«На бильярдном столе лежала мертвая женщина, которую крысы всю обгрызли». Воспоминания узницы Минского гетто

30.06.2020 - 12:43

Ей не было и шести, когда повесили желтые латы, и начался кошмар. И спустя 79 лет от зверского геноцида трудно очнуться. В районе улиц Раковской, Романовской Слободы, Мельникайте у Фриды Рейзман невольно всплывают крики. Тогда на деревьях люди висели, как гирлянды, а за любое неповиновение оккупанты спускали собак.

Фрида Рейзман, узница Минского гетто:
Здесь висела мама пятерых детей, моей подруги. За что?! И дети, которые постарше, подходили и видели. Стояли 18-летние девушки, у них у всех были завязаны глаза и я вижу, как их убивают разрывными пулями в голову.

В июле 1941 года нацисты подписали приговор евреям. Загнали в отдельный район: от Заславской до кладбища на Сухой. В деревянных домах не было окон, света и воды. Запах местного хлебозавода сводил с ума, не давали ни крошки. Норма – 2 кг муки на 9 человек. И, несмотря на такой ад, мама Дора умудрялась наварить затирки и накормить местный детдом.

Фрида Рейзман:
Антисанитария была такая, что передать невозможно! 150 тысяч человек! Была чесотка, были вши, тиф и это косило людей.  

Выходить из-за колючей проволоки узникам строго запрещалось. Сильных отправляли расчищать снег, ремонтировать обувь, сортировать одежду убитых земляков. С детьми и стариками не церемонились. От погромов у маленькой Фриды отключалось сознание. Но колонну пленных помнит, как сейчас.

Фрида Рейзман:
Шел снег с дождем и всех посадили на колени, и немец ходил, и хлестал мужчин кнутом. Мама, я помню, прикрывала папу. Папа – один из руководителей минского подполья, ему нужно было доставать оружие.

Но нашелся предатель, и в 7-метровую комнатушку зимой нагрянуло гестапо. Благо, подпольщики успели предупредить, и отец успел вынести оружие. Когда часовой повернулся спиной, Фрида выскочила на улицу и спряталась. На ногах были страшные волдыри. Девочка превращалась в льдинку, но чудом ее спасли подпольщики.

Фрида Рейзман:
Где-то вот в этом месте была кукольная фабрика – это я узнала уже после, когда меня сюда принесли. Я очнулась в огромной комнате. На бильярдном столе лежала мертвая женщина, которую крысы всю обгрызли.

Во время одного из погромов 60 человек лежали под низкой крышей 4 дня. Через узкую щель девочка наблюдала, как  расстреливают людей и заставляют при этом петь.

Фрида Рейзман:
В 42-м году, после погрома Кубе на камеру снимали, и он раздавал булочки детям, сгоняли детей, а после этих детей привели сюда на яму и их всех расстреляли. Я не понимаю, как человек может убить человека!

Голубоглазая и белокурая Фрида не была похожа на еврейского ребенка. Возможно, это сыграло свою роль. Ее старший брат Лазарь стал героем, отважно свел счеты с 17 вражескими эшелонами, за что в 1943 году получил медаль из Москвы. Именно он спас сестренку. Он попросил крестьянина из Узлян отыскать родных под другими фамилиями, потому что на Лосиков была охота. Мама завязала Фриде «татьяночку» и отправила с пареньком на подводе из города. После побега девочка оказалась в Узлянах, откуда сослуживец брата отвез ее в Озеричино. Жаль, имя праведника, который приютил и обогрел, так и осталось тайной. Но он навсегда останется ангелом-хранителем.

Фрида Рейзман:
Это необыкновенный был человек, он спас маму, он спас человек 10, но никому он не сказал ни своей фамилии, ни своего имени. Он нас привел к себе в дом. Мы первый раз поели!

В свои 85 лет Фрида Вульфовна боится оставаться ночью одна и засыпает только под утро. Она видела то, что не должен быть видеть ребенок. Плакаты с этой фразой долгое время висели в берлинском метро. Слово о жутком геноциде вместе с другими узниками Минского гетто она оставила в книгах, чтобы война больше никогда и ни у кого не поселилась в душе.

Фрида Рейзман:
Я была небольшого роста в 7 лет, шмыгну под проволоку и прошу. Каждый мне говорил: «Зайди, дитятко, покормлю. На тебе картофелину, на тебе кусок хлеба». Такой доброты, как в этом народе, нет, и я горжусь, что я здесь родилась.

Loading...


«Такое нельзя забывать. Такое нельзя прощать». Почему о трагедии деревни Ола важно знать каждому белорусу



Новости Беларуси. «За духовное возрождение». Именно такой высокой награды Указом Президента удостоены создатели мемориального комплекса «Ола». Это авторский коллектив в составе главных архитекторов проекта Сергея Первицкого и Виктора Бельтюкова, а также члена Союза писателей Изяслава Котлярова, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ. 

Мемориал создан на месте сожженной деревни в Светлогорском районе. 

Продолжит тему Александр Добриян. 

Как могла прийти кому-то в голову мысль сделать из детей доноров для солдат? Рассказы о трех страшных преступлениях нацистов в Беларуси 

Историю, которая заставляет стынуть в жилах кровь, Наталья Гавриленко изо дня в день снова и снова пересказывает уже многие годы. Но в этом году как никогда раньше часто. 

С мая, когда мемориал покинули строители, здесь не прекращается поток посетителей. Узнать и попытаться понять, что же пережили белорусы в годы нацистской оккупации, сюда едут те, кто никогда не знал ужасов войны. 

«До самой смерти кричал во сне от того, что увидел». На месте уничтоженной деревни Ола построили мемориал, на который собирали всем миром 

Всего за несколько часов кровавой бойни каратели уничтожили в Оле 1758 мирных жителей. Людей, которые просто пытались выжить, спрятавшись в лесной глуши, жгли из огнеметов, расстреливали из автоматов, взрывали гранатами. 

Эта трагедия стала частью общественного сознания нескольких поколений местных жителей. Поделиться сакральным опытом ужаса невозможно, но сохранить память о нем нужно обязательно.

В этом уверен поэт и патриот Изяслав Котляров. На то, чтобы донести историю Олы миру, у него ушло почти полвека. 

Изяслав Котляров: «Память нуждается в защите, она требует этой защиты» 

Этот мемориал от начала и до конца – народный проект. Средства на его реализацию собирали всем миром, в том числе и на республиканском субботнике. Идею активно поддержал глава государства Александр Лукашенко. 

Президент Беларуси в Оле: пусть сюда приезжают и смотрят, каким духом крепок белорусский народ и как он живет 

Тот январский день 1944-го навсегда превратил улицу белорусской деревни в дорогу скорби. Архитекторам оставалось лишь облечь чувства в камень. 34 надломленные калитки – по числу сожженных деревенских дворов – символ сломленных судеб. И пройти мимо них не получится. Архитекторы признаются: трагедию пропустили через собственные сердца. И того же ждут от посетителей комплекса. 

Сергей Первицкий: «Эти вещи не для ума, они для сердца» 

Она исчезла с карт на десятилетия, но продолжала жить в сердцах людей. Боль, которую нельзя забыть, скульпторы и архитекторы на века отразили в камне.

В год 75-й годовщины окончания Второй мировой войны на белорусской земле появился еще один символ, хранящий живую боль пережитой трагедии.