыловой и блокадный. Рассказываем, из чего готовили хлеб во время войны



Новости Беларуси. Великая Отечественная война покалечила великое множество судеб. Холод, страх и голод были почти привычными для людей. И даже хлеб, к которому мы так привыкли, выглядел и готовился иначе, сообщили в программе «Центральный регион» на СТВ.

Анастасия Кончиц, корреспондент:
Хлеб. Сейчас в магазине его можно найти на любой вкус и цвет, а ведь когда-то (в голодные военные годы) он был настоящим сокровищем, шансом на выживание. Был ли этот хлеб таким же вкусным, как сейчас? Едва ли, но тогда даже крошки ценились.

В военные годы хлеб был разным. Фронтовым, блокадным, тыловым. Общее у этих разных рецептов только одно  хлеб был невкусным. На ощупь напоминал глину, да и на вкус тоже. И воспоминания о рецептах того времени действительно бросают в дрожь.

Антонина Подберезкина:
Разный хлеб был, как кто жил. У кого-то совсем не было, от голода умирали, а кто-то с болот медунки собирали, щавель. Был не хлеб, а ком.

Валентина Марокко:
Ели овес, шелуху эту. Бывало, ешь – в горле застревает. Весной ходили картошку копать. Мы их обмоем, приносим домой эту шкурочку и напечем преснаков. Они такие вкусные были после обдерки овса! Мерзлая картошка. Уже ничего не было, собирала на своем огороде, думаю, такая вкусная была. Попробовала нет, уже невкусно.

Это выдержки воспоминаний из научной работы учениц поселка Крупский. Они заинтересовались темой военного хлеба, собрали рассказы ветеранов о тех страшных временах. Узнали, что входило в состав продукта и как его готовили. Некоторые ветераны даже читали стихи о хлебе, потому что он был не просто едой, а символом.

Екатерина Гришанкова, ученица средней школы имени В.О. Криштопенко:
Я помню хлеб, военный, горький,
Он весь почти из лебеды.
В нем в каждой корке, каждой крошке
Был горький вкус людской беды.
И горе было частым гостем,
Им были детства дни полны.
Особо помним мы, что счастью
Был равен горький хлеб войны.

Мы так привыкли к мирной жизни, что совсем не понимаем настоящей ценности хлеба, а в годы Великой Отечественной войны он был святыней, его колоски хранили в кармане гимнастерки до самой Победы. Он был символом будущего. Об этом мне рассказала родная сестра моей подруги Алеся Волосач, которая бережно, по крупицам собирала материал о хлебе войны и передала его в наш школьный музей боевой славы «Память».

Хлеб войны был разный: фронтовой, тыловой, блокадный, хлеб оккупированных районов, хлеб концлагерей. Но в его составе было очень мало основного продукта муки – больше разных добавок, чаще даже несъедобных. Самым ужасным по составу был хлеб узников концлагерей, так называемый «остен-брот». В его состав входили отжимки сахарной свеклы, отруби, древесные опилки и целлюлозная мука из листьев или соломы. Не менее ужасным являлся хлеб блокадного Ленинграда. В его состав могли входить семечки подсолнуха, перемолотые ветки березы и отруби. Тем не менее такой хлеб ценился не на вес золота, а дороже.

На словах все это звучит жутко. Но на деле было еще страшнее. Только вдумайтесь: в блокадном Ленинграде форму для выпечки хлеба смазывали за неимением другого соляровым маслом. Есть эту буханку можно было, как говорили сами блокадники, только запивая водой и с молитвой. После последнего понижения нормы рабочий человек получал 200 граммов хлеба, а остальные и вовсе 125. Можно ли было жить с таким питанием? Нет. Можно ли было выжить? Иногда. Блокадный хлеб был самым страшным, но и фронтовой не сильно лучше.

Ксения Волосач, ученица средней школы имени В.О. Криштопенко:
Для его приготовления мы использовали картофель, который смешали с мукой. Утром, когда тесто подкисло, мы добавили еще картофеля и муки. Тесто стало густым, мы придали ему форму и отправили в духовку. Наш хлеб получился невзрачный на вид с ярко выраженным вкусом картофеля. Соль мы тоже не добавляли, потому что в те времена ее практически не было хлеб получился пресный. Когда мы показали одноклассникам наш хлеб, они сказали, что не стали бы его есть. А о чем мечтали военные дети? Конечно, о том, чтобы поскорее наступил мир, чтобы вернуться домой и вдоволь наесться настоящего хлеба больше ни о чем.

Девочки даже попробовали приготовить хлеб по рецепту тех времен. Всего три вареные картошины и две сырые, пара ложек муки, но все эти ингредиенты настоящие, не мерзлые, не гнилые, а тогда они были именно такими. И раньше это считалось настоящей буханкой. Ей питались сразу несколько человек. Хлеб готовился без соли, в войну ее и не было. Некоторые выпаривали этот привычный нам ингредиент из калийных удобрений и ели, потому что альтернативы не было.

Опару для хлеба оставляли на ночь. А после около часа выпекали в печи или на открытом огне. Иногда хлеб забирали партизаны. Иногда даже картошки для такого простого рецепта не было, тогда пекли из того, что было. Да, этот хлеб действительно похож на глину. Но именно он помогал людям пережить страшные военные годы, именно о нем слагают стихи и именно он в каком-то смысле тоже приблизил День Победы.

«Все плакали, слезы лились рекой». Белоруска рассказала, как искала отца на войне и встретила Победу в 1945-м – подробности здесь.