«В песочнице дети играли с игрушками, а рядом солдаты снимали грунт». Пострадавшие от аварии на ЧАЭС поделились своими воспоминаниями

26.04.2021 - 12:49

Это дерево, оторванное от земли, как поломанные судьбы. Чернобыль 35 лет назад разделил нашу жизнь на до и после. Подорвал экологию и здоровье, превратил цветущие деревни в пустыню. Выставка «Эффект спящего» – катастрофа глазами фотографов. 

Дина Данилович, куратор проекта «Чернобыль. Эффект спящего»:
Вокруг темы Чернобыля образовался такой информационный вакуум, тишина вокруг, и мы хотели ее нарушить и рассказать о том, что было и что там происходит сейчас. Судьбы ликвидаторов, дети, которые были рождены после Чернобыля, последствия для них, для их здоровья – очень широкий круг вопросов.

Это экспозиция украинского художника, фотографа Артура Бондаря «Тени звезды Полынь», так называется его проект. Чернобыль с украинского – название полыни – чернобыльник. В Библии есть такая цитата, что на землю упадет звезда полыни  это предвестник большой катастрофы, апокалипсиса.

Белорус Сергей Кожемякин посвятил свою «Лестницу на небеса» ликвидаторам, которые в роковое 26 апреля спасали реактор ценой собственной жизни. Но лавина была беспощадна, а радиация не оставила шанса.

Среди героев был Василий Игнатенко из Брагина. Его портрет на выставке для землячки Светланы Пехоты – живая рана. Девушке было 20, работала в детском саду. Ничего не предвещало беды, и вдруг небо озарило зарево, пошел желтый дождь, а в нем – вся таблица Менделеева.

Светлана Пехота, ликвидатор аварии на ЧАЭС:
Было, конечно, очень ужасно, страшно, и мы не знали, что нам делать. Наши люди хотели пить воды. Мы просыпаемся утром, стоит целая улица автобусов, на них наших детей вывозили на оздоровление, и нам всем говорили о том, что «вы скоро вернетесь, берите с собой только документы». Я тоже в этом принимала участие – в эвакуации детей, которых мы возили. Приходила на улицу и говорила: «Дети, вот это елочка, но вы ее не трогайте, она радиоактивная». В песочнице дети сидели и играли с игрушками, а рядом солдаты снимали грунт, потому что было нанесено очень много радиации.

Так живописные просторы превратились в целину с памятными табличками. Деревья мутировали, опасные километры окутали колючей проволокой. Кто-то переселился, а кто-то добивался правды на митингах.

Светлана 1 мая 1986-го пошла вместе со всеми на демонстрацию. Чтобы люди не паниковали, делали все возможное. Кроме того, усилили питание, обеспечили витаминами. Дезактивация продолжалась до 1994 года.

Светлана Пехота:
У нас мыли дома. Приезжала большая машина, чтобы смыть радиацию с домов. Около Чернобыля радиация не была такая большая, как она была в радиусе 40 км. Она падала на Брагин, в одной стороне Брагина большая радиация, в другой стороне меньше радиации. Но как узнать человеку об этом? Мы кушали все со своих огородов, у нас ничего не было такого, что мы могли, например, купить в магазине. Оно было не доказано, и нам не было сказано, что не надо было кушать. В основном была поражена щитовидная железа, и у детей респираторные заболевания были очень длительные.

Светлана Пудова, жительница Брагина:
Я работала заведующей детского сада, в котором было 280 детей. Мне нужно было каждое утро пройтись по детскому саду и каждого выслушать, помочь, потому что это был самый сложный период, когда люди не знали, что им делать, как им поступить. У моих сотрудников умерли дети. Была одна женщина, у которой ребенок облысел. У детей была анемия, низкий гемоглобин.

Николай Васильков: госпрограммы способствовали тому, чтобы минимизировать последствия аварии на ЧАЭС

Светлана Пехота живет в Минске почти 30 лет. Почтить родных, как и все пострадавшие, может всего раз в году, на Радуницу. Боль сплотила, и на кладбище брагинцы собираются, как родственники. Правда, одной сегодня ехать страшно. Говорит, много развелось волков и диких кабанов.

В зоне отчуждения сейчас заповедник, для любопытных туристов проводят экскурсии. Но наши героини вряд ли окажутся в их числе – слишком больно возвращаться в прошлое. 

«Дети играли в куклы на улице, ничего не предвещало такой беды». О чём вспоминают ликвидаторы аварии на ЧАЭС

Светлана Пехота:
Брагин стал совсем другим. После Чернобыля были выделены очень хорошие деньги на благоустройство. Два детских сада функционируют. Люди живут, женятся, жизнь продолжается. Когда я была в Брагине, задала вопрос людям: «Вы хотите поменять что-нибудь, другую жизнь?» Не хотят. Каждому поколению своя жизнь.

Молодые люди были в Афганистане, другие люди были на войне, третьи – на целине. Нашему поколению, нашей жизни вышел Чернобыль. Это очень больно, очень тяжело, но жизнь продолжается. Живем, растим внуков.

Диверсия, халатность, фатальное стечение обстоятельств... Почему вышел из строя четвертый энергоблок, споры не утихают до сих пор. Но время не повернуть назад, можно только извлечь уроки, сохранить память и земли для потомков.

Читайте также:

«Разговоров о том, что опасно пребывание на улице, я не помню». Белорусы вспоминают, что происходило 26 апреля 1986-го

«Падняў румку, кажа: «Ну, 25 гадоў пражыў і хваціць». Он стал прототипом героя сериала «Чернобыль». Воспоминания мамы Василия Игнатенко

«Очень тепло, большая луна и тишина – никого в деревне нет». Ликвидатор об аварии на Чернобыльской АЭС и о том, что изменилось за 35 лет

Loading...


Ольманские болота – магнит для туристов. Какая она – жизнь Полесья после техногенной катастрофы?



Новости Беларуси. Край Ольманских болот – визитная карточка Беларуси. Но 30 лет назад на эти земли обрушилась крупнейшая техногенная катастрофа XX века. Не бежать от последствий Чернобыля, а научиться с ними жить – такое решение было принято на самом высоком уровне. Все эти годы за землю сражались и государство, и сами люди, сообщили в программе Новости «24 часа» на СТВ.

Новые условия сельского хозяйства, социальные стандарты и даже туризм. Чем живут полешуки сегодня – репортаж Кристины Протосовицкой.

Фото было сделано на память, чтобы помнить, как мы раньше работали.

Когда Михаил Баланович пришел молодым специалистом, ферма была еще вся из дерева, а территория вокруг после дождей буквально утопала. Болото отвоевывало свое. В 2015 году по чернобыльской программе животноводческий комплекс полностью обновили, а это 60 рабочих мест для местных. За пять лет здесь вдвое увеличили производство молока. И это не предел.

Михаил Баланович, бригадир производственной бригады МТФ «Ольманы» сельхозпредприятия «Струга»:
А что самое главное? Главное – трудовой ресурс и условия. Здесь база есть, работа есть, деньги заработать есть где. Поэтому уже и мысли поменялись – куда-то ехать.

Ему в 90-х трактор пообещал лично Александр Лукашенко. Узнали у него, как это было

Территория Ольман и прилегающих земель оказалась в зоне поражения цезием-137. Почти 3 000 гектаров сельхозугодий заражены в разной степени. Земля пригодна только для животноводства. Глубокая вспашка, мелиорация и удобрения. В хозяйстве выработали схему чистых полей. Накормить нужно полтысячи голов. Новые условия повысили продуктивность буренок на 60 %. За качеством молока следят ежедневно.

Михаил Костюк, директор сельхозпредприятия «Струга»:
Выручка выросла за это время на 312 %. Зарплата, соответственно, у рабочих в четыре раза выросла. И благодаря поддержке удобрения по Чернобылю получаем. Урожайность полей повысилась, корма стали качественнее заготавливать.

Когда случился Чернобыль, Прасковья Полукошко работала медсестрой и, как никто другой, осознавала последствия. А потом стала тем человеком в деревне, кто проверял на радиоактивность все: молоко, ягоды, грибы. Карты чистых зон составляла сама. Муж изучал местность, а она проводила анализы. Информацией делились со всеми.

Прасковья Полукошко, жительница деревни Ольманы:
После этой аварии много изменений произошло. Во-первых, дорогу построили. А если дорога есть, тогда и доставка лучше, и магазины, и привезти стройматериалы лучше. Стали люди строиться. А потом по президентской программе газ провели. Теперь в каждом доме есть вода и отопление. Уже не надо дрова палить, золу вдыхать.

Сегодня леса Ольман поражены на 95 %. Правда, время берет свое. Уровень постепенно снижается. Особенность цезия и в том, что он распространяется крайне неравномерно. Местные уже знают свои «чистые пятна», а на них раздолье ягод и грибов.

Александр Колб, лесничий Кошаро-Ольманского лесничества:
Не только ольманцы едут. Едут и из Столина, откуда угодно. Некоторые люди за счет этого живут, особенно ольманцы. Люди идут, собираются с ночевками у болота, ночуют и назад выходят.

Ольманы сегодня насчитывают чуть больше 1 000 человек. Они научились жить здесь сами и готовы приглашать гостей. Ольманские болота – настоящий магнит для туристов. А брендом места стал Международный фестиваль клюквы. В будущем именно туризм рассматривают как точку роста.

Нина Липская, председатель Стружского сельсовета:
Пользуется у нас авторитетом деревня, развивается. Если сравнивать то, что было раньше, то после чернобыльской трагедии со стороны государства было сделано очень много.

Чтобы вернуть жизнь пострадавшим землям, сделано действительно многое – реализовано пять государственных чернобыльских программ. Людей не бросили на произвол судьбы. Президент ежегодно бывает в этих краях, чтобы лично убедиться: районы с меткой беды действительно возрождаются. И сегодня, спустя десятилетия, речь идет уже не о реабилитации территорий, а об их развитии. Поручение главы государства – до сентября создать программу на перспективу и за пять лет полностью восстановить загрязненные регионы.

Александр Лукашенко, посещая Брагин: «Нам нужно высадить лес на свободных площадях, а их, мужики, немало»

Чернобыльская авария для страны стала национальным бедствием. Но благодаря терпению, трудолюбию и желанию людей жить на своей земле белорусы и Беларусь сделали практически невозможное: на пострадавших территориях вновь кипит жизнь.

Все, приготовились. Раз, два, три, четыре. Держим.

Новое поколение маленьких ольманцев старательно тянут носочек. Больше 40 детей и свой танцевальный коллектив. Любовь привела брестчанку Аллу Денисович в ольманские места. Как жена декабриста, уехала за мужем. Диалект и быт полешуков впечатлил больше всего. А вот чернобыльские последствия не испугали.

Алла Денисович, заведующая сельского Дома культуры:
Вы знаете, я почему-то на тот момент как-то не задумывалась над этим, что радиация, сюда категорически ехать нельзя, хотя разговоры были, потому что это деревня до сих пор с правом на отселение. Столько в деревне детей.

Кристина Протосовицкая, корреспондент:
Кто-то скажет небрежно: «Загрязненная территория». Полешук никогда так не отзовется о любимой земле. В свое время эту преданность месту в самый непростой период смогло рассмотреть государство. И сегодня очевидно: шанс дали не зря.