«Вся Германия стояла на ушах, такого Шекспира они ещё не видели». Коллеги актёра о том, как Янковский готовился к выступлениям

23.12.2020 - 15:18

В документальном проекте «Тайны Беларуси» рассказали о трепетном отношении и любви Ростислава Янковского к театру.

Классики театры побаивались. Знали, на ней особо не заработаешь. Все хотели ставить культовые пьесы, но понимали: зал будет полупустым. И все же Луценко рискнул. В 1974 году в Горьковском берутся за «Макбет». Спектакль прогремел на весь Минск, залы были полными, пресса взорвалась сотнями рецензий, а на афишах значились большими буквами две известные фамилии: Янковский и Климова.

Андрей Душечкин, заслуженный артист Республики Беларусь:
Когда они повезли его в Германию, в ФРГ, там вся Германия на уши встала, они такого Шекспира не видели. Это был такой взлет и у них, как у пары сценической, и у молодого Бориса Ивановича. Он тогда взлетел как режиссер, это был его золотой период.

После этой премьеры Янковскому повысили зарплату. А за помощь артисту, вводящемуся в спектакль, его даже премировали. Пусть и скромно, но по тем временам это тоже были деньги. «Макбет» продержался на сцене 16 лет.

Алексей Дударев, драматург, сценарист, председатель Белорусского союза театральных деятелей:
Когда я посмотрел этот спектакль, мне показалось, что это не то, что выше театра, а выше жизни, выше Шекспира то, что он там делал, какую трагедию человеческую он показал. 

Он всегда репетировал неистово. Не получалось танцевать – отбивал ритмы до утра. Не знал, как лучше произнести – часами говорил в пустой зал реплики. Дома к этому давно привыкли. А однажды актер и вовсе забыл про собственный день рождения. Старший сын принес открытку ему в театр. У актера сжалось сердце, когда за кулисами мальчик скромно протянул ему подарок.

Владимир Янковский, сын Ростислава Янковского, режиссер:
Папа – это святое, это был гуру. Папа, когда обращал внимание на меня, это было безумное счастье, он меня любил на ноге катать, потом усаживал меня на колено, мы с ним пели, я рыдал и так далее. Хоккей смотрели, это такие замечательные воспоминания детства. Вообще, мне отца очень сильно не хватает.

Нина Янковская, жена Ростислава Янковского:
Когда он готовился к роли, все были как мышки – тишина. Его никто не трогал, ничего не говорил, ничего не спрашивал. Если ему надо было давать реплики, я садилась и давала ему реплики, так он учит свою роль. Он был очень большой трудяга, такой трудяга. 

Пришла целая череда поездок за рубеж. 24 февраля 1978 года за большие заслуги в развитии советского театрального искусства Янковский получает звание Народного артиста СССР. В 80-х уже был ведущим артистом столичного театра. На удивление легко совмещал творческую и общественную жизнь. Когда он стал народным депутатом Фрунзенского района, тут же обнародовал свою программу, где главное место отводилось воспитанию подрастающего поколения. Главным элементом престижа любого общества он считал хорошую, прочную семью. Такую, какая была у него самого.

Нина Янковская:
Дела домашние – это тоже тяжело, и Слава это очень хорошо понимал. Он очень был благодарен всему тому, что я делаю. Я его любила кормить, ему все было вкусно, целовал мне руки. Как его можно было не баловать, не кормить?

В 90-х в театр возвращается Борис Луценко. Актер и режиссер становятся верными соратниками. Отныне они будут дружить на сцене и в жизни. На сломе времен программным спектаклем театра становится «Христос и Антихрист». Он стал определяющим и для Луценко. Тот мечтал о создании театра, где будет править балом философия. В этом спектакле Янковский играл с Алексеем Шедько, с которым после его тоже свяжет крепкая мужская дружба. 

Владимир Чернышов, главный художник НАДТ им. М. Горького:
Это аншлаговый спектакль, он шел несколько лет. Вы помните его образ, у него петровские усы, глаз такой навыкате, такой весь эксцентричный царь Петр, а Шедько играл сына, Алексея.

«Сейчас актеры не читают сценариев, а Янковский читал». Что помогло актеру стать известным – подробнее здесь

Loading...


«В жизни я очень скромный человек». Интервью с актрисой и телеведущей Ольгой Бурлаковой



Новости Беларуси. Гостья программы «В людях» Ольга Бурлакова, актриса, телеведущая рассказала о работе на телевидении и в театре.

Ольга Бурлакова, актриса, телеведущая:
Я в жизни очень скромный и стеснительный человек.

Ольга Коршун, ведущая:
Зато на экране у тебя очень разные роли. Я бы сказала, такие темпераментные есть. Ты много снимаешься и играешь в мелодрамах. Тебе не кажется, что немного засиделась в какой-то одной ипостаси? Может, хочется сыграть кардинально другую роль, попробовать себя в триллере или в комедии?

Ольга Бурлакова:
Конечно, хочется. Если бы я могла сама для себя выбирать роли, проекты, программы, я бы, может, что-то другое для себя присмотрела. Как минимум, отошла бы от амплуа роковой красотки. Хотя надо сказать, что все-таки в моей творческой биографии не совсем однобокие такие образы и характеры. Я все-таки универсальный солдат, универсальный артист.

Ольга Коршун:
Хорошо, предположим, тебе предложили сыграть какую-то большую роль в большом кино. На что согласна пойти ради нее?

Ольга Бурлакова:
Если это действительно серьезный проект, серьезный режиссер, настоящая, интересная, правдивая, продуманная история, не ради хайпа (сейчас модно снимать какие-то кинопроекты, где даже какие-то откровенные сцены не совсем оправданы с точки зрения искусства). Я бы даже сказала, что если что-то большое, великое, то, наверное, я на все была бы готова.

Ольга Коршун:
Кстати, о сцене. Ты же играла в театре. Что не сложилось? Почему ты решила оставить театральные подмостки и полностью погрузиться в кино?

Ольга Бурлакова:
Ни для кого не секрет, что в любой структуре процветает так называемое кумовье. Кто-то своих близких людей продвигает больше, чем остальных. Конечно, в этом плане тяжело в театре. Когда я не увидела перспектив для себя, для дальнейшего развития, потому что когда уходят твои партнеры, уходят с ними спектакли, то оставаться, продолжать, просто там находиться я не видела смысла. Или делать что-то, прямо работать, творить, выкладываться, или лучше не делать ничего. Плюс, у меня еще был тяжелый, напряженный график, я четыре года не была в отпуске, у меня практически не было выходных, потому что я в двух театрах играла много ролей, с утра на телевидении, снималась в кино. Это какой-то нон-стоп. Я уже не соображала, где я, что я, как меня зовут. Мне выходить, а я спрашиваю партнера, что я говорю, какие первые слова, у меня просто белый лист начинался, в голове все смешивалось. Это очень тяжело. Меня даже скорая забирала, потому что нервная система уже не выдерживала.

Ольга Коршун:
Вопрос денег здесь не стоял? Не секрет, что в театре много не заработаешь, кино все-таки более прибыльное дело.

Ольга Бурлакова:
Никто в театре ради денег не работает. Никто. Я уверена в этом. Не ради этого люди идут туда, идут на многие жертвы и на многие лишения, много терпят, много надеются, верят. Ни о какой зарплате, поверьте, никто не думает в театре. Это что-то другое, это какая-то своеобразная болезнь. Любовь, тяга, когда кажется, что без этого ты не можешь жить, этого очень хочется. В кино, кстати, тоже очень тяжело расставаться после съемок, особенно каких-то длительных. Я всегда сравниваю это с пионерским лагерем, когда ты 20-30 дней живешь бок о бок, все делаешь вместе, а потом надо разъезжаться по разным городам, по разным странам.

Ольга Коршун:
Телевидение – это твой второй дом. Или первый дом, а кино – второй дом, не знаю. Но ты уже 15 лет работаешь на телеканале СТВ, поднимаешь утром белорусам настроение. А как сама поддерживаешь боевой дух? Ты нам уже признавалась, что зачастую это непросто. Что тебе стоит встречать каждое утро бодро, с улыбкой, заряжать всех позитивом?

Ольга Бурлакова:
Может, я сейчас кого-то удивлю, но когда я знаю, что мне ехать на съемки, у меня настроение поднимается. Так же, как и в театре считается, что сцена лечит. А я как профессиональная актриса, все-таки для меня и студия, какие-то другие подмостки – это сцена, которая меня лечит. Я все равно в какой-то степени пытаюсь реализовать себя как актриса. Мне по-настоящему очень нравится моя работа. Кстати, очень хороший термин ввел один психолог. Должна женщина работать или не должна женщина работать, как это выяснить? Нравится ей работа или не нравится? Надо просто спросить у женщины: «А работа ли бы ты на этой работе, если бы тебе не платили денег?» если женщина подумает и скажет: «Да, я, наверное, пошла бы на эту работу и без денег, занималась бы этим». То это классно. И на такой работе женщина может работать, это отдушина.

Ольга Коршун:
Я так понимаю, у тебя с телевидением все по любви.

Ольга Бурлакова:
Все по любви. У меня вообще в жизни все только по любви, по-другому не может быть. Если не по любви, я быстро с этим прощаюсь, расстаюсь. Я не «терпила».

Ольга Коршун:
В СМИ когда-нибудь сплетничали о тебе?

Ольга Бурлакова:
Конечно.

Ольга Коршун:
Твое самое большое разочарование?

Ольга Бурлакова:
В близком человеке.

Ольга Коршун:
Чего ты боишься?

Ольга Бурлакова:
Смерти, болезни близких людей.

Ольга Коршун:
Тебя легко довести до слез?

Ольга Бурлакова:
Нет.

Ольга Коршун:
Как ты относишься к критике?

Ольга Бурлакова:
Очень положительно, всегда адекватно воспринимаю.

Ольга Коршун:
Дом в горах или апартаменты в центре мегаполиса?

Ольга Бурлакова:
Дом у моря.

Ольга Коршун:
Рим или Париж?

Ольга Бурлакова:
Минск.

Ольга Коршун:
Вкусная еда или жесткая диета?

Ольга Бурлакова:
Очень вкусная еда.

Ольга Бурлакова: «Когда я потеряла ребенка, когда у меня был сложный развод, я думаю, никто не догадался. Я не имею права портить настроение другим» – подробнее здесь.