Зачем белорусские производители сшили костюм для знаменитого брюссельского мальчика?

21.02.2017 - 16:40

Новости Беларуси. И мировые знаменитости носят белорусское! Одну из самых известных статуй на планете – писающего мальчика – совсем скоро облачат в наш национальный костюм.

Обновку для бронзового нагиша 21 февраля представили в «Беллегпроме». В разработке нового одеяния для бельгийской достопримечательности участвовали сразу несколько белорусских предприятий.

Костюм сшит на Оршанском льнокомбинате, обувь – в Минске, а шляпа – в Хойниках. Завершает же композицию слуцкий пояс в миниатюре. И, кстати, одет мальчик будет эксклюзивно, как истинный модник, сообщили в программе «Новости 24 часа» на СТВ.

Александр Яковчиц, заместитель председателя концерна «Беллегпром»:
Костюм уникален, он сшит в единственном экземпляре. Историки говорят о том, что традиция одевать статуэтку в разные костюмы свое начало берет в 1698 году. С этого периода более 800 костюмов хранится в музее. И наш костюм, после того, как он свой период времени повисит на самой скульптуре, тоже займет свое почетное место в музее Брюсселя.

Переодевание мальчика для жителей Брюсселя – не только дань традиции, но и торжество городского размаха. А облачение бронзовой статуи в белорусский национальный костюм бельгийцы увидят уже совсем скоро, 10 марта.

Дизайнеры учли все особенности фигуры и даже размер статуэтки. Предусмотрели даже то, что по праздникам воду заменяют различными напитками. Так что ткань пропитали специальным составом, который позволяет сохранить приглядный вид в любых условиях.

Люди в материале: нет
Loading...


На свадьбу может прийти любой желающий. Какие традиции чтут в чеченских семьях



Еще во времена страшной сталинской операции под кодовым названием «чечевица», вайнахов старались отправить в Казахстан, в места, где сложно выжить. В одном таком селении родился и вырос Магомед Алсольтов. В 1989 году он вернулся на родину предков и обосновался в селе Джалка.

Магомед Алсольтов, местный житель:
Семья большая, только внуков 19. Все работают. Мне думается, что я сам и семья моя выбрали правильную жизнь.

Как и в любом кавказском клане, тут чтут традиции и хранят верность обычаям. Старших уважать. Чужого не брать. Не воровать. Мужская половина следит за очагом, а главная задача женщин – приготовить вкусные блюда.

Магомед Алсольтов:
Вот наша кухня, здесь мы питаемся. А тут самая маленькая внучка, которой я рад.

Вероника Кудринецкая, корреспондент:
Как зовут?

Магомед Алсольтов:
Рабия.

Дедушка – абсолютный глава, при этом улыбчивый и рассудительный. С домашними обращается спокойно и сухо. С сыновьями сдержанно – это обусловлено чеченским менталитетом. С гостями же никаких ограничений нет. Хозяин дома охотно рассказывает нам, кем работал, как служил в Казахстане и как дружил с белорусом по имени Николай.

Магомед Алсольтов:
Мы до того сблизились, сдружились с этим молодым человеком, что я попросил командира части, чтобы он оставил его у нас. И вот представьте себе, коечки рядом, поговорим перед сном.

Магомеду Алсольтову – 68. Он помнит все. По одной его истории можно составить летопись чеченского народа новейших времен. Недавно вышел на пенсию, в последние годы здоровье подводит. Еще пару лет назад держали скотину, а сегодня из домашних питомцев только куры.

Магомед Алсольтов:
У бабушки проблемы с суставами, а молодые не хотят, если честно. Ну, вот представьте себе, предложить вам подоить корову. Не умеете. Вот каждый так утверждает.

Потомок репрессированных вайнахов о гражданской войне вспоминает со слезами на глазах. Рассказывает разное и без прикрас – про банды и разборки, разгул и беспредел, про чеченские авизо и бензин с подпольных «самоваров», которым торговали все, кому не лень. Это время, когда народ решили стереть с лица земли.

Магомед Алсольтов:
Эту войну ни к месту придумали. Прежде всего простой народ страдал. Люди, которые затеяли эту кампанию, они не пострадали. Я только за добро – это мое первое правило.

Второе – вкусно накормить каждого, кто переступил порог дома.

Вероника Кудринецкая:
Это мне одной? Вы думаете, я съем?

Магомед Алсольтов:
Ну, сколько сможете.

Любовь к гостям течет в крови каждого чеченца. На Кавказе существует даже негласный закон: любой нуждающийся в крове и пище может прийти в дом и жить там три дня и три ночи.

Сами чеченцы признают, что их кухня не очень разнообразна. Национальные блюда простые и максимально сытные. На столе жижиг-галнаш и чеченские хингалш. Под все это подается чай. В общем, кормят до потери сознания и разрыва живота. А еще хозяин дома всегда спросит, как у гостя дела.

Магомед Алсольтов:
А у вас как дома дела? Семьи имеются, наверное.

Вероника Кудринецкая:
Нет пока.

Магомед Алсольтов:
Молоды еще?

Вероника Кудринецкая:
Ну, как сказать.

Магомед Алсольтов:
Успеется, это дело поправимое.

Вероника Кудринецкая:
В таком деле торопиться нельзя.

Магомед Алсольтов:
Гиппократ как-то сказал, его как-то спросили, когда можно жениться? И вот он говорит, жениться следует до 30 не спеша и после 30 немедля.

Сохранились в чеченских семьях и свадебные традиции, а также отношение к жене сына. Невестка высказывает большое уважение к родителям мужа, называя их не иначе, как «дада» и «нана» – отец и мать.

Несмотря на то, что местные власти отменили исторически изживший себя закон «кражи невесты», роль жениха в свадебной церемонии по-прежнему незначительная. В кодексе чеченцев написано: жених никогда не должен присутствовать на своей свадьбе. Как правило, он отсиживается в соседней комнате. На чеченскую свадьбу может прийти любой желающий. Потому на таких праздниках и собирается не меньше пятисот человек. А еще на гулянии много песен и танцев, пантомимы и слов – получается настоящее зрелище.  

А еще есть традиция: если в доме гость, обязательно нужно прочитать молитву – мавлид. У Всевышнего чеченцы просят милости и благополучия в стране, чтобы жизнь была достойной и единство укреплялось с каждым днем.