«Я просто кайфую, я балдею!» Всю жизнь он работает в жанре наивного искусства и вот что рассказывает

02.11.2021 - 16:06

Новости Беларуси. Гость программы «В людях» – Валентин Губарев, художник.  

«Я балдею от того, что я могу утром встать и делать все, что я хочу»

Ольга Коршун, ведущая:
Ваш стиль – это наив, наивное искусство. Вас никогда не задевало такое название стиля? Хотя он совсем не наивный в том понимании слова, в котором мы привыкли его знать. Это не синоним доверчивости.

Валентин Губарев, художник:
Ну да, умные люди это понимают, что это называется наивным, но это далеко не наивность. Профессионалы-искусствоведы могут называть мой стиль «профессиональный наив». Потому что все-таки я не могу полностью освободиться от догм академических, которым учился. Хотя в наивном искусстве вроде это лишнее, это необязательное. Потому что наивному художнику важно чувство передать любви к изображаемым предметам или жизненным коллизиям. А такие субстанции, как воздушная перспектива, пропорции, золотое сечение – это неважно, он про них и не знает. Но я-то знаю. И вот освободиться от этого – это тоже сложно. Но все равно в наивном искусстве есть то важное, что составляет его – это простодушие, искренность, которая обезоруживает.

И я помню, даже любовался на рынке, где бабушки какие-то продавали семена или овощи, они на картонках или фанерках рисовали морковку, свеклу. В этом даже была прелесть какая-то. Это меня захватило, и я стал так и работать.

Если меняться, то я уже как бы сейчас опытный, понимаю, что как только ты будешь искусственно говорить: «С понедельника стану художником-концептуалистом или другим каким-то», – это будет видно. Это белые нитки, их будет видно. Все должно быть органично. Вот мне это нравится делать. Я честно говорю – просто кайфую. Я балдею от того, что я могу утром встать и делать все, что я хочу.

Тем более, что у меня прекрасные привилегии в этом плане. У меня контракт с французской галереей очень давно, 26 лет. И мне никогда не говорили: «Вот это делай, это не делай».

«Боже мой, разве «типичный» – это похвальный эпитет для искусства?»

Ольга Коршун:
Художников, которые работают в вашем стиле, профессиональное арт-сообщество долгое время не принимало. В Советском Союзе ваши картины были, их понимали?

Валентин Губарев:
Это существует и сейчас. Потому что инерция в этом мышлении длительная. Во-первых, даже со мной: меня не брали на выставки.

Я помню, взяли первую мою графическую работу на выставку. И вдруг появляется на следующий день или через день обзор выставки. Вначале идут мэтры наши, а внизу, как принято обычно, нужно немножко критический какой-то абзац дать и подвергнуть кого-то критике. Я нахожу там свою фамилию. Думаю: «Надо же, отличился, попал». Я представил там портрет сантехника, Василь Голуб из Олехновичей. По сути, как он есть. Мы с ним ходили за грибами, обсуждали, как передать Аргентине Фолкленды. И я его нарисовал, графика. В статье было написано: «А где это художник Губарев находит таких нетипичных героев?»

Я три дня, конечно, переживал. А потом подумал: «Боже мой, разве «типичный» – это похвальный эпитет для искусства?» Как любая женщина хочет, чтобы ей говорили, что она вообще неповторима, она единственная. И искусство ценно только такое. Вообще, в истории искусства остаются не мастера. Тебя вспоминают – тогда ты остаешься. В любом искусстве.

Думаю: «Как здорово, у нас все должно быть в одну сторону, даже рога у коров»

Ольга Коршун:
То есть эту критику вы восприняли наоборот, как похвалу, получается?

Валентин Губарев:
Да! Потом я даже думаю: «Нет». Я воодушевился, что это действительно не критика, это хорошее замечание такое. Но на выставки не брали. Учат правильно рисовать, а тут человек приносит неправильно все. А надо все правильно.

Это было во всем. Я иллюстрирую книги, детские сказки были белорусские. И там медведь был и мужик с коровой. Ну, я рисую корову – я видел такие, мне не хочется рисовать, как обычно – рога в разные стороны. Я уверен, вы тоже видели. Но меня вызывают в редакцию и говорят: «Надо переделать, Валентин, надо рога чтобы в одну сторону». Я думаю: «Как здорово, у нас все должно быть в одну сторону, даже рога у коров». Пришлось переделывать.

А что говорить тут, чтобы выставить полотно, картину? Конечно нет. Это и сейчас существует.

Читайте также:

Художник Валентин Губарев: «Самая дорогая картина была в Дубае продана за 52 тысячи евро»

«Они к Малышевой в программу занесли!» Художник Валентин Губарев о том, как оживают герои его картин

Художник Валентин Губарев: «Мое искусство посвящено этому провинциальному миру»

Loading...


Он родился и вырос в Нижнем Новгороде, но считает себя белорусским художником. Почему?



Новости Беларуси. Гость программы «В людях» – Валентин Губарев, художник.  

«Валентин Губарев. Родился: Нижний Новгород, Беларусь»

Ольга Коршун, ведущая:  
Вы родились и выросли в Нижнем Новгороде в России. Но мы,  белорусы, считаем вас нашим белорусским художником. Вы себя считаете белорусским художником – стали настоящим бульбашом? Или родина – Россия – все-таки зовет вас еще?  

Валентин Губарев, художник:  
Во Франции в энциклопедии про меня такие строчки написаны: «Валентин Губарев. Родился: Нижний Новгород, Беларусь». Перепуталось. Но как художник, конечно, я белорусский. Потому что, по сути дела, профессиональным художником стал, и первые картины даже, не иллюстрации, здесь, в Беларуси появились. Я уже их знакомлю с Беларусью и мог бы работать внештатным сотрудником Министерства иностранных дел, я думаю. Потому что пропагандирую.  

«Лариса выходит замуж. – За кого? – Художник. – Ой, свят-свят, художники!»

Ольга Коршун:  
Ваши родители были против того, чтобы вы стали художником? Все-таки существует такой стереотип в обществе (это даже не стереотип, правда), что в этой профессии пробиваются только единицы, потому что определяет их талант. Ваши родители не говорили: «Валентин, становись врачом, учителем»?  

Валентин Губарев: 
Я даже забегу вперед. Это опасение, что я художник, появилось позже, у тещи, когда ей сказали: «Лариса выходит замуж. – За кого? – Художник. – Ой, свят-свят, художники!» Репутация такая, в общем-то, незавидная.  

А родители… Я думаю, они считали, когда я увлекался рисованием, что это от улицы как-то меня отстраняет. Хотя я ходил в спортивные секции, баскетбол, футбол. Но мне нравилось рисовать, и, видимо, моей мамочке посоветовали: раз рисует, отведи в Дом пионеров. И потом не только не возражали, мне кажется, им было приятно. Когда поступил в институт, они увидели, что это все-таки может быть профессией. 

Натурщицы сразу обижались, когда я их изображал в виде рыбок. А потом просили на память что-то оставить

Ольга Коршун:  
А вы помните свой первый профессиональный рисунок, которым вы бы гордились? Или, возможно, это произошло в той же изостудии в Доме пионеров?  

Валентин Губарев:  
Первая моя грамота была в изостудии, это еще очень юный возраст. Выставка была общая детская. И там единственный случай, когда я за такую тематику получил грамоту. После к этому не возвращался, потому что это была фантастическая тематика: покорение нашими космонавтами какого-то Юпитера, допустим. Это последний случай, когда я был фантастом в искусстве.  

Еще один, я посчитаю, успех другого плана. В институте, на первом курсе еще, по-моему, в конце, мы устроили – несколько человек, студенты – выставку своих произведений, графики, в каком-то институте. И когда она закончилась, пришли забирать, то оказалось, что все работы были на месте, а моих не было. И вроде впору бы огорчиться, но я подумал: «Но ведь пошли даже на преступление – значит, так понравилось».  

Ольга Коршун:  
Их украли?  

Валентин Губарев:  
Да.  

Ольга Коршун:  
Это признание!  

Валентин Губарев:  
Я думал: «Вот, признание наконец-то». Боясь расправы, наказания, они все-таки пошли.  

Ольга Коршун:  
А что там было изображено?  

Валентин Губарев:  
В общем-то, я не скажу. Может быть, я уже начал проявляться своим стилем в то время. Где-то со второго курса появился Губарев, каким его знают. С иллюстрацией к Чехову, где можно было подключить иронию, Гоголь позволяет это делать. Естественно, это сразу натурщицы обнаженные обнаружили, когда я их в виде каких-то рыбок стал изображать. Вначале они обижались, зато, когда заканчивалась учеба, просили им на память что-то оставить. Это тоже признание.  

Читайте также:

«Я за 26 лет работы с французской галереей ни разу их не подвел». Побывали в мастерской художника Валентина Губарева

«Я просто кайфую, я балдею!» Всю жизнь он работает в жанре наивного искусства и вот что рассказывает

Эти картины будут жить в Лондоне! Белорусский художник Валентин Губарев о своем призвании