Продан нацистами на закрытом аукционе? Все версии, куда мог деться крест Евфросинии Полоцкой

05.06.2020 - 13:29

В 30-ые годы XX  века, когда проводилась кампания по изъятию церковных ценностей, древний крест Евфросинии Полоцкой был реквизирован из монастыря и передан в Полоцкий финотдел. В 1928 году крест исследовала комиссия из Белгосмузея, которую возглавлял Вацлав Ластовский, тогда же реликвию привезли в Минск. А далее – в Могилев.

Еще перед Великой Отечественной войной этот город готовился стать столицей, и туда стекались изъятые из храмов ценности. Хранить святыню было решено не в местном историческом музее, а вместе с другими драгоценными артефактами. Крест отправили в комнату-сейф Могилевского обкома партии.

Ключ от бронированной двери этого секретного убежища хранился якобы лишь у директора музея, однако, входить туда он мог только в присутствии партийных работников.

В 1944 году, когда Могилев освободили от фашистских-захватчиков, возник вопрос: куда делись ценности, ведь сейф оказался пуст. Серебряный и золотой ключи от Могилева, сани Наполеона, трон Екатерины II, сотни старинных икон XIII-XVIII веков, коллекция риз и окладов, было там и Слуцкое Евангелие.

Вот список ценностей, который собственноручно по памяти составил 22 декабря 1944 года тот самый директор музея Иван Мигулин. Прилагается и акт о стоимости потерь.

Александра Буракова, заведующая экспозиционно-выставочным отделом Могилёвского областного краеведческого музея:
По воспоминаниям Мигулина, замочная скважина была автогеном расширена. Мигулин в акте 1944 года вписал ценности и дал им оценочную стоимость. Причем оценивал он предметы по памяти, произвольно. Нужно было предъявить репарационные платежи Германии. Крест, например, Мигулин оценил в 6 миллионов рублей, ризы, оклады для икон, утварь церковную оценил в 10 миллионов. В целом, все ценности были оценены в 60 миллионов.

Точной даты пропажи Креста никто не знает. Скорее всего, он и другие сокровища исчезли в первые дни войны. Хотя в советское время приоритетной версией был, все-таки, «немецкий след». И вот весьма мифическая история. Дело якобы обстояло так: шел по улице немец и заметил через окно блеск золота. Приказал вскрыть двери комнаты-сейфа автогеном и нашел сокровища. Такие «концы» в то время весьма устраивали партийно-советскую верхушку – немцам тогда частенько приписывали грабеж. И, в принципе, небезосновательно. 

Александр Мазурицкий, профессор, культуролог (Москва):
Ни одна страна не имела столько структур, которая занималась грабежом культурных ценностей. «Миссия Линц», которой руководил директор Дрезденской галереи Ганс Поссе. «Миссия Линц» – это Гитлер решил построить музей музеев в своем родном городе. Он же был австриец. Картины, музейные экспонаты, библиотеки свозились туда.

Геринг, который в своем поместье Каринхалле где-то полторы тысячи книг, где-то тысячи музейных экспонатов – книги уникальные были. Когда он бежал в американскую зону из оккупации, целый вагон понадобился, чтобы увезти это все.

Штаб министра восточной территории Розенберга. И это еще не все. Мало кто знает, что во время войны нацисты проводили закрытые аукционы в Швейцарии. Там они продавали культурные ценности, которые удавалось награбить. Кстати, на этих аукционах были представители стран, которые относились к гитлеровской коалиции. Для чего эти аукционы проводились? Война связана с большими расходами, надо было брать деньги. Конечно, какая-то часть экспонатов могла попасть на территорию США.

Отрабатывалась и «американская» версия. На ее проработку натолкнул ответ на запрос могилевских музейных работников из Эрмитажа. Петербургские искусствоведы заявили, что вероятней всего крест находится в фонде Морганов. Еще в 90-ых белорусские культурные поисковики этот вариант проработали. Изучив в Нью-Йорке каталог ценностей, аккумулированных в фонде Морганов и Рокфеллеровском центре, пришли к выводу: США – ложный след.

Это подтвердили и ответы Интерпола, который в 1991 году также подключился к поискам, зарегистрировав нашу святыню под номером «34-1130». Но старожилы Могилева, пережившие оккупацию, уверяют: немцы двери автогеном не вскрывали, замочную скважину отомкнули ключом. Вероятно, это кто-то из приближенных к тайному хранилищу. Так, возможно, крест вместе с другими раритетами, все-таки, удалось эвакуировать?

Александр Мазурицкий:
Маршруты дислокации, маршруты хранения – ничего этого не было. Все это делалось на живую нитку. Мало чего удалось вывезти с территории Беларуси, которая первая подверглась атакам немецкой армии.

Loading...


Язык, которому 4,5 тысячи лет, всё ещё жив в Беларуси. Показываем некоторые уникальные экспонаты Ветковского музея



Новости Беларуси. Запах реки и свежей сосновой смолы – запах ее родины. Галина Нечаева признается: всю жизнь дороги неизменно приводят на родной берег Сожа, где ее дед Порфирий Нечаев когда-то строил легендарные барки-берлины.

Галина Нечаева, искусствовед, этнограф:
Ветка, жизнь, счастье, родина моя – это лозунг всех потом случившихся девизов малой родины. Мы сами всегда понимаем, что то место, где мы родились, – это и есть центр мира. Для каждого из нас весь мир развивается вокруг того места, где родился человек.

Ветковский музей старообрядчества и белорусских традиций сегодня настоящий бренд, известный далеко за пределами Беларуси своими уникальными коллекциями икон, окладов, рукописных книг и рушников.

Этот музей ничто иное, как результат любви ветковчан к своей малой родине. Его основатель Федор Шкляров и сегодня встречает каждого посетителя в самом начале пути к знанию.

Галина Нечаева:
Это у него дома было так. А вот здесь был стол, мы приносили. Здесь все его гости пили чай.

Александр Добриян, корреспондент:
Как бы он сформулировал, что такое любить родину?

Галина Нечаева:
По-моему, он сформулировал это на воротах. Там написано что? Жизнь и счастье. Вот что такое родина.

Осознанно быть не сторонним наблюдателем, а неотъемлемой частью своей культуры – главный посыл этого удивительного музея.

Вот мы сейчас идем вдоль реки. Все в основе этого зала – это попытка создать модель культуры от древнего мезолита до наших сегодняшних взглядов, до нашего XXI века. Мы с вами в данную минуту в одной из точек этого текста, и мы пытаемся передать, что он непрерывен.

Знание о культурном коде белорусов Галина Нечаева видит во всем, что ее окружает. И стремится не только понять глубину этих знаний, но и помочь понять ее другим.

Галина Нечаева:
Божественный наш, роскошный язык ткачества, красно-белого ткачества. Геометрический чин имеет возраст индоевропейства, то есть четыре – четыре с половиной тысячи лет этим знакам. Чем точнее и разнообразнее будет наше представление о нашем прошлом, тем больше у нас есть выбора в будущем.

Богатство традиционной белорусской культуры очаровывает раз и навсегда. Одних только орнаментов, вытканных на рушниках и рубахах, в коллекции музея более двух с половиной сотен.

Петр Цалко уверяет: глядя на рушник, можно увидеть человека, его мировоззрение, характер, радости и тревоги. Этот древний код говорит нам о нас самих. Нужно лишь научиться слышать.

Петр Цалко, директор Ветковского музея старообрядчества и белорусских традиций им. Ф. Г. Шклярова:
Сярод сотні неглюбскіх арнаментаў ёсць адзін, які дакладна ведае кожны беларус. Бо традыцыйны сцяг змяшчае гэты арнамент – кручча, каторы назвалі неглюбчане, ромб с крукамі, каторы б назвалі знакамітыя даследчыкі сімволікі арнамента.

Як раз такі гэта тое, што кажа: Беларусь – аграрная краіна. Гэты знак, як ніякі іншы, падкрэслівае гэта, бо ў аснове гэта ромб. Ромб для традыцыі – гэта заўжды зямля. Ромб заўжды ўскрыжаваны, гэта знак пахаты, узворвання зямлі. У кожнай кропцы ёсць зярняты, бубкі, як сказалі б неглюбчане. У нас ёсць зямля, якая ўзарана і засеяна. Узгадваем, як жыта расце: яно цягнецца да сонца, а пазней, калі каласы наліваюцца, яны закручваюцца.

Вось гэтыя кручча, якія ёсць на неглюбскім рушніку, каторыя змяшчае сцяг Рэспублікі Беларусь – гэта зямля, каторая мае ўжо свой ураджай, каласы, якія наліліся. Але зерне з каласоў зноў падае ў зямлю, зноў расце. Гэта такі знак вечнасці, вечнага ўраджая, вечнага росквіту.

Древние символы и знаки очаровали молодого филолога в студенческие годы. Для того, чтобы глубже узнать свою культуру, а вместе с тем и самого себя, в университетское общежитие он привез ткацкий станок. В результате сегодня директор одного из самых известных музеев страны управляется с челноком не хуже профессионального ткача.

Петр Цалко:
І гэта таксама ламала пэўныя стэрэатыпы. Бо мы ў інтэрнаце збіраліся спяваць традыцыйныя песні, рабілі рэканструкцыі абрадаў, мы ткалі таксама. І гэта быў цікавы досвед, якім чынам твая радзіма можа не толькі ў душы ў цябе быць, а ты цэлым мехам за плячыма яе з сабою.

Где-то здесь, в хитросплетении традиционных орнаментов, скрыта мудрость веков. Опыт, накопленный многими поколениями белорусов, подсказывает ответы на самые важные вопросы в жизни человека.

Петр Цалко:
Веткаўскі музей стаў той кропкай, дзе насамрэч ты разумееш радзіму ў такім больш глабальным сэнсе. Ты разумееш, што кропка, нетра, крыніца, якая б’е – яны там. Яны ў Сіманічах, яны ў Лельчыцкім раёне – там, дзе дом маці стаіць. А далей радзіма… Ты разумееш гэта як кроплю, якая на ваду падае і дае, дае, дае такія далей шэрагі.

Вельмі важна ведаць гэту апору, гэту кропку, скуль б’е ўсё-такі крыніца і як яна расцякаецца. Вось Веткаўскі музей ужо стаў такой паўнавартаснай чашай, дзе сабралася гэта вада.

К слову, Ветковский район – одно из немногих мест на карте Европы, где непрерывно продолжает жить живая народная традиция. Местные жители ежегодно выходят на «пахаванне стралы», поют «словно птицы» свои обрядовые песни.

А местные ткачихи все так же повторяют узоры, которым тысячи лет, передавая новым поколениям знания о том, кто же они есть – белорусы.

Галина Нечаева:
Пространство, в котором я нахожусь, позволяет мне чувствовать себя счастливым человеком. Вот это и есть любовь к родине реализованная. Реализованность человека и любовь к родине – это может быть залог того, что он счастлив.

Белорусская земля веками была домом для самых разных культур. Словно в одном большом котле здесь смешивались представления о мире славян, балтов, варягов, а позже христиан, иудеев и мусульман. Это пространство до сих пор открыто для всех. Найти в Синеокой свою родину очень просто, достаточно связать с ней свое счастье.