За что актёра грозили повесить в 90-е и почему он начал работать с Азарёнком? Интервью с Владимиром Гостюхиным

16.01.2021 - 19:46

Новости Беларуси. В студию пришел народный артист Беларуси Владимир Гостюхин. Говорили о событиях в стране, о личности Президента и о многом другом в программе «Тайные пружины политики 2.0» на СТВ.

Григорий Азаренок, СТВ:
Обычно я произношу монолог перед тем, как буду общаться с гостями. Но сегодня я хочу все эфирное время оставить на беседу. У нас в гостях народный артист Беларуси Владимир Васильевич Гостюхин.

В 1995 году вы вместе с моим отцом создавали фильм «Дети лжи». Вы тогда очень ярко и стойко встали на сторону молодого Президента Лукашенко. Почему? Чем он вас привлек? Что за ситуация тогда была?

Позиция была моя активная – противостоять налету какому-то экстремизма, местечкового тупого нацизма

Владимир Гостюхин, народный артист Беларуси:
Я очень тяжело переживал гибель Советского Союза, очень тяжело. Я по своим возможностям всячески этому противостоял. Я участвовал достаточно активно в антиельцинских движениях в Москве, ходил на демонстрациях, на события. Все, что сопротивлялось оголтелому такому, бесовскому налету на нашу погибающую тогда страну, я поддерживал. Твой отец был одним из лучших моих тогда сподвижников, товарищей.

Время, когда здесь из всех щелей – такое ощущение, что бесы просто со всех сторон, из-под земли – с визгом они вываливались на улицы, с факелами бродили по главному проспекту. Выступали в черных рубашках, практически в фашистском одеянии, открыто проявляли абсолютно фашистские тенденции. Было время такое печальное, что у меня было ощущение, что эта движуха поддерживается большинством белорусов.

Появилась идея создать эту картину. Мне Юра предложил, что есть идея и возможности сделать картину о коллаборационизме в Беларуси. И я увидел материал, он меня просто потряс. Я не видел такого в советские времена. Позиция была моя активная – противостоять вот этому наплыву, налету какому-то экстремизма, местечкового какого-то тупого нацизма – мелкого, ничтожного, злобного. Этот материал, фильм показывал истоки, показывал, кто является носителем идейным и предтечей идейным вот этих людей, которые выползли со всех щелей. Откуда они появились?

А ведь это все зрело. Комсомольцы, Позняк – бывший комсомолец, историк, за социализм он агитировал, за новый социализм. А потом все это превратилось в элементарный нацизм, элементарный фашизм. Вот этот фильм очень ярко на документах, на фактах – ничего не придумано было там – доказывал, кто является их идейными руководителями и что это не сейчас родилось.

Очень точное название «Дети лжи», потому что вся идеология, все поведение их строилось на лжи, на фальши, они лгали об истории нашей.

«Ты знаешь, что тебя с Савицким, Еременко и еще десять человек, приговорили: придем к власти – повесим первых на площади»

Выход вот этого фильма «Дети лжи» – я всегда рассказываю эту историю – когда искусство переворачивает в людях, когда правда – настоящая, жесткая, хлесткая правда – переворачивает в людях сознание. Два было показа этого фильма. Утром, вечером и утром на следующий день, потом еще по российскому телевидению. Много было истерии со стороны, просто там…

В суд на твоего отца подали. Был затяжной, длительной суд. К нему прилетали боевики домой. Это такая злобная… Я их видел тогда на улице. Они сейчас такие же, злобные очень. Все они предатели – бывшие офицеры, были среди них и офицеры советской армии, Станкевич, по-моему, я уже не помню, как его звали, полковник, который как раз и прилетал к твоему отцу после выхода этого фильма.

То есть этот фильм, конечно, был бомбой и для нормальных людей, и для вот этих бесов.

Григорий Азаренок:
Тогда этому всему противостоял Президент Лукашенко – человек из народа, простой человек. Вы как актер, как художник как вы его чувствуете? Что он значит сейчас для страны, для Беларуси, для современного мира, где таких людей не осталось?

Владимир Гостюхин:
Я считаю, что Беларуси вообще на руководителей везло, очень везло, как ни одной республике. Это, конечно, Машеров, которого я знал. Удивительный был человек, гигантский просто человек, настоящий.

И вот в это тяжелое, страшное время вдруг появился Александр Григорьевич. Откуда? Я, честно говоря, не знал. Только видел его по телевидению на заседаниях парламента. Для меня это было открытием какой-то новой яркой личности. Притом совершенно молодой человек. Он шел против течения, он шел против этого вала мерзости, которая после развала Советского Союза вывалилась со всех сторон, вся эта бесовщина. И вот он встал – такой крупный, крепкий, мощный, открытый.

С Еременко Николаем Николаевичем, Савицким меня приговорили к смерти вот эти. Мне Миша Пташук передавал, говорит: «Ты знаешь, что тебя с Савицким, Еременко и еще десять человек, приговорили: придем к власти – повесим первых на площади».

Григорий Азаренок:
Мне тоже обещали это.

Владимир Гостюхин:
Ну да, они всегда. У них болезнь – всех повесить. Это такие демократы. Они очень демократичные, ну такие демократичные: всех повесить, перестрелять и поставить к стенке, короче говоря. Не дай бог, придут к власти.

Я стоял на углу и кричал: «Идиоты! Да вы же без штанов через год будете ходить!»

Это действительно было некое явление. Я отказался от поддержки Кебича, потому что программы одни и те же, но я чувствовал: в Кебиче какая-то игра. Я увидел, кто у него в штабе, какие люди. Мы с Савицким посмотрели, посмотрели и опять завернулись. И тогда наша партия поддерживать начала Александра Григорьевича. Мы понимали, что это единственный человек. Вот сейчас, в это время – больше никто. И мы не ошиблись: больше никто тогда не мог бы остановить вот это падение в пропасть Беларуси.

Провидение, Господь… Судьба Беларуси, многострадальной земли, переживший великие и страшные времена, заслужила такого лидера. Нигде на постсоветском пространстве не было такой здравой народной идеи. Она была народной: сохраняй лучшее, что досталось от Советского Союза, от великого Советского Союза. Беларусь была одной из развитых республик в Советском Союзе, с очень большим интеллектуальным потенциалом, очень образованным народом. И вот эта шваль – необразованные, полуобразованные, злобные – они хотели забрать эту власть и просто превратить в ничто. Не было бы Беларуси никакой – задворки Европы просто, какая-то помойка Европы бы была.

Белорусский народ очень сильно должен задуматься. Это банальные истины: строить всегда очень тяжело, трудно, разрушать очень легко. Брынь, и все разлетелось к чертям собачьим, и у разбитого корыта все сидят. Я тогда еще, когда начинали бродить по улицам, ходили толпы: «Долой, долой!» Я стоял на углу и кричал: «Идиоты! Да вы же без штанов через год будете ходить!» Вот стоял и орал им. А они с плакатами: «Долой КПСС, БССР! Все долой!»

Через полгода голод в Беларуси практически начался, все остановилось, все стало погибать. Ну вот, с приходом Александра Григорьевича – убрал он эту шпану, которая на улицах стреляла уже, жесткую войну объявил в первую очередь преступности, и это правильно.

Не все идеально, нет, конечно. Очень много проблем. В нашей сфере – я через себя, через свою сферу я столько испереживался и столько накопилось у меня критического материала.

Григорий Азаренок:
Все стало понятно. Министр культуры когда-то был Латушко, сейчас вся его сущность вылезла.

Владимир Гостюхин:
Этот Латушко… В свое время, когда он стал министром, я пришел. У меня был очень хороший человек, высочайшего класса, товарищ мой. Старый друг, высочайшего класса профессионал, когда-то он работал на студии. Студия в очень сложном положении была в то время, и я предложил директором этого человека. А себя я предлагал худруком. Латушко на меня так посмотрел, говорит: «Нет, у нас есть свои кандидаты». И такого поставил директора, который в конце концов под следствием оказался. Он поставил человека, удобного для себя. Там ведь как: денежки, денежки как-то распределять, чтобы тихо, шито-крыто было. Но деньги как-то так осваивались.

У меня сразу было ощущение, что этот человек очень себя любит, но слушать, слышать и обсуждать какие-то серьезные вещи с ним нельзя было.

Я закрытый там, я в черных списках, потому что я Порошенко назвал преступником, врагом украинского народа

Григорий Азаренок:
Проходит 26 лет, и вновь бело-красно-белые флаги в Минске.

Владимир Гостюхин:
Да, это беда. История с Украиной.

Григорий Азаренок:
Вы не въездной в Украину.

Владимир Гостюхин:
Я закрытый там, я в черных списках, потому что я Порошенко назвал преступником, врагом украинского народа в интервью. Я закрыт, конечно, там. Я был в Донецке, в Луганске выступал. И вот после приезда я увидел своими глазами, что такое фашизм, что такое этот нацизм в действии. У меня было такое ощущение, что если бы мне попался Порошенко в то время, когда я оттуда возвращался, я бы его задушил собственными руками.

У них есть музей в Луганске преступлений фашизма того – нацизма немецкого и современного – украинского. История. Входит команда «Азов» в поселок. Когда они входили в Славянск, было сопротивление, а потом ушли оттуда, и входили в первую очередь «нацики», вот этот нацбатальон. Собирают в поселке 20 девчонок, насилуют их три дня, а потом жутко, мерзко, медленно убивают и живьем закапывают даже.

То есть абсолютно те бендеровские методы – и они хотели вот это притащить сюда.

Григорий Азаренок:
Наши протестующие говорят: «Украина для нас пример».

Владимир Гостюхин:
На этом бендеровском сборище с факелами 1 января, когда они топчутся по Киеву – это ужас ведь, смотреть на это мерзко, противно. И вот эти БЧБ там болтаются тоже, эти тряпки, вместе с этими бендеровскими. Это одно и то же! Не надо там это все – демократия, Европа. А Европа поддерживает, Европе это выгодно, чтобы вот здесь, на постсоветском пространстве, в Беларуси, в Украине…

Украина – это вообще сейчас беда. Родственники там живут… Это беда, это несчастье. Какая богатая была страна! Я же много там работал, очень много, я видел. Это богатейшая была страна. Осталось только сейчас землю распродавать – там ничего, промышленности не осталось.

Григорий Азаренок:
Порты уже все продали.

Владимир Гостюхин:
Вот эту беду они хотят и будут стараться притащить сюда. Успокаиваться не надо: они всегда были, они есть и будут.

Я увидел того Александра Григорьевича, который был в 1990-е годы. Увидел опять его силу

Григорий Азаренок:
Трясло страну, шатало страну. Было лично для меня два момента. Первый – митинг, получасовая речь Президента, чуть ли не со слезами на глазах, о себе, о жизни, о стране, о политике. И выход с сыном с автоматами к толпе, к солдатам ОМОНа и так далее. Эти поступки произвели на вас впечатление? Это очень нетипично сейчас для политиков вообще.

Владимир Гостюхин:
Александр Григорьевич вообще нетипичный политик. Во всем мире такого нет. Он при всем при том остается человеком – простым, земным человеком. Что меня в нем всегда подкупало, что сердце мое двигалось в сторону нашего Президента – это его народность. Я увидел того Александра Григорьевича, который был в 1990-е годы. Увидел опять его силу, мощь, увидел остроту ощущения страны.  

Когда я услышал, что они городят: «Боже, думаю, вот это да. Откуда их выкопали?»

Григорий Азаренок:
Владимир Васильевич, искусство и политика иногда сочетаются, переплетаются. Чудесный, потрясающий спектакль «Анна Снегина» – он уже о том, что стало с народом, с людьми после развала, после того, как произошло то, чего мы сейчас избежали.  

Владимир Гостюхин:
Это страшное. Все республики прошли через это, через слом устоев, через ломку судеб, страшные изломы, столкновения, когда в одной семьей смертельная вражда. Семью пополам разрывает вражда смертельная, ненависть. Это революция. Все революции через это проходят. Поэтому я лично не сторонник с тех пор революционных движений.

Григорий Азаренок:
Стал ли актуален в этом году Рыбак, учитывая, сколько так называемых переобувшихся, примкнувших?

Владимир Гостюхин:
Даже не Рыбак, а Портнов. Вот в этом фильме я ведь играл Рыбака, для меня важно было его покаяние. Он прозрел, увидел. Такой человек, как Рыбак, способен на покаяние.

А вот Портнов – уже нет. Гениально сыгран Анатолием Солоницыным этот учитель. Дети в хоре у него пели советские песни. Вот эта девочка говорит: «Я у него в хоре пела». Он запевал советские песни так хорошо. Учитель – и он превратился в страшного черного, в шляпе в этой черной беса. И как он холуйски заглядывает в глаза немцам на казни. Гениально. 

Анатолий Солоницын – величайший актер, потрясающий человек, актер. Как он это гениально передал. Вот это ничтожество, вот этого человека, Портнова. Вот смысл всех переобувшихся, этих «латушек». Как они заискивают в глаза хозяевам.

Григорий Азаренок:
Недавно на премию ездили в Европарламент. 

Владимир Гостюхин:
Что им подкинут, что этой домашней хозяйке подкинут? Как ее? Тихановская.

Григорий Азаренок:
Светлана, да.

Владимир Гостюхин:
Кто ей даст? Кто позовет? Вот это холуйство страшное.  

Бабарико – вот когда я услышал, что они городят: «Боже, думаю, вот это да. Откуда их выкопали?» Они хотят стать во главе, заменить Александра Григорьевича? Они мизинца просто его не стоят как личности и как политики. Просто никто.

Григорий Азаренок:
Владимир Васильевич, девиз нашей программы «Ложь не есть правда, а истина всегда одна». Вы с таким девизом согласны?

Владимир Гостюхин:
Да. Для меня говорить правду – это очень важно.

Григорий Азаренок:
Мы всегда нашу программу завершаем песней. У нас сегодня в гостях народный артист. Может быть, какие-то стихи нам прочтете, который сейчас греют вам душу, приходят на ум?

Какое стихотворение в программе «Тайные пружины политики» рассказал Владимир Гостюхин, смотрите в видеоматериале.   

Григорий Азаренок:
Я знаю это стихотворение – оно потрясающее!

Владимир Васильевич, спасибо вам за теплую и откровенную беседу.

Владимир Гостюхин: 
Спасибо вам. Держитесь. Дорогие мои белорусы, дорогие мои соотечественники. Не теряйте головы. Беларусь всегда славилась разумом, умом, умом крепким, поэтому нельзя нам терять головы.

Loading...


«Дворовых активистов вообще не воспринимают как силу». Что сейчас происходит в закрытых чатах, показал Григорий Азарёнок



Новости Беларуси. Как устроен механизм протеста и кто за ним стоит? Ложь не есть правда, а истина всегда одна. Меня зовут Григорий Азаренок. Это «Тайные пружины политики».

Григорий Азаренок, корреспондент:
Нет того тайного, что не стало бы явным. Древняя евангельская мудрость призывает нас работать над тем, чтобы показать белорусскому обществу, как закулисные силы пытаются его обмануть. Мы проливаем свет на то, как устроен механизм протеста, что это не спонтанная инициатива якобы чем-то недовольных людей, а спецоперация по разрушению нашего государства.

Главная шутка дьявола – внушить, что его нет. Но он боится света. И мы прольем его.

Григорий Азаренок:
Вы помните недавний громкий крах антибелорусского протеста? Когда из всех щелей «голубой блохер» из Варшавы призывал своих ручных хомячков в центр Минска? Писались громкие заголовки, рисовались плакаты. Они задействовали весь мобилизационный ресурс. И министра кухонной обороны, и театрала-неудачника Палыча... А на митинг вышли только я и Людмила Гладкая.

Но мы попали не только на абсолютно спокойную Немигу. Мы еще попали на планерку, где происходил разбор полетов. И спешим поделиться с вами.

Григорий Азаренок:
Общаются Палыч и дворовые активисты. Это сейчас на их языке так называются стукачи и подстрекатели. Слушаем.

По поводу сегодняшнего выхода. Потому что вышло крайне мало людей. Я бы хотел объяснить, именно как мы видим это со своим активом, который сформировался. Скажем честно, и Мотолько, например, провел опрос перед тем, как был объявлен выход ВНС. Там действительно были свидетельства о том, что готовы выйти 15-30 % – варьируется в зависимости от времени. Это было 15-20 тысяч человек, именно из коллектива Мотолько. Это были довольно печальные цифры, которые свидетельствовали о том, что не то число, которое можно вести в центр. Это было число для районных маршей. Однако каналы захотели действовать не с тем, что есть, а с тем, что им хотелось бы.

Григорий Азаренок:
Ну а как вы думали? Думали, что там, в Польше, кому-то интересны? Ваши предстоящие сутки, штрафы, увольнения, отчисления? Когда до вас дойдет, что они там на зарплате и отрабатывают заказ? Ну, реально смешно ведь уже.

Но идем дальше. Послушайте, это настоящий крик души обиженного и кинутого человека.

В общем, не вышло, потому что мы писали. Мы пытались это объяснять. И когда у нас была общая коммуникация, что он не выстраивает общую коммуникацию со дворами и не слышит актив. Даже когда они провели опрос, они не увидели цифры, что 15 тысяч человек готовы выйти в центр. Это не то число, где можно звать на Немигу. Это число для районного марша, когда актив готов, потому что выходили, готовы были выходить именно дворовые инициативы, а не единоличники. Именно мы бы шли в авангарде.

И когда мы узнали о том, что нас зовут в центр, мы, большинство, коллективно признались, что мы не идем туда, и мы будем создавать только районные движения. Поэтому с нашим мнением, именно канала, не считаются, и вот это очень опасно. 

Павел Латушко:
Мы тоже считали, что в центр звать нельзя в этой ситуации.

Григорий Азаренок:
Да ладно. Пал Палыч, рано еще страдать такой формой деменции. 10 февраля ты соловьем заливался о том, что нужно выходить, выходить именно в центр. Но вот дальше ты неожиданно говоришь правду. Повторяешь то, что я, Игорь Тур и другие коллеги говорим давно. Вы там в Польше из-за денег переругались хуже, чем в советской коммуналке из-за очереди в уборную. Но слушаем очередную порцию претензий кинутых дворовых чатов верхушке.

Когда я написал МКБ, я писал БГМ, то есть вот эти крупные Telegram-каналы, которые связаны с координацией, они писали, что «мы же сказали, что вы можете свою акцию провести». Таким образом они подставляют людей.

Павел Латушко:
Понимаете, с учетом затяжного нашего протеста в определенной степени, тут уже пошли взаимные претензии: почему вы призываете к этому, почему вы не советуетесь, почему кто берет на себя ответственность, тот рискует попасть под критику? И тут начинается сковывание. Действительно, разные посылы идут, и вот это очень плохо.

Вот то, что вначале вопрос был поставлен – координация штабов, координация Telegram-каналов по взаимодействию с дворовыми активистами. Вот это является условием. Тогда можно выходить с единой позицией. Ну или по крайней мере принимать решения более обдуманно.

Григорий Азаренок:
Подождите. Но ведь слова – единая координация протеста, управление через Telegram-каналы – это все госпропаганда. Пал Палыч, после таких заявлений у невероятных на всю голову возникнет подозрение, что вы завербованный агент. Но смею заверить, что это не так. Он просто очень недалекий человек.

Но наблюдать, как тают последние иллюзии у змагаров, можно вечно. А тают они по простой причине – от жестокого несоответствия иллюзий с реальностью. А она такова – эмигранты плевать хотели на управляемое ими стадо.

Досталось от активистов и небезызвестному Антону Гадимовичу по прозвищу Сандаль. И самого румяного идола Степана уже давно не жалуют.

Я приходила в штаб и общалась с Антоном Мотолько, и он тоже сказал, что люди выйдут. Я говорю: «Мы проводили опросы, у нас действительно, как сказал 49 и дальше номер этот, 30 % максимум собиралось выходить. И это действительно мало». И мы разговаривали, и он вообще меня не слышал. Это проблема такая...

Это общая проблема.

Дворовых активистов вообще не воспринимают как силу на самом деле. Это такая глобальная более вещь. То есть они не думают, что от нас что-то зависит.

Извините девчонки, что я вас перебиваю. Возникает уже более крупная проблема: к Степану Путило именно дворовые активы начинают относиться очень с негативной точки зрения, и организационную репутацию каналы теряют. Следовательно, и призвать к каким-то инициативам им будет уже сложнее, потому что дворовые уже их просто не будут воспринимать. Мы ответственны за актив, который действительно закалился и которому требуется конкретика и чтобы их слушали. Мы уже не выйдем на сумбурности.

Григорий Азаренок:
Что ж. Остается только подытожить. Змагары, пытаюсь еще раз до вас достучаться: анонимности не существует. Каждый ваш шаг, каждое действие, каждое слово известно. Не помогут вам закрытые чаты. У силовиков уже очень много материала. Его все больше и больше с каждым днем. И даже если вы прикинетесь «собачниками» – а кто надо, тот меня сейчас понял – это вам не поможет.

И к вам обращаюсь, польско-литовская верхушка. Приготовьтесь, Прокопьев, Карач, варшавские мальчики и девочки. Вы ни с теми связались. Обернитесь вокруг. Посмотрите на тех, кто рядом. Дружеский совет.

Григорий Азаренок:
А наших героев – ГУБОПиК и ОМОН, внутренние войска и криминальную милицию, участковых и идеологов, наркоконтроль и борцов с финансовыми преступлениями, Управление «К» и пресс-службы, сотрудников исправительных учреждений, генералов, лейтенантов и курсантов, молодых и убеленных сединами, министра внутренних дел – мы поздравляем с завтрашним праздником. Лично я был очень горд находиться с вами в одних рядах. Вы сохранили нашу страну. Да сохранит вас Бог.