«Она могла даже просить его не писать под Купалу». Как работал Петрусь Бровка и что значит вензель SZ на его доме в Минске

17.06.2019 - 17:03

Об истории дома на улице Карла Маркса, 30 рассказываем в программе «Минск и минчане».

Улица Карла Маркса появилась на карте Минска в 1790 году. За два столетия минский Арбат сменил множество названий. А имя Карла Маркса получил лишь в двадцатых годах прошлого века. Вымощенные брусчаткой спуски, старинные дома и изящные скверы, словно магнит, притягивали элиту со всей Беларуси. Жить в презентабельном районе было заветной мечтой и одного из лучших докторов того времени – Зигмунда Свентицкого. Однажды богатый и знаменитый врач стал владельцем дома, который сегодня расположился по адресу Карла Маркса, 30.

Наталья Мизон, заведующий филиалом ГУ «Литературный музей Петруся Бровки»:
Был построен польским архитектором Генрихом Гаем в начале XX века. Он был построен как дом доходный, и в нём размещались богатые люди, которые приезжали из соседних поместий, чтобы чаще всего зимой провести здесь время. Мы видим кованые двери – на них есть вензель, написаны две буквы: SZ – Зигмунд Свентицкий – имя и фамилия основателя этого дома.

Особенность планировки – два входа. Хозяева и высокие гости пользовались парадным. Для слуг предназначалась лестница с чёрного хода. Она напрямую вела в небольшую комнату возле кухни, где и проживал обслуживающий персонал. Спустя двести лет в подъезде сохранились остатки былой роскоши: крепления для ковровой дорожки, стеклянный потолок с зеркалом, на лестничных проходах – световой колодец, построенный по последнему слову того времени. Неудивительно, что именно этот дом облюбовало партийное руководство.

Наталья Мизон:
В советские времена некоторые квартиры были перестроены, несколько – в качестве коммунальных. Жители менялись достаточно часто – особенно в 30-ые годы, когда людей в неизвестном направлении увозили чёрные машины, временами по доносам своих же соседей.

Здесь жили руководители БССР и гостил Дзержинский. Заглянули во Второй Дом Советов в Минске

В квартирах легендарного дома жили не менее легендарные люди: профессор Николай Никольский, писатель Тишка Гартный, а также видные государственные деятели – Александр Червяков, Кирилл Мазуров, Николай Голодед и Пантелеймон Пономаренко. Поговаривают, что именно благодаря последнему, дом и сохранился.

Согласно плану восстановления Минска, здание должны были снести, а на его месте обустроить бульвар. Подробности неизвестны до сих пор, но бульвар закончился аккурат под окнами Пономаренко.

Легендарный дом на Карла Маркса, 30 – прекрасный образец модерна, приют советской элиты и квартира-музей

Именно здесь в одной из квартир жил когда-то белорусский писатель Петрусь Бровка. В его пятикомнатных апартаментах сегодня – единственный в Беларуси мемориальный музей-квартира.

Наталья Мизон:
Наши коллеги-музейщики основали этот музей лишь в 80-ом году, и они старались придерживаться той фактуры, которая здесь находилась. Они создавали экспозицию на основе фотоснимков, кино-фотодокументов. И в двух мемориальных комнатах вы видите именно так, как было при жизни Петра Устиновича Бровки.

Самое притягательное место для современников – кабинет поэта. Вещи на рабочем столе, кажется, всё ещё хранят энергетику хозяина. Именно в этой комнате рождались финальные варианты знаменитых произведений под чутким взором его музы и самого сурового и непреклонного критика – супруги Елены Рыдзевской.

Наталья Мизон:
Она ему помогала, она была первым читателей, редактором. Елена Михайловна была хорошим филологом, она могла даже категорически редактировать его произведения и просить его не писать под Купалу. На экспозиции представлена машинка, на которой Елена Михайловна писала. Сам Пётр Устинович писал только от руки.

Павел Ятин, научный сотрудник сектора учёта и сохранения фонда Петруся Бровки:
Здесь мы видим предметы, которые им помогали в быту – это календари. Один календарь имеет тематическое значение – это календарь 80-го года, который перевёрнут на 24 марта. Это день гибели поэта. Бесконечный календарь – как символ номенклатурности Петра Устиновича Бровки. Есть такое понятие – наркомовские очки, как символ чиновника. Часто мы можем увидеть его на барельефах. В этом зале представлены книги современности Петруся Бровки – здесь есть книги с автографами других коллег-писателей.

Музейный фонд сегодня насчитывает около двадцати пяти тысяч экспонатов. Коллекция становится богаче с каждым годом. И во многом, благодаря родственникам и друзьям поэта. Как признаются сами работники, определить подлинность той или иной вещи – порой настоящий квест. Ведь если нет достоверных фактов, подтверждающих, что предмет имеет какое-то отношение к бывшему хозяину квартиры, добавить его в коллекцию невозможно.

Павел Ятин:
Первый белорусский телевизор марки «Беларусь», модель 1. Она выпускалась в 1954-55 годах. Сам телевизор был тогда большой редкостью. Подарили его коллеги на его 50-летие. Он в пошарпанном таком состоянии, потому что тогда у него было много телевизоров, и этот телевизор уехал на дачу. К нам он попал в 2018 году, когда строители проводили там ремонт. Они позвонили в наш музей и сказали, что: «У нас есть телевизор Петруся Устиновича Бровки».

Наталья Мизон:
Поэма «Так пачыналася маладосць» Петруся Бровки: интересен это экземпляр тем – он, можно сказать, уникальный, во-первых, он свидетельствует об издании этой поэмы – единственное издание в 1934 году в полном варианте. Так сложилось, что в 1937 году Петру Устиновичу сократить эту поэму с 11 частей до 3. И вот в своём же издании он сокращал поэму, зачёркивал просто некоторые факты, которые в 1937 году нельзя было уже произносить.

История, кажется, прочно поселилась на этих квадратных метрах. А за окном всё так же бурлит Минск. Правда, уже совсем другой.

Люди в материале: Наталья Мизон, Павел Ятин


Где в Минске жили подпольщики времен ВОВ, и как фашисты готовили разведчиков



В первые дни войны бомба попала в 3-й дом Советов – теперь это дом по ул. М. Богдановича, 23 и были заблокированы входы в подвалы. В результате погибло более 100 человек. В основном – это женщины и дети.

Аналогичная история случилась и с былым управлением Либаво-Роменской ЖД.

Еще один «живой» свидетель спрятан за шумным проспектом. В доме на Независимости, 27а квартировала подпольщица Ольга Щербацевич. Медработник нашла путь в госпиталь, который оккупанты устроили для советских военнопленных на месте нынешнего главного корпуса БНТУ. Из лазарета была прямая дорога в лагеря.

Антон Рудак, историк, краевед:
Это были лагеря в пушкинских казармах городского отделения шталага 352, лагерь в Масюковщине. Эта группа занималась переправкой военнопленных из лазарета, спасали их из этого лазарета.

Ольга Щербацевич втянула в секретную операцию всю семью. Удалось спасти 18 офицеров и красноармейцев. Но во время очередного перевода из Минска в партизанскую зону несколько человек попали в руки нацистов.

Евреев расстреляли на месте, остальных завербовали. И все из-за шифровальщика Бориса Родзянко. После войны предатель понес наказание.

Антон Рудак:
В августе 41-го состоялся арест, и 26 октября 41 года произошло первое публичное наказание смертью участников этой группы. Было арестовано 12 человек, их тройками повесили по всему городу. Ольгу повесили недалеко от ее дома в сквере возле Купаловского театра. Ее сыну Володе было 16, он также помогал военнопленным.

Бывшая улица Островская, ныне Раковская. Мало кто знает, что здесь с сентября 1943 по июль 44-го действовала одна из пяти немецких разведывательных диверсионных школ.

Здесь готовили агентов для борьбы с партизанами и подпольщиками. В расписании была история радиодела, топография, стрельба, рукопашный бой, работа с ядами. Одним словом, все для успешной диверсии.

Более того! Вели профобучение по специальностям столяр, слесарь, чтобы легко проникнуть на предприятия. В случае провала рекомендация для шпионов была одна – самоубийство.

Святослав Кулинок, заместитель заведующего отделом публикаций ГУ «Национальный архив Республики Беларусь», кандидат исторических наук:
Советская партизанская контрразведка знала о существовании данной школы. Кто-то из обслуживающего персонала (может быть, уборщица или водитель) все-таки был внедренным агентом в эту разведшколу, и у партизан были оперативные и достаточно своевременные данные по немецкой агентуре.

На легендарном здании гостиного двора есть знак в честь легендарного Фрица Шменкеля. Его называли солдатом вермахта и Красной армии, партизаном и подпольщиком. В феврале 44-го на площади Свободы, в штаб-квартире службы безопасности и СД немцы зверски допрашивали Фрица, но он не сдал своих, за что понес самое суровое наказание.

Покоится его душа в Свислочи или в другом месте – до сих пор тайна. А многие моменты биографии и вовсе придуманы.

Андрей Данилов, военный историк, журналист:
В 41-м году, когда началась война с Советским Союзом, он изъявил желание служить в вермахте, отправлен был на Восточный фронт и осенью 41 года перешел на строну Красной армии. Это спорная страница из его биографии. Везде написано, что он служил в 186-й пехотной дивизии Вермахта. Такой не было вообще! Но, тем не менее, он попал в партизанский отряд «Смерть фашизму», совершил много подвигов.

Один из подвигов – он переоделся в немецкого генерала, и когда шел немецкий обоз, он его повернул в лес и отправил к партизанам. Но на то время ему было 26 лет. И сколько б он не надевал военную форму, но на генерала он не потянет.  

В 43-м, когда Калининскую и Смоленскую области освободили, отважный Фриц был награжден Орденом Красного знамени и зачислен в разведотдел Западного фронта. За свои подвиги уже после войны он получил звание Героя Советского Союза посмертно.