«В шутку называю это увлечение болезнью – котофренией». Бизнесмен коллекционирует всё, связанное с котами

19.09.2018 - 14:51

5 тысяч кошек в различных ипостасях: гость программы «Утро. Студия хорошего настроения» – любитель кошек Василий Супрунюк.

Вы верите в реинкарнацию? Может быть, Вы в прошлой жизни были котом или жрецом?

Василий Супрунюк, коллекционер, бизнесмен:
Я и в прошлой жизни был котом, и в этой остаюсь им. Надеюсь, и в будущей – буду. Мне в этом образе вполне комфортно.

Что именно Вас так привлекло в этих прекрасных животных?

Василий Супрунюк:
История у меня есть и реальная, и немножко выдуманная, в которую я уже и сам поверил. На самом деле, всё произошло неожиданно, но не внезапно. Я в шутку называю это увлечение болезнью – котофренией.

Говорят, есть такая серьёзная болезнь – котофрения.

Она сродни известной шизофрении. Не будем проводить полные параллели, но болезнь подкралась незаметно.

Вы отдаете отчёт, что Вы больны, да?

Василий Супрунюк:
Да. Я отдаю отчёт, и когда я встречаю подобного человека с подобным увлечением, я всегда говорю ему, что будем лежать в одной палате.

А любовь взаимная? Как коты относятся к Вам? Сколько у Вас котов?

Василий Супрунюк:
По поводу любви – однозначно любят. А сколько – это очень сложный вопрос, потому что они у меня в разных местах. Если, допустим говорить про вот этих… Про живых: дома у меня, конечно же, есть кот. И в Минске в квартире есть, и в Барановичах. Не знаю, где сейчас основная квартира. И ещё один кот есть передвижной, которого я вожу в переноске. Он очень хорошо переносит передвижение.

И ещё у меня коты живут у офисах моей фирмы.

В общем, окружили талисманами со всех сторон. И помимо живых котов, у Вас ещё есть воплощения их совершенно разных видов. Сколько насчитывает Ваша коллекция? Проводили подсчёты?

Василий Супрунюк:
Да, проводили по-научному. Имеется база данных. Фотографируется, описание, идёт привязка к ссылке на сайты, имена художников, авторов. И там под 6 тысяч наиболее ценных – это авторские работы. Я сотрудничаю со многими художниками, галереями. Какие-то вещи делаются под заказ, какие-то вещи я пытаюсь найти. Вот сейчас я охочусь за мексиканским художником Серхио Бустаманте. И нечаянно узнал, что в Санкт-Петербурге есть его салон, и там можно что-то купить. Он такой – Дали №2.

Что Вы сегодня принесли с собой? Я сначала подумала, что это Царевна-лягушка, но нет!

Василий Супрунюк:
Калибан – такой есть автор, он дизайнер американский. У него целая серия похожих котов. Часы – гжель, французская шкатулка Ле Мож. Индонезийский вид – перламутром покрыт. Это мангровое дерево, судя по весу, покрывается перламутром.

Старинная пуговица от камзола оловянная XIX века.

Украшения, набор для сервировки стола, чтобы ножичек не запачкал скатерть. Есть абсолютно необычные вещи: чесалки для спины, трубки курительные в виде кота, тумбочки, абажуры, лампочки.

То есть, Вы собираете не только мелкие фигуры?

Василий Супрунюк:
У меня есть огромные фигуры, крупные фигуры – метровые, 1,5-метровые.

Как жена Ваша относится к Вашей коллекции?

Василий Супрунюк:
Она, конечно же, терпит, и, молча, как это положено хорошей жене, она терпит и помогает мне.

Знаете, есть такой тест: если мужчина предпочитает кошек или котов в качестве питомцев, он хорошо понимает женщин. Если собак – дела плохи, и им женщин никогда не понять. Вы со своей позиции что можете сказать?

Василий Супрунюк:
Ой, наверное, правда в этом есть. Потому что я руковожу большим коллективом – он практически женский. Там под 200 человек работниц, и мне с ними легче работать, скажу честно.

У Вас уже есть музей. Что Вы ещё хотите сделать на благо котов?

Василий Супрунюк:
Честно говоря, я бы не стал это называть музеем. Это выставка коллекции, потому что музей котов у нас в городе есть. Выставка пока бесплатная, и будет бесплатной до тех пор, пока мы не сделаем объект, о котором я мечтаю. Это приют – такое место, куда люди будут приходить посмотреть это, и заодно будут видеть живых, которых можно будет взять.

Которые попали с Гурского.

Хочется, чтобы, когда люди берут животных, чтобы всё это сопровождалось радостью. Я хочу сделать такое место. Дай Бог, чтобы всё получилось.

Самый ценный экспонат Вашей коллекции?

Василий Супрунюк:
Ценный не со стороны денег, а что его очень пас: сейчас пришел с виду не очень впечатляющий, он без золота, без инкрустаций фарфоровый котик из Харькова от Славы Леонтьева и Анны Сташенко. Мне его долго делали, откладывали по разным причинам. Я его ждал два года. Он, конечно, недешёвый. Но мое ожидание, и потом совпадение реальности с ожидаемым – это высший пилотаж! Это здорово! Ещё у меня есть огромный американский кот из Америки. Он шёл и не должен был, по идее, разбиться.

Но он дошёл ко мне буквально разбитый в щепки.

И мой сын младший Игорь восстановил его так, что люди даже не замечают стыков. Потому что при склейке возникают десятки долей миллиметров смещения, и потом уже на крупной поверхности вытекают в какие-то крупные дефекты.

В одном из интервью Вы сказали, что коллекция кошек научила Вас разбираться в искусстве. В принципе, это уже сейчас заметно. Но каким образом это произошло?

Василий Супрунюк:
Я не просто собираю, я перед или после того, как найти что-то, я изучаю вопрос. Я не скажу, что я – ас, но многие вещи я уже знаю достаточно прилично. Это то, что касается декоративно-прикладного искусства. Изобразительное искусство – конечно, я – такой любитель, может быть, продвинутый, но любитель. Но знакомство с художниками – у меня много достаточно картин – и Ивановых наших любимых, знаменитых художников, и Валентина Губарева, Гордашникова и Игоря Римашевского, и Стельмашонка Сергея…

Но там же не только коты? Или Вы дорисовываете?

Василий Супрунюк:
Нет, я выбираю котов. У этих авторов есть лёгкая подверженность тоже на котов. У Губарева можно на каждой второй или третьей картине найти котика.

Есть и полностью посвящённые котам картины.

Очень приятно смотреть на человека, который увлечён чем-то…

Василий Супрунюк:
Я бы хотел пригласить к нам в гости. Мы расположены не в центре, пр. Дзержинского, 131.  Посещение бесплатное. Приходите!

Люди в материале: Василий Супрунюк
Loading...


Белорусский геолог коллекционирует необычные камни и продаёт украшения из них. Показываем интересные экземпляры



Красоту камней он открыл около восьми лет назад. С самого детства участие в олимпиадах и пример дедушки-гидрогеолога привили любовь к географии, поэтому в выборе профессии наш герой не сомневался. Но изучив все тонкости поиска полезных ископаемых, продолжил заниматься любимым делом. Как белорусский геолог коллекционирует уникальные камни, рассказали в программе «Минск и минчане» на СТВ.

Антон Сороквашин, геолог, коллекционер:
Самое интересное из того, что было в университете, что дало базу в принципе, чтобы научиться определять: настоящий камень – ненастоящий камень. Понимать, какие могут встречаться вместе. Навыки пользования какими-то более узкими: микроскопами, фильтром Челси и тому подобными вещами.

Вместе со своей девушкой Антон пришел к созданию украшений.

Антон Сороквашин:
Мы стали в это все погружаться и поняли, что в принципе есть такая незанятая сфера, довольно-таки интересная, которая пересекалась с нашим образованием – это определение настоящих и ненастоящих камней. Есть даже такая наука, которая называется геммология, но она занимается именно драгоценными камнями, то есть то, что мы можем встретить в ювелирке.

Есть камни, которые используют для украшений, а есть те редкие экземпляры, предназначенные для ценителей прекрасного – коллекционеров. И если в первом случае ценятся форма и вид, то во втором – свойства и местонахождение. Невзирая на несовершенства, за такими редкими кристаллами активно охотятся.

Антон Сороквашин:
Я сам в том числе из таких людей, на данный момент я больше занимаюсь коллекционными образцами и погружаюсь в эту вот сферу каких-то необычных вещей, редкостей. Самое интересное – это то, что работы всегда непочатый край. Это часть огромной науки, которая называется геология.

Как и в других науках, в геологии есть отдельные направления. Один из самых увлекательных процессов – погружаться в разные сферы, чтобы понять целостную картину образования минералов, кристаллов и камней.

Антон Сороквашин:
Чтобы понять, как получился кристалл, нам нужно знать, что было до него, что было после него, какие были движения, как двигалась земная кора. Были там вулканы или не были. То есть, что нам могло дать именно вот этот минерал или кристалл данного вида, и что могло влиять на его условия.

Для поиска редких экземпляров требуются полевые сезоны продолжительностью от месяца до двух. Специальная поисковая группа отправляется в экспедицию и по приезду изучает находки в лабораториях, приводя их в надлежащий вид.

Антон Сороквашин:
У меня есть большое количество коллег-геологов, которые занимаются этим легально. И вот я уже выезжаю к ним, вместе с ними перебираю все эти образцы, смотрю, что мне нравится, что не нравится. Для меня на самом деле самое интересное – это такое направление, как онтогения. Это условия образования различных агрегатов: в том числе кристаллов, и почему они выросли именно такими.

Каждый минерал имеет определенную кристаллическую структуру, но в природе они отличаются от изображенных на картинке. Самое интересное – понять, за счет чего происходят такие изменения.

Антон Сороквашин:
Благодаря тому, что мы можем восстановить обстановку, в которой формировался этот кристалл, мы можем говорить о том, какие полезные ископаемые могут быть связаны с той местностью, в которой непосредственно мы изучили образование. Для геолога все вот это делится на такие небольшие три сферы: минералы, горная порода, которая состоит из минералов, и минералоид.

И это только малая часть коллекции, которая пользуется популярностью у посетителей. У нашего героя есть свои любимчики.

Антон Сороквашин:
Мой, наверное, самый любимый – это флюорит, просто потому что он очень разный. Каждый образец флюорита не похож на другой.

Он бывает желтым, фиолетовым, зеленым. Судьбы камней складываются по-разному, поскольку условия их формирования тоже различны. Чтобы выбрать свой, специалисты советуют потрогать руками все, что приглянется, а там шестое чувство обязательно подскажет, на чем остановиться.

Антон Сороквашин:
Вам должно нравиться то, что вы выбрали. Мы выбираем интуитивно, и это будет самый правильный выбор.

Очень часто нам подходит именно то, на что сразу падает взгляд. И эта вещь на удивление отлично подходит не только по стилю, но и по характеру. Правда, для одних открытия – дело случая, а для других – дело всей жизни.

Антон Сороквашин:
Если говорить о каких-то интересных вещах, которые для себя постоянно открывали, то одно из самых простых – это были разные формы малахита. Есть вот такая разновидность – она называется кристаллическая. Он образуется чуть-чуть в других условиях, когда есть у нас полость, есть больше примесей, кристаллики расщепляются и образуются такие как будто бы елочки и видны отдельные кристаллы.

Чтобы увидеть что-то новое, нужно совершить нечто неординарное. Получив определенный багаж знаний, Антон готов делиться своим научным опытом с окружающими и планирует организовать мини-образовательные проекты и клубы по интересам. У науки нет границ. Так что шагайте смело вперед навстречу новым открытиям.