Зачем в Хойниках сжигают до золы молоко и сыр?

26.04.2018 - 20:39

От фермы до ворот завода – всего полчаса езды. Молоко и здесь первыми встречают люди с лабораторными приборами в руках.

Входящий контроль по 15 позициям.

Далеко не каждый литр молока может стать сыром.

Отправлять некачественное сырьё обратно на фермы здесь не стесняются.

Майя Федончук, начальник производственной лаборатории:
Если молоко не соответствует по какому-то одному показателю, оно возвращается обратно в хозяйство. У нас было 183 возврата за 2017 год.

Я считаю, что контроль жёсткий.

Майя Федончук – «хозяйка строгая».

На предприятии с того самого 1986 года. За последние годы ни одного литра молока не «развернула» из-за несоответствия радиологическим показателям.

Всё – в норме.

Возможно, это – единственное сырное производство на планете, где есть собственная лаборатория, аккредитованная на определение в продуктах радиоактивного стронция.

Александр Добриян, СТВ:
Если на обычной кухне запах убежавшего молока – это признак плохой хозяйки, то в этой лаборатории – это норма. Молоко и сыр здесь выпаривают, а, точнее, сжигают до состояния угля, а затем и золы.

Это нужно для того, чтобы определить содержание и в сырье, и в готовой продукции стронция-90.

Майя Федончук:
В Беларуси гигиенический норматив жёстче, по сравнению с техрегламентом Таможенного союза.

У нас показатель по содержанию стронция в молоке, сырье – 3,7.

По Таможенному союзу – до 25 беккерелей.

«Чернобыль-32. Технология жизни». Специальный репортаж

Люди в материале: Майя Федончук
Loading...


Игорь Чешик о Чернобыле: это был шок из-за незнания – наверное, такая масштабная радиационная катастрофа была в мире впервые



Новости Беларуси. Директор Института радиобиологии НАН Беларуси Игорь Чешик рассказал, как Беларусь продвигалась в деле реабилитации и возрождения земель, которые пострадали от чернобыльской катастрофы.

Игорь Чешик, директор Института радиобиологии НАН Беларуси (Гомель):
Когда в конце 80-х в эту трагедию окунулось все население нашей республики, это был шок. Это был шок из-за незнания – наверное, такая масштабная радиационная катастрофа была в мире впервые. То, что было в Хиросиме и Нагасаки, экстраполировать на Беларусь никак было нельзя – там был ядерный взрыв, остролучевое и температурное воздействие, ударная волна. Здесь же произошло массивное выпадение радионуклидов на значительные территории. Загрязненными оказались около 20 % всей территории Республики Беларусь. Наиболее пострадала Гомельская область: из 21 района 20 (кроме Октябрьского) стали относиться к категории загрязненных.

В тот момент ни научный мир, ни медицинский, ни в целом население, ни исполнительные органы власти не знали, чем это чревато. Выпали радионуклиды – но что будет завтра, через неделю, через год? Даже почти полумиллионный на тот момент Гомель оказался на грани выселения, на грани эвакуации.

В то время начали создаваться школы научные, исследовательские институты, налаживаться какие-то международные контакты – все для того, чтобы можно было прогнозировать последствия крупной катастрофы. В частности, в Академии наук был создан Институт радиобиологии. При МЧС как при одном из ведущих министерств в плане ликвидации этих последствий был создан Институт радиологии. Другие институты Академии наук, какие-то медицинские центры стали подключаться к этой проблеме. В 2002 году в Гомеле был открыт Республиканский научно-практический центр радиационной медицины и экологии человека для обеспечения пострадавшего населения высококвалифицированной многопрофильной медицинский помощью. Многие минские организации подключились к этой проблеме. Например, в Минске был создан отдельный комитет.