«В шутку называю это увлечение болезнью – котофренией». Бизнесмен коллекционирует всё, связанное с котами

19.09.2018 - 14:51

5 тысяч кошек в различных ипостасях: гость программы «Утро. Студия хорошего настроения» – любитель кошек Василий Супрунюк.

Вы верите в реинкарнацию? Может быть, Вы в прошлой жизни были котом или жрецом?

Василий Супрунюк, коллекционер, бизнесмен:
Я и в прошлой жизни был котом, и в этой остаюсь им. Надеюсь, и в будущей – буду. Мне в этом образе вполне комфортно.

Что именно Вас так привлекло в этих прекрасных животных?

Василий Супрунюк:
История у меня есть и реальная, и немножко выдуманная, в которую я уже и сам поверил. На самом деле, всё произошло неожиданно, но не внезапно. Я в шутку называю это увлечение болезнью – котофренией.

Говорят, есть такая серьёзная болезнь – котофрения.

Она сродни известной шизофрении. Не будем проводить полные параллели, но болезнь подкралась незаметно.

Вы отдаете отчёт, что Вы больны, да?

Василий Супрунюк:
Да. Я отдаю отчёт, и когда я встречаю подобного человека с подобным увлечением, я всегда говорю ему, что будем лежать в одной палате.

А любовь взаимная? Как коты относятся к Вам? Сколько у Вас котов?

Василий Супрунюк:
По поводу любви – однозначно любят. А сколько – это очень сложный вопрос, потому что они у меня в разных местах. Если, допустим говорить про вот этих… Про живых: дома у меня, конечно же, есть кот. И в Минске в квартире есть, и в Барановичах. Не знаю, где сейчас основная квартира. И ещё один кот есть передвижной, которого я вожу в переноске. Он очень хорошо переносит передвижение.

И ещё у меня коты живут у офисах моей фирмы.

В общем, окружили талисманами со всех сторон. И помимо живых котов, у Вас ещё есть воплощения их совершенно разных видов. Сколько насчитывает Ваша коллекция? Проводили подсчёты?

Василий Супрунюк:
Да, проводили по-научному. Имеется база данных. Фотографируется, описание, идёт привязка к ссылке на сайты, имена художников, авторов. И там под 6 тысяч наиболее ценных – это авторские работы. Я сотрудничаю со многими художниками, галереями. Какие-то вещи делаются под заказ, какие-то вещи я пытаюсь найти. Вот сейчас я охочусь за мексиканским художником Серхио Бустаманте. И нечаянно узнал, что в Санкт-Петербурге есть его салон, и там можно что-то купить. Он такой – Дали №2.

Что Вы сегодня принесли с собой? Я сначала подумала, что это Царевна-лягушка, но нет!

Василий Супрунюк:
Калибан – такой есть автор, он дизайнер американский. У него целая серия похожих котов. Часы – гжель, французская шкатулка Ле Мож. Индонезийский вид – перламутром покрыт. Это мангровое дерево, судя по весу, покрывается перламутром.

Старинная пуговица от камзола оловянная XIX века.

Украшения, набор для сервировки стола, чтобы ножичек не запачкал скатерть. Есть абсолютно необычные вещи: чесалки для спины, трубки курительные в виде кота, тумбочки, абажуры, лампочки.

То есть, Вы собираете не только мелкие фигуры?

Василий Супрунюк:
У меня есть огромные фигуры, крупные фигуры – метровые, 1,5-метровые.

Как жена Ваша относится к Вашей коллекции?

Василий Супрунюк:
Она, конечно же, терпит, и, молча, как это положено хорошей жене, она терпит и помогает мне.

Знаете, есть такой тест: если мужчина предпочитает кошек или котов в качестве питомцев, он хорошо понимает женщин. Если собак – дела плохи, и им женщин никогда не понять. Вы со своей позиции что можете сказать?

Василий Супрунюк:
Ой, наверное, правда в этом есть. Потому что я руковожу большим коллективом – он практически женский. Там под 200 человек работниц, и мне с ними легче работать, скажу честно.

У Вас уже есть музей. Что Вы ещё хотите сделать на благо котов?

Василий Супрунюк:
Честно говоря, я бы не стал это называть музеем. Это выставка коллекции, потому что музей котов у нас в городе есть. Выставка пока бесплатная, и будет бесплатной до тех пор, пока мы не сделаем объект, о котором я мечтаю. Это приют – такое место, куда люди будут приходить посмотреть это, и заодно будут видеть живых, которых можно будет взять.

Которые попали с Гурского.

Хочется, чтобы, когда люди берут животных, чтобы всё это сопровождалось радостью. Я хочу сделать такое место. Дай Бог, чтобы всё получилось.

Самый ценный экспонат Вашей коллекции?

Василий Супрунюк:
Ценный не со стороны денег, а что его очень пас: сейчас пришел с виду не очень впечатляющий, он без золота, без инкрустаций фарфоровый котик из Харькова от Славы Леонтьева и Анны Сташенко. Мне его долго делали, откладывали по разным причинам. Я его ждал два года. Он, конечно, недешёвый. Но мое ожидание, и потом совпадение реальности с ожидаемым – это высший пилотаж! Это здорово! Ещё у меня есть огромный американский кот из Америки. Он шёл и не должен был, по идее, разбиться.

Но он дошёл ко мне буквально разбитый в щепки.

И мой сын младший Игорь восстановил его так, что люди даже не замечают стыков. Потому что при склейке возникают десятки долей миллиметров смещения, и потом уже на крупной поверхности вытекают в какие-то крупные дефекты.

В одном из интервью Вы сказали, что коллекция кошек научила Вас разбираться в искусстве. В принципе, это уже сейчас заметно. Но каким образом это произошло?

Василий Супрунюк:
Я не просто собираю, я перед или после того, как найти что-то, я изучаю вопрос. Я не скажу, что я – ас, но многие вещи я уже знаю достаточно прилично. Это то, что касается декоративно-прикладного искусства. Изобразительное искусство – конечно, я – такой любитель, может быть, продвинутый, но любитель. Но знакомство с художниками – у меня много достаточно картин – и Ивановых наших любимых, знаменитых художников, и Валентина Губарева, Гордашникова и Игоря Римашевского, и Стельмашонка Сергея…

Но там же не только коты? Или Вы дорисовываете?

Василий Супрунюк:
Нет, я выбираю котов. У этих авторов есть лёгкая подверженность тоже на котов. У Губарева можно на каждой второй или третьей картине найти котика.

Есть и полностью посвящённые котам картины.

Очень приятно смотреть на человека, который увлечён чем-то…

Василий Супрунюк:
Я бы хотел пригласить к нам в гости. Мы расположены не в центре, пр. Дзержинского, 131.  Посещение бесплатное. Приходите!

Люди в материале: Василий Супрунюк
Loading...


«Собираю ручки с логотипами». Белорусы рассказали о необычных видах коллекционирования



Новости Беларуси. Мы вспомнили об одной довольно популярной новогодней традиции: избавляться от старых вещей. Иными словами – оставлять их в старом году. Но так как 2020-й оказался не самым обычным годом, то мы решили встретиться с людьми, которые предпочитают не выбрасывать старые вещи, а сохранять их. С самыми интересными коллекционерами мы и познакомились сегодня, сообщили в программе «Центральный регион» на СТВ.

 

Вадим Смоляк, корреспондент:
Мы находимся в Вилейке возле краеведческого музея. Конечно, с нашей стороны было бы слишком просто снять экспозицию и выдать ее за чью-то коллекцию. Просто нам очень сильно повезло, потому что директор этого музея Надежда Авдей по натуре заядлый коллекционер, а точнее филуменист. Что это такое? Сейчас расскажем.

Надежда Авдей:
Филумения  это коллекционирование спичечных коробков и этикеток на них. А если брать историю появления спички, этикеток, то в принципе это конец 17 века, когда в Германии изобретают серу, она быстро возгорается. Приходят к тому, что это можно использовать в горении, а вообще сам термин «спичка» возникает в 13 веке, когда впервые начинают подбивать сапоги деревянными, чем-то похожими на сегодняшнюю спичку, колодочками. Это называется спичка.

Вадим Смоляк:
Продолжаем изучать новые для себя слова и названия различных видов коллекционирования, теперь у нас на очереди глюкофилия. Ей занимается Мария Нечковская.

Мария Нечковская:
Глюкофилия – это коллекционирование сахара. Глюко – глюкоза, то есть что-то сладенькое. Как я к этому пришла? Знаете, история довольно банальная. Как и у всех коллекционеров, начинается что-то с одного пакетика. Именно коллекционирование самих сахарных упаковок, пакетиков началось именно с этого. Хотя, наверное, можно сказать, что интересоваться различными видами сахара и его вкусом я начала еще во времена учебы, когда мне попались такие рафинированные коробочки сахара. Они выпускались разных вкусов, до сих пор выпускаются. Кубики в больших коробках. Я покупала, пробовала, мне было интересно, чем отличается сахар с лимоном от сахара с ягодами или мятой. Скажу честно, наверное, сахар с мятой был самым вкусным для меня.

Вадим Смоляк:
Сейчас перед вашими глазами, наверное, самая милая коллекция. Анастасия Авдей собирает фигурки ангелочков. Не знаю, наверное, из всего, что мы видели, названия у этого вида коллекционирования нет. 

Анастасия Авдей:
Нет.

Вадим Смоляк:
То есть вы просто собираете фигурки ангелочков?

Анастасия Авдей:
Да. Все получилось спонтанно, просто в один из дней мы с сестрой гуляли по городу, зашли в торговый объект и увидели двух ангелов, то есть это вот эти два. Почему-то решили их приобрести. Потом сестра подарила мне статуэтку ангелочка.

Вадим Смоляк:
К празднику?

Анастасия Авдей:
Нет, просто. И из этих трех начался мой сбор статуэток ангелов.

Вадим Смоляк:
На очереди у нас еще один довольно интересный вид коллекционирования. Называется он стилофилия. Это у нас коллекционирование ручек. Мы в гостях у Ольги Александровны, вот ее коллекция. Это часть коллекции?

Ольга Колосова:
Почти полная. Сейчас объясню, почему такое небольшое количество. Вообще, стилофилия – это не только ручки, это любые письменные принадлежности. Но в моей коллекции – ручки с логотипом. В моей коллекции где-то чуть больше 50 ручек. Конечно, можно было ручек с логотипами насобирать сотни, тысячи, что и делают некоторые коллекционеры, которых называют стилофилами. Сущность моей коллекции в том, что каждая из этих ручек имеет определенное какое-то значение, связана с какими-то событиями в моей жизни. 

Вадим Смоляк:
Напоследок мы припасли самую ароматную коллекцию, если ее можно так назвать. Есть ли название у такого вида коллекционирования, как сбор парфюма, флаконов от одеколона?

Андрей Дударчик:
Не знаю, наверное, что-нибудь есть. Я знаю, что те люди, которые собирают целые, нераспакованные флаконы с туалетными водами, духами, называются собиратели или коллекционеры запахов. Здесь только то, что использовал сначала я, а потом решил использовать все, что связано с моей семьей: жена, ребенок.

Надежда Авдей:
В какой-то момент я купила несколько спичечных коробков, потому что дома у меня печное отопление, и меня заинтересовала сама полиграфия. Потом уже в интернете работая, я нашла сведения, что в советское время это было очень популярное занятие: наклейки на спичечные коробки. Даже мне попалось несколько таких экземпляров, еще меня заинтересовал цвет серы. Если посмотреть каждый спичечный коробок, то цвет серы отличается. Зеленый, оранжевый, красный, розовый, даже салатовый, желтый. То есть вот этот весь комплекс и заинтересовал меня, сегодня я открыла для себя новый мир.

Мария Нечковская:
Когда мы уже ходили по различным кафе, я начала замечать, что существуют различные упаковочки с сахаром. Мне стало интересно. Однажды, когда мы заказали с подругой латте, он был довольно сладким сам по себе, поэтому один сахарный пакетик остался. Я его бросила просто в сумку. И в принципе вот можно заметить, что примерно за год моего увлечения я собрала несколько десятков видов пакетиков.

Анастасия Авдей:
Дело в том, что ангелов я собираю более 10 лет, здесь представлена только часть моей коллекции. На самом деле более 200 единиц. У меня в коллекции ангелы разнообразные, то есть это и статуэтки, это и подвески, есть даже обереги. 

Ольга Колосова:
Как правило, участник конференций получает бейдж, программу конференции, блокнот и, конечно, ручку. С этого, скажем так, и началось. Я могу сейчас брать каждую ручку и говорить о том событии, которое произошло в моей жизни и связано с моей работой.

Андрей Дударчик:
Примерно лет 25 назад я увидел интервью с еще советским актером и театралом Константином Ракиным, он тоже баловался такими вещами. Я решил: почему бы и нет, почему бы не попробовать? Я люблю это дело, люблю запах, люблю использовать это. Просто захотелось. Я не гнушаюсь парфюмированных вод, поэтому решил попробовать. Вот до чего все это довело.

«Самый старый спичечный коробок 1950-х годов». Коллекционеры о редких экземплярах – подробнее здесь