VG. 60 лет побед и трагедий НАСА

05.08.2018 - 12:06

Запустив 4 октября 1957 года в космос спутник «Спутник-1» размером с баскетбольный мяч, Советский Союз начал гонку в космосе.

Запуск привлек к себе огромное внимание в США, поскольку там опасались, что та же технология может быть использована, чтобы доставить ядерные ракеты из Европы в США. Вскоре начнут гонку в космосе и они.

Через месяц СССР нанес новый удар. Но этот раз – со Спутником-2, более крупным и более тяжелым, на борту которого находилась собака Лайка.

Интерес к новой технологии был велик и в Норвегии. 29 ноября 1957 года утренняя смена «ВГ» (VG) написала следующее:

«В 07.09 утра Спутник-2 прошел над нами довольно незаметно. Это прекрасное время для наблюдений, но пункты наблюдения VG, во всяком случае, заметить его не смогли».

Джонсон принял активное участие

Через почти четыре месяца после запуска Спутника-1 Соединенные Штаты отправили в космос спутник «Эксплорер-1» (Explorer I). Он впервые измерил волны излучения Земли.

«Эксплорер» подтвердил, что вокруг Земли существует необычайно сильный радиоактивный пояс«, – сообщила своим читателям VG 29 июля 1958 года.

Линдон Джонсон, ставший позднее президентом, в ноябре начал шестинедельные слушания по поводу «ракетной пропасти» между двумя сверхдержавами. В конце слушаний Джонсон изменил точку зрения на потенциал космоса как на поле брани, признав его ареной научных и коммерческих возможностей.

И оттуда дорога прямо пошла к Национальному управлению по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА), прошла через две палаты Конгресса, а потом, в июле 1958 года, решение было подписано президентом Дуайтом Д.Эйзенхауэром.

Стартовый выстрел для проекта «Аполлон»

1 апреля (так в оригинале – прим.ред.) 1961 года советский человек Юрий Гагарин стал первым в мире космонавтом, чуть позже, 5 мая, пришел черед США и их астронавта Алана Шепарда,

Этот подвиг и потерянное первое место заставило и президента Джона Ф. Кеннеди почувствовать вкус борьбы. Всего через 20 дней после того, как в космос был отправлен Шепард, он попросил Конгресс взять на себя обязательство направить человека на Луну до конца 1960-х годов. Это стало началом проекта «Аполлон».

В январе 1967 года «Аполлон-1», первый пилотируемый корабль проекта, стоял на платформе для запуска на Мысе Кеннеди. На борту у него было три астронавта: Вирджил Гриссом (Virgil Grissom), Эдвард Уайт (Edward White) и Роджер Чаффи (Roger Chaffee). То, что должно было стать испытанием, закончилось трагедией, когда корабль загорелся. Все трое погибли.

Сначала – на Луну

Через два с половиной года, в 09.30 16 июля, «Аполлон-11» поднялся с Мыса Кеннеди. Астронавты совершили 1,5 витка вокруг Земли и получили четкий сигнал лететь к Луне. Через четыре дня после запуска Нил Армстронг смог сообщить, что «орел приземлился».

«Хьюстон, у нас проблема» – прозвучало в средствах связи НАСА в 1970 году. Тогда к Луне направлялся космический корабль «Аполлон-13», и на его борту взорвался кислородный бак, в результате этого на корабле появилось несколько технических неисправностей.

Для экипажа это стало борьбой за выживание. Сделав виток вокруг Луны, они направили корабль к Земле. Температура в корабле была почти на точке замерзания. Через четыре дня после взрыва три астронавта приводнились в Тихом океане.

«Аполлон-13» отделался испугом. «Челленджеру» в 1986 году повезло меньше. Через 73 секунды после запуска космический челнок взорвался, и все семеро, находившихся на борту, погибли. В том числе и учитель Криста Маколифф (Christa McAuliffe), первый астронавт-непрофессионал.

Телескоп «Хаббл» предоставил новые возможности

День 24 апреля 1990 года был ознаменован крупнейшим, по мнению НАСА, достижением в астрономии с тех пор, как в 1610 году Галилео Галилей направил в небо свой телескоп. Тогда управление запустило телескоп «Хаббл».

Телескоп был назван в честь Эдвина Хаббла, который доказал, что Вселенная постоянно расширяется, и тем самым создал основу для теории «Большого взрыва».

В 1997 году «марсопроходец» Марс Патфайндер (Mars Pathfinder) приземлился на «красной планете». Аппарат отправил более 16,5 тысяч снимков с поверхности Марса, которые дали ученым возможность получить более полное представление о том, как выглядит ситуация на соседней планете.

Через год в космос с помощью русской ракеты была выведена первая часть международной космической станции, за ней должны были последовать другие. Два последующих года астронавты монтировали космическую станцию, где люди могли бы жить. С ноября 2000 года на станции живут люди.

Новая трагедия настигла НАСА в 2003 году, когда космический корабль «Колумбия-1» возвращался 1 февраля на Землю после 17 дней полета. Во время запуска возникло повреждение, которое привело к тому, что корабль рассыпался, когда вошел в атмосферу. Экипаж из семи человек погиб.

Сигнал потерян

23 января 2003 года НАСА принял слабый сигнал. Это были последние признаки жизни от «Пионера-10», космического зонда, что в течение 30 лет верой и правдой проходил пояс астероидов и фотографировал Юпитер вблизи.

Фотографии Юпитера и его спутников, сделанные «Пионером-10», а также измерения магнитной сферы планеты, поясов излучения, атмосферы и внешнего вида имели решающее значение для проектирования космических кораблей «Вояджер» и «Галилео».

Источник: ИНОСМИ.РУ

Мнение автора не всегда совпадает с позицией редакции.

Люди в материале: нет


Aftenposten. Экстремальная температура станет нормой



Исключительно сухое и жаркое лето не меняет смысла предостережений климатологов, связанных с будущим: самым большим испытанием для Норвегии станут экстремальные осадки.

«Афтенпостен» (Aftenposten): А насколько экстремальным было жаркое и сухое лето этого года?

Хельге Дранге (Helge Drange): Летние месяцы с мая по июль были рекордно жаркими – на два градуса теплее, чем в 1947 году, в предыдущее экстремальное лето. В Осло температуру измеряют с 1837 года, так что жара установила серьезный рекорд! Эти же месяцы были и очень сухими, такими же, как летом 1947, 1976 и 1994 годов.

Хельге Дранге (Helge Drange) работает в Центре изучения климата в Бьеркнесе (Bjerknes) и является профессором океанографии в Университете Бергена.

– Какие признаки климатических изменений Вы видите?

– Мы знаем, что в северном полушарии растет количество осадков, мы знаем также, что уровень океана повышается. Морские льды в Арктике уменьшаются и по площади, и по толщине. Мы знаем, что ледники и гренландские льды тают, мы знаем, что тундра размораживается. Весна наступает раньше, а осень – позднее. И температура вообще повышается. Так что есть очень много разных изменений, но все они из одной и той же истории.

– Но ведь летом этого года осадков практически не было?

– Естественные вариации будут всегда. Например, прошлое лето было не жарким, но очень мокрым. Но мы здесь говорим о двух разных вещах: вариациях год от года, которые мы называем «погодой», и более долговременных изменениях, которые мы называем «климатом». Когда мы говорим о климатических изменениях, мы ищем тенденции в течение длительного времени. В Норвегии за последние сто лет количество осадков выросло на 20%. А температура за тот же период выросла примерно на один градус.

– Один градус за сто лет звучит не так-то много. Почему это становится проблемой?

– А зимой это даже почти приятно, правда? Но давайте посмотрим на взаимосвязь. В прошлый раз, когда Земля была действительно теплой, температура на два-три градуса превышала ту среднюю температуру, которую мы имеем сейчас. Это случилось более трех миллионов лет тому назад. И тогда понимаешь, что мы вот-вот встретимся с климатом, который современный человек никогда не видел.

Летом чаще будет жарче

– Следует ли нам ожидать в будущем, что летом чаще будет сухо и жарко?

– Да, летом чаще будет жарко и сухо, и мы должны ожидать также, что жара будет длиться дольше. Это не означает, что следующее лето также будет жарким, но жара летом будет чаще. И это не означает, что одновременно непременно будет засуха. Основной проблемой для Норвегии будут осадки, и летом тоже.

– Возможно, в какой-то момент нам придется перестать называть подобную погоду «экстремальной»?

– Да. Если мы продолжим с выбросами парниковых газов так, как сейчас, в конце этого века станет нормой то, что сегодня воспринимается как экстремальная погода.

– На земном шаре температура не везде повышается одинаково. Какова сейчас ситуация в Арктике?

– Она невероятная и пугающая. За последние сто лет средняя температура на Шпицбергене выросла на 2,5 градуса. За тот же период зимняя температура поднялась на 3 градуса. Шпицберген переживает тотальное изменение климата и погоды. Главная причина состоит в том, что льды отступают, а это означает колоссальные последствия. Здесь действительно пора бить тревогу.

– Кари Хьенос Хьос (Kari Kjønaas Kjos) из Партии прогресса несколько недель тому назад заявила в беседе с Aftenposten, что она не уверена в том, что жара является следствием парниковых выбросов, и она считает, что нам повезло, что у нас такое замечательное лето. А что Вы об этом думаете?

– Это ранит меня в самое сердце. И одновременно показывает, насколько велика потребность объяснять серьезность происходящего. Мы думаем, что современный человек независим, что мы можем подняться над природой и полностью все контролируем. Но происходит нечто противоположное. Мы отдаляемся от природы и сил природы и становимся от этого более уязвимыми.

– Каким образом?

– Людей становится больше, в основном, мы живем в городах. Когда происходят такие экстремальные события, они могут привести к летальному исходу, перебоям в снабжении водой, проблемами с урожаем и снижению производства продовольствия. Достаточно подумать о Ближнем Востоке и о том, что сокращение источников воды может привести к беспорядкам. Сегодняшняя ситуация с беженцами серьезна, но если у нас появятся климатические беженцы, тогда станет просто опасно.

Не думаю, что нам удастся довести выбросы до нуля

– В Парижских соглашениях от 2015 года ООН решила, что все страны должны ограничить свои выбросы парниковых газов, с тем, чтобы температура на Земле повышалась не больше, чем на два градуса, а лучше на полтора. Несколько реалистично то, что нам это удастся?

– Судя по сегодняшней ситуации, ответ – нет. Цель в полтора градуса мы уже почти достигли. Для того, чтобы добиться цели в два градуса, нам нужно иметь нулевые выбросы в течение 20-30 лет, и нет ничего, что указывало бы, что мы сможем этого добиться. На самом деле ни одно государство не имеет шанса достичь этой цели. У нас в стране мы открываем все новые месторождения и расширяем активность в поиске нефти и газа, так что наша политика также не соответствует идее нулевых выбросов в ближайшем будущем.

– Звучит довольно мрачно?

– Да, это так! Мы говорим об экзистенциальной проблеме для людей и всего живого на земле. Мы говорим о будущем очень многих поколений.

Источник: ИНОСМИ.РУ

Мнение автора не всегда совпадает с позицией редакции.