Зачем в Хойниках сжигают до золы молоко и сыр?

26.04.2018 - 20:39

От фермы до ворот завода – всего полчаса езды. Молоко и здесь первыми встречают люди с лабораторными приборами в руках.

Входящий контроль по 15 позициям.

Далеко не каждый литр молока может стать сыром.

Отправлять некачественное сырьё обратно на фермы здесь не стесняются.

Майя Федончук, начальник производственной лаборатории:
Если молоко не соответствует по какому-то одному показателю, оно возвращается обратно в хозяйство. У нас было 183 возврата за 2017 год.

Я считаю, что контроль жёсткий.

Майя Федончук – «хозяйка строгая».

На предприятии с того самого 1986 года. За последние годы ни одного литра молока не «развернула» из-за несоответствия радиологическим показателям.

Всё – в норме.

Возможно, это – единственное сырное производство на планете, где есть собственная лаборатория, аккредитованная на определение в продуктах радиоактивного стронция.

Александр Добриян, СТВ:
Если на обычной кухне запах убежавшего молока – это признак плохой хозяйки, то в этой лаборатории – это норма. Молоко и сыр здесь выпаривают, а, точнее, сжигают до состояния угля, а затем и золы.

Это нужно для того, чтобы определить содержание и в сырье, и в готовой продукции стронция-90.

Майя Федончук:
В Беларуси гигиенический норматив жёстче, по сравнению с техрегламентом Таможенного союза.

У нас показатель по содержанию стронция в молоке, сырье – 3,7.

По Таможенному союзу – до 25 беккерелей.

«Чернобыль-32. Технология жизни». Специальный репортаж

Люди в материале: Майя Федончук
Loading...


История центра началась в 90-х. Как в РНПЦ радиационной медицины и экологии человека в Гомеле помогают людям, пострадавшим от ЧАЭС



Последствия чернобыльской катастрофы затронули многие страны Европы. Но в наибольшей степени пострадали Украина, Россия и особенно Беларусь.

О необходимости создания специализированного медучреждения заговорили практически сразу же после аварии. Но так уж сложилась история, что центр, рассчитанный и на россиян, и на украинцев, белорусам пришлось строить уже самим. В Гомеле. 

О том, как начиналась история РНПЦ радиационной медицины и экологии человека и какие методики используют при лечении, смотрите в одной из серий документального цикла «Я шагаю по стране».

Строительство пришлось на 90-е – уже на постсоветский период – и было приостановлено из-за срыва финансирования. Но передовым подходам в медицине было суждено воплотиться на гомельской земле. В декабре 2003 года клиника принимала первых пациентов. 

Храм Растрелли, захороненные деревни и те, кто остался на родине. Жизнь после Чернобыля – в репортаже СТВ

Александр Рожко, директор ГУ «Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека»:
После Чернобыля мы видим четкую картину, что щитовидная железа пострадала в большей степени. Спустя три десятка лет показатели стабилизировались. Беларусь вложила огромные, колоссальные средства, чтобы мы не видели, не чувствовали вот этих последствий.

«И я начала плакать»: воспоминания очевидцев трагедии на ЧАЭС

В РНПЦ радиационной медицины и экологии человека оказывают не только помощь людям с территорий, пострадавших от аварии на ЧАЭС. Центр стал многопрофильным. Сложнейшие операции и тяжелейшие курсы химиотерапии дают еще один шанс не только белорусам. Здесь лечатся жители России, Украины, Израиля, Армении, Азербайджана, Норвегии.

«А где превышает, а где нормально радиация. Всё равно, едим». Как живут в деревне, отселённой после катастрофы на ЧАЭС

Подробности – в видеоматериале.