«На бильярдном столе лежала мертвая женщина, которую крысы всю обгрызли». Воспоминания узницы Минского гетто

30.06.2020 - 12:43

Ей не было и шести, когда повесили желтые латы, и начался кошмар. И спустя 79 лет от зверского геноцида трудно очнуться. В районе улиц Раковской, Романовской Слободы, Мельникайте у Фриды Рейзман невольно всплывают крики. Тогда на деревьях люди висели, как гирлянды, а за любое неповиновение оккупанты спускали собак.

Фрида Рейзман, узница Минского гетто:
Здесь висела мама пятерых детей, моей подруги. За что?! И дети, которые постарше, подходили и видели. Стояли 18-летние девушки, у них у всех были завязаны глаза и я вижу, как их убивают разрывными пулями в голову.

В июле 1941 года нацисты подписали приговор евреям. Загнали в отдельный район: от Заславской до кладбища на Сухой. В деревянных домах не было окон, света и воды. Запах местного хлебозавода сводил с ума, не давали ни крошки. Норма – 2 кг муки на 9 человек. И, несмотря на такой ад, мама Дора умудрялась наварить затирки и накормить местный детдом.

Фрида Рейзман:
Антисанитария была такая, что передать невозможно! 150 тысяч человек! Была чесотка, были вши, тиф и это косило людей.  

Выходить из-за колючей проволоки узникам строго запрещалось. Сильных отправляли расчищать снег, ремонтировать обувь, сортировать одежду убитых земляков. С детьми и стариками не церемонились. От погромов у маленькой Фриды отключалось сознание. Но колонну пленных помнит, как сейчас.

Фрида Рейзман:
Шел снег с дождем и всех посадили на колени, и немец ходил, и хлестал мужчин кнутом. Мама, я помню, прикрывала папу. Папа – один из руководителей минского подполья, ему нужно было доставать оружие.

Но нашелся предатель, и в 7-метровую комнатушку зимой нагрянуло гестапо. Благо, подпольщики успели предупредить, и отец успел вынести оружие. Когда часовой повернулся спиной, Фрида выскочила на улицу и спряталась. На ногах были страшные волдыри. Девочка превращалась в льдинку, но чудом ее спасли подпольщики.

Фрида Рейзман:
Где-то вот в этом месте была кукольная фабрика – это я узнала уже после, когда меня сюда принесли. Я очнулась в огромной комнате. На бильярдном столе лежала мертвая женщина, которую крысы всю обгрызли.

Во время одного из погромов 60 человек лежали под низкой крышей 4 дня. Через узкую щель девочка наблюдала, как  расстреливают людей и заставляют при этом петь.

Фрида Рейзман:
В 42-м году, после погрома Кубе на камеру снимали, и он раздавал булочки детям, сгоняли детей, а после этих детей привели сюда на яму и их всех расстреляли. Я не понимаю, как человек может убить человека!

Голубоглазая и белокурая Фрида не была похожа на еврейского ребенка. Возможно, это сыграло свою роль. Ее старший брат Лазарь стал героем, отважно свел счеты с 17 вражескими эшелонами, за что в 1943 году получил медаль из Москвы. Именно он спас сестренку. Он попросил крестьянина из Узлян отыскать родных под другими фамилиями, потому что на Лосиков была охота. Мама завязала Фриде «татьяночку» и отправила с пареньком на подводе из города. После побега девочка оказалась в Узлянах, откуда сослуживец брата отвез ее в Озеричино. Жаль, имя праведника, который приютил и обогрел, так и осталось тайной. Но он навсегда останется ангелом-хранителем.

Фрида Рейзман:
Это необыкновенный был человек, он спас маму, он спас человек 10, но никому он не сказал ни своей фамилии, ни своего имени. Он нас привел к себе в дом. Мы первый раз поели!

В свои 85 лет Фрида Вульфовна боится оставаться ночью одна и засыпает только под утро. Она видела то, что не должен быть видеть ребенок. Плакаты с этой фразой долгое время висели в берлинском метро. Слово о жутком геноциде вместе с другими узниками Минского гетто она оставила в книгах, чтобы война больше никогда и ни у кого не поселилась в душе.

Фрида Рейзман:
Я была небольшого роста в 7 лет, шмыгну под проволоку и прошу. Каждый мне говорил: «Зайди, дитятко, покормлю. На тебе картофелину, на тебе кусок хлеба». Такой доброты, как в этом народе, нет, и я горжусь, что я здесь родилась.

Loading...


Что общего у мемориала солдату подо Ржевом и работы 18-летнего белоруса? Рассказываем, как журавль стал символом павших воинов



Новости Беларуси. Идея возведения мемориала во Ржеве принадлежала ветеранам. Он построен полностью за счет пожертвований людей, сообщили в программе «Неделя» на СТВ. На воплощение в жизнь этого проекта ушло почти два года.

Центральная фигура мемориала – 25-метровая скульптура солдата, который парит над землей, превращаясь в стаю журавлей – символ павших воинов.

Образ погибшего солдата, превратившегося в птицу, был создан еще Расулом Гамзатовым. Конечно, все помнят его знаменитые стихи, которые легли на музыку Френкеля, и эту песню исполнил впервые легендарный Марк Бернес в конце 1960-х.

Но, как выяснилось, сама эта метафора – журавли – намного старше. Еще в молодости в далеком 1948-м дагестанский поэт пишет стихотворение о погибших джигитах, улетающих в небо.

Читайте также:

Образ воина, которого уносит в небо стая журавлей. Посмотрите, как один мемориал смог передать всю трагедию советского народа

Александр Лукашенко на открытии мемориала в Ржеве: «Пока мы создаём памятники, пока мы приходим к памятникам, мы воевать не будем»

Символы жизни. Президенты Беларуси и России высадили ели подо Ржевом

Образ на все времена и на все поколения. Шесть лет назад к нему обращается белорус – школьник из Брестской области. И вот его красный кровавый журавль из алых гвоздик – души солдат, не вернувшихся с войны.

В год 70-летия Великой Победы в 2015-м работа Павла Кравчинского получила специальный приз международного конкурса.

Ну а сейчас в очередной победный юбилей мы отправились к автору, чтобы вспомнить тот самый журавлиный образ.

Ему 18, грызет гранит финансовой науки, в будущем видит себя экономистом. Но это сегодня. В 2015 году тринадцатилетнего Павла Кравчинского из Каменца без экзаменов готова была принять Академия искусств Беларуси. Его кроваво-алый журавль покорил международное жюри конкурса патриотического плаката среди стран СНГ, посвященного Великой Победе. Несколько баннеров с авторским изображением в свое время даже украсили улицы столицы.

Павел Кравчинский, автор работы:
Журавли являются символом умерших. И как раз в школе мы проходили подобные произведения про журавлей. И в них рассказывалось, что журавли всегда летели, когда умирали солдаты. И так появилась идея.

«Всем павшим в бою посвящается...» Ни одного мазка кисти гуашью. Оттиск за оттиском, трафарет за трафаретом – до тех пор, пока журавль не воспарил на бумаге и не оставил свой памятный след. Тема войны тогда глубоко тронула школьника.

Павел Кравчинский:
Я занимался баскетболом в то время и тогда как раз травма была, растяжение связок. И так получилось, что было много свободного времени, особо нельзя было ходить. И я приходил в музыкальную школу и рисовал.

Последний раз свою работу Павел видел года четыре назад, но когда в информлентах заметил фото монумента подо Ржевом, его сюжет показался парню до боли знакомым. На вопрос – совпадение? – он с улыбкой отвечает: творческая параллельность мышления.

Павел Кравчинский:
Тут тоже журавль разваливается на гвоздики, как в память, а там солдат разваливается на журавли. За каждым солдатом стоит его душа, и за каждой этой душой стоит журавль. И тем самым художники и создатели того монумента хотели это показать. Так же и я хотел показать, что гвоздики являются памятью солдатам.

Конкурс на лучший проект Ржевского мемориала объявили в 2017 году. Из 32 проектов выбрали работу молодой команды: скульптора Андрея Коробцова и архитектора Константина Фомина.

Андрей Коробцов, архитектор Ржевского мемориала советскому солдату:
Российское военно-историческое общество нам помогло: добыли фотографии непосредственно участников Ржевской битвы. И из них уже от кого-то «брали» нос, от кого-то – глаза, от кого-то – губы. Это буквально собирательный образ ржевского солдата.

Изначально он у нас просто был солдат, по краям одежды начинал распадаться на какие-то молекулы, может быть, лохмотья одежды. В какой-то момент мы решили заменить эти элементы на журавлей.

Мысли о концепции авторов проекта звучат в унисон с тем, что вспоминает о своей работе Павел. Одно сакральное значение на двоих – близость народов и общая память о жуткой трагедии.

Николай Кравчинский, директор Каменецкой государственной детской школы искусств, отец Павла:
Беларусь и Россия – это все-таки братья. Я когда первый раз увидел по телевизору открытие, на меня это произвело большое впечатление, и сразу вспомнил плакат Павла. Вот когда от журавля, который пролетал над Беларусью, и от него отлетают маленькие гвоздички. Плакат Павла ведь так и назывался: «Память погибшим солдатам на войне».

Наверное, все-таки один из журавлей, которые взлетают во Ржеве, просто обязан приземлиться на белорусской земле. И я буду рад, если кто-то из скульпторов или архитекторов возьмет и воплотит в жизнь на территории Беларуси – журавль в виде памятника осядет.

А пока Павел при первой возможности планирует посетить монумент подо Ржевом и воочию увидеть величие 25-метрового бронзового солдата.