«Вижу во сне: мама держит ребёнка, завёрнутого в одеяло». Наутро она нашла сестру, пропавшую 70 лет назад в концлагере

04.05.2020 - 18:50

Перечеркнуть страшно-незабываемое прошлое войны, конечно, невозможно, но многие поставили там точку, чтобы научиться жить заново. Но не Зоя Антоновна. Её вопрос и многоточие стали знаками всей жизни. Брат и отчим ушли в партизаны. 8-летняя Зоя с мамой, старшей сестрой и младшенькой – новорождённой Мирой попали в Саласпилс, но там семью варварски разлучила гитлеровская махина смерти. Годовалая Мира исчезла бесследно, рассказали в фильме «Говорит немая память».    

Мира, дочь Зои Астапкович:
Я с детства знала, что меня назвали в честь моей тёти. Маминой сестры, которая потерялась в концлагере. Её, по возвращении оттуда, из концлагеря, из Саласпилса, бабушка её не нашла. Бабушкина это была боль, она её искала всю жизнь. Как только я научилась более-менее прилично писать, годам к 9-10, она меня заставляла повсюду писать.

Последнее было бабушкино желание перед смертью – она попросила меня: «Ты только её найди…»

И она нашлась… Спустя 70 лет.

Зоя Астапкович, узница Саласпилсского концлагеря, жительница д. Бигосово:
Я не могу вам сказать, слёзы текли… Хотите – верьте, хотите – нет, я вижу во сне: мы находимся на каком-то поле, и мама (она в 1983 году умерла) на этом поле держит ребёнка, завёрнутого в одеяло. И говорит: «Я передаю её тебе». И тут вечером приезжает Оля и сообщает, что газета была, и в газете это написано. 

Мира, на латышский манер – Мирза. Как выяснилось, малышку удочерила пара из Латвии, перед смертью приёмной матери узнала всю правду о себе. И стала искать единых по крови.

Статья в витебской районке в 2013 году стала той самой решающей точкой соприкосновения. Встречаются редко – разделяет латвийско-белорусская граница и почти полтысячи километров. Но сердце греет одно – она нашлась и каждый раз по телефону такая тёплая беседа, словно этих семидесяти лет тишины и не было.

Люди в материале: Зоя Астапкович
Loading...


Тайком шили одежду и на три месяца вывели из строя хлебозавод. Рассказываем истории партизан, которые внесли огромный вклад во время ВОВ



Они замораживали эшелоны и выводили из строя заводы. Печатали листовки и подделывали документы. Стали для врагов «подводными камнями» и превратили их жизнь в настоящее «цунами». Только в Минске действовало 110 подпольных групп. Свыше шести тысяч патриотов провели 1,5 тысячи диверсий. В «большой заговор» вступали семьями под прицелом вражеских глаз.

Истории супергероев рассказывает конспиративная квартира в музее истории Великой Отечественной. Здесь каждая вещь – шифр от Великой Победы.

Мария Гореликова, ведущий научный сотрудник отдела истории партизанского движения Белорусского государственного музея истории Великой Отечественной войны:
Таких квартир в годы оккупации в Минске было около 200, их содержали с риском для жизни обычные женщины. Все эти предметы когда-то находились в квартире Татьяны Яковенко. Именно в ее квартире по улице Издательской, 10 были напечатаны второй и третий номера подпольной газеты «Звезда».

Выход первого номера был настоящим громом среди ясного неба для оккупационных властей. Ее тираж составил более двух тысяч экземпляров. На столе сохранились следы от типографской краски, на котором печатался второй номер «Звезды». При помощи валика откатывали уже готовые номера.

26 мая от вражеской пули погиб первый редактор подпольной «Звезды» Владимир Омельянюк, ему было всего 26 лет. Он посмертно был удостоен звания Героя Советского Союза.

Этот самовар не что иное, как тайник. В нем подпольщики швейной фабрики имени Крупской прятали патроны и листовки. Реликвию передал в музей Михаил Петрович Ананьев. Он работал корреспондентом «Комсомольской правды», был тяжело ранен, попал в плен, но чудом пробрался в Минск, где нашел приют в поселке Малая Серебрянка. Именно он организовал на швейной фабрике «теневую банду». Овчину для вражеских тулупов выкраивали так, чтобы остались большие куски для партизан. И тайком для народных мстителей шили одежду. Память о «серых кардиналах» хранят и эти книги. Они принадлежали Захару Гало.

Мария Гореликова:
Захар Гало мечтал стать учителем, но когда началась война, его знания немецкого языка очень пригодились. Он устроился секретарем в городское бюро пропусков, помогал доставлять подпольщикам документы. Он сообщал о смене паролей, об изменении пропускного режима. К сожалению, как и многие другие подпольщики, был схвачен. В тюрьме он был подвержен пыткам и 23 февраля 44 года погиб в фашистских застенках.

Соратником Гало был художник, артист Белгосфилармонии Иван Козлов. Талант помогал ему искусно расписываться за оккупационных чиновников. Свидетель тому – перьевая ручка. Даже в тюремном заточении он призывал подпольщиков не останавливаться и идти до конца.

Самую же крупную комсомольско-подпольную группировку в Минске организовал Николай Кедышко. На их счету 40 успешных диверсий. Юнцы на 3 месяца вывели из строя хлебозавод «Автомат». Но за тайными агентами оккупанты смотрели в оба. Визит на квартиру Овчаровых, где находился штаб группы «Андрюша», оказался роковым.

Мария Гореликова:
«Андрюша» была любимая песня Николая Кедышко, которую они очень любили напевать: «Эх, Андрюша, нам ли быть в печали». Когда 6 ноября на квартиру пришел Николай Кедышко, там его ожидала засада. Завязался бой, Николай Кедышко отстреливался, убил двух гитлеровцев, но был ранен автоматной очередью в обе ноги. Он вынужден был застрелиться последним патроном. Посмертно Николаю Кедышко было присвоено звание Героя Советского Союза.

О трагедии молчит этот простреленный ковер с Могилевской, 56. Молодой подпольщик Виктор Овчаров погиб в концлагере на Широкой, а его мама была вывезена в Освенцим.

За отвагу и вклад подпольщиков в общую Победу в 1974-м Минск был удостоен звания «Город-герой». И жить им вечно в нашей памяти на ясном чистом небе.